Часть 33 Между гранью

Тенжи находился в секретной комнате. Он просто сидел и думал что делать дальше. Вдруг он почувствовал сильное чувство и желание жить. Имя больного — Луи Бенжамен. Ему 17 лет. Его болезнь — редкое и смертельное заболевание, из-за которого его тело буквально разлагается, клетка за клеткой. Врачи прилагают все усилия, чтобы замедлить процесс, но каждый день становится тяжёлым испытанием для него, а его семья давно утратила всякое желание заботиться о нём. Луи лежал в больничной палате, на фоне серых стен и слабого света лампы, что едва освещала комнату. Он был худым, истощённым, его кожа покрыта странными язвами, и каждый его вдох звучал, как борьба с собственным телом. За последние недели Луи уже стал почти невидимым — он погрузился в мир видеоигр, которые отвлекали его от боли и от пустоты, что растягивалась вокруг. Среди многих дней, когда он почти не видел людей, один из врачей, главный хирург доктор Жереми Делакруа, вошёл в палату. Он выглядел решительно, но выражение его лица было озабоченным, как и всегда. Он был одним из лучших специалистов, и Луи знал, что его проблемы — это всё, с чем он не мог справиться. "Луи," — начал доктор, стараясь сохранить профессионализм в голосе. — "Я... боюсь, что у меня плохие новости. Ваше состояние продолжает ухудшаться, и в лучшем случае... вам осталось не более полугода." Луи не ответил сразу. Его глаза были пустыми, как и всегда. Он держал в руках игровой контроллер, и его пальцы привычно двигались по кнопкам, как будто он был далёк от реальности. Слова врача не вызвали у него ни гнева, ни печали — лишь безразличие. Луи уже привык, что с ним так. Больничные стены, врачи, лекарства — они стали частью его мира, но мир за пределами этой палаты давно исчез для него. Доктор Делакруа подошёл ближе, продолжая с беспокойством смотреть на пациента. "Я понимаю, что это тяжело... но, возможно, вы могли бы поговорить об этом с вашей семьёй. Я уверен, что они захочут знать." "Семья?" — Луи наконец-то отвёл взгляд от экрана и повернулся к врачу. Его лицо было измождённым, а голос — будто не принадлежащий этому телу. Он был настолько слаб, что каждое слово давалось ему с трудом. — "Не думаю, что им это интересно. Я уже давно для них не существую." Доктор замолчал, понимая, что Луи прав. Он знал, что семья Бенжаменов была далеко не идеальной, и его лечение — скорее всего, было лишь делом финансов. Вспоминая их посещения, доктор знал, что они приходят не чаще одного раза в месяц, приносят подарки и уходят, не говоря ни слова. Луи снова взял в руки контроллер и продолжил играть, не обращая внимания на врача. Его жизнь стала такими бесконечным циклом, что вся реальность превратилась в иллюзию, которую можно было контролировать. И вот так, в тени своей боли, он продолжал пытаться найти смысл, хотя его жизнь уже давно его обманывала. Через несколько дней Луи сидел у окна, где виднелась лишь непроглядная темнота, пронизываемая огнями города. Он слушал, как капает дождь, и казалось, что время останавливается. Он всё ещё играл, но каждый раз его пальцы замедлялись. Внутри что-то шевелилось — это было странное и тяжёлое желание... жить. Однажды он остановился. Экран видеоигры оставался ярким и мерцал, но Луи уже не мог больше играть. Его глаза затуманились от усталости и чувства внутренней пустоты. Он взглянул в окно, и в этот момент странная мысль проникла в его сознание. "Может быть, я могу что-то изменить. Может, ещё есть шанс." Тонкая линия желаний пробудилась в его груди. Взгляд Луи потемнел, но он не знал, что делать с этим новым ощущением. Жизнь казалась ему слишком тяжёлой, но какое-то чувство отчаянной решимости неожиданно овладело им. Он почувствовал, что, возможно, ещё не готов сдаться.

В больничных коридорах, где тихо щелкали шаги, а окна выходили на серый городской пейзаж, разговоры врачей и медсестёр стали почти таким же ритуалом, как и лечение пациентов. Сегодняшняя смена, как и многие другие, прошла в тени нескончаемых проблем, но, несмотря на свои обязанности, медперсонал находил время для личных обсуждений, которые иногда шли гораздо дальше профессиональных рамок. В комнате для отдыха медсестёр, сидя за столом, одна из них, Амели, задумчиво покачивала чашку с кофе, наблюдая за коллегами. "Вы видели Луи сегодня?" — спросила она, бросая взгляд на свою напарницу, Каролину, которая стояла у окна, глядя на дождь. "Он снова не реагировал, как всегда," — ответила Каролина, не оборачиваясь. — "Слушай, мне кажется, мы все тратим время на этого подростка. Тело разлагается на глазах, а мы… Просто поддерживаем его в состоянии полу-жизни, что, по сути, тоже смерть." Амели усмехнулась. "Ты не понимаешь, Каролина, деньги за его лечение текут рекой. Его семья больше всего заинтересована в стабильности, чтобы не потерять всех этих средств. Они даже не приходят, потому что им не нужно больше ничего от него. Удивительно, как он ещё не сломался окончательно." "Да, его семья — образец заботы, — саркастически сказала Каролина. — Наверное, им лучше, чтобы он просто оставался в коме, тогда мы бы все отдыхали." Обе медсестры переглянулись и рассмеялись. Это было настолько холодно, что даже воздух в комнате, казалось, потускнел. В коридоре, где проходил разговор, к группе врачей подошла ещё одна медсестра, Луиза, с ведром воды и тряпкой. "Как вы думаете, сколько ему осталось?" — спросила она с любопытством, пока вытирала пол. "Пару месяцев, не больше. Мы все знаем, что его болезнь необратима," — ответил доктор Делакруа, поправляя очки. — "Я больше переживаю, чтобы его родители не начали требовать каких-то новых дорогостоящих процедур. Просто пустая трата денег, но им-то всё равно." Луиза прыснула в ответ. "У них деньги — и всё. Если бы они реально волновались, они бы хоть раз по-настоящему пришли, а не оставили его в таком состоянии, как в какой-то заброшенной лаборатории. Бедный парень. Он даже не знает, что делать с этим 'жизненным временем'." "Не переживай," — продолжил доктор, улыбаясь. — "Мы с ним каждый день общаемся, как с живым. Но на самом деле для них — мы просто гарантируем, что он доживёт до следующего месяца." В медсестринской был ещё один разговор. Каролина и Амели вновь вернулись к теме Луи, обсуждая его состояние и их работу. "Он же ещё и вечно сидит в этих своих играх. Мне кажется, ему вообще ничего не нужно, кроме планшета и еды, — продолжала Амели. — Удивительно, что ему не надоедает эта жизнь." "Он же сломлен, Амели," — ответила Каролина, откладывая свою папку. "Знаешь, что мне кажется? Он просто ждал, что однажды что-то случится, что его спасут, что появится какая-то чудо-пилюля или волшебный доктор. Но это всё — иллюзия." "И с каждым днём ему становится всё хуже. Он не понимает, что просто оттягивает неизбежное. Кому вообще нужно жить так?" — Амели сделала паузу, задумавшись, и с улыбкой добавила: — "Но, конечно, если ты получаешь такие деньги, чем не работать?" "Здесь никто не работает, Амели. Здесь просто платят, чтобы он был жив. И мы все знаем, что это не спасение." В комнате для отдыха врачей, где был короткий перерыв между сменами, несколько врачей собрались, обсуждая пациента Луи. Атмосфера была напряжённой, и, несмотря на все профессиональные маски, беспокойство за приток денег не могло быть скрыто. Доктор Делакруа (задумчиво прокручивает в руках ручку): — Если Луи продолжит в том же духе, его состояние быстро ухудшится. Мы не можем удерживать его в этом состоянии вечно. Если он умрёт раньше, чем мы успеем найти решение… Он делает паузу, осознавая всю сложность ситуации. Доктор Мартель (поглаживает подбородок, на лице видна тревога): — Это ужасно, но мы не можем просто игнорировать факт. Мы тут не только для того, чтобы поддерживать его здоровье, но и для того, чтобы удовлетворить запросы его семьи. У нас есть контракт. Если он умрёт раньше срока, мы потеряем и его, и всех тех, кто платит за его лечение. Медсестра Луиза (подходит с чашкой кофе, тихо смеясь, но в голосе ощущается напряжение): — Представьте, что будет, если его родители решат потратить деньги на кого-то другого. Мы ведь не можем просто так взять и отменить лечение, иначе они нас засудят за недобросовестное отношение. Доктор Делакруа (серьёзно): — Проблема в том, что мы не можем предоставить ему никакие новые процедуры, потому что его болезнь неизлечима. Мы же знаем, что эта болезнь — вопрос времени. Мы можем лишь замедлить процесс, но рано или поздно… Это не бесконечный поток денег. Доктор Мартель (посмотрев в окно, вздыхает): — Сколько бы мы ни зарабатывали на нём, это не решит проблему, если его состояние ухудшится. Если его семья не будет готова платить, у нас просто не останется оснований для лечения. Медсестра Луиза (поглаживая чашку, задумывается): — Учитывая, сколько они платят… Семья явно не будет радоваться, если его состояние резко ухудшится. Мы ведь все знаем, что это только вопрос времени. Если мы не сможем держать его в стабильном состоянии, они нас просто заменят. Доктор Делакруа выглядит озабоченным, тихо посматривая на экран с медицинской картой Луи. Доктор Делакруа (тревожно): — Я думаю, если мы не поднимем его состояние на какой-то новый уровень в ближайшие месяцы, нам нужно будет подумать о других вариантах. Но что, если они просто решат, что деньги потрачены зря и заберут его? Доктор Мартель (тупо смотрит на своё кресло, слегка сжимая ладони): — Ты думаешь, они могут это сделать? Просто забрать его? Хотя, с другой стороны, если они перестанут платить — это уже точно конец. Мы можем даже потерять работу, если не обеспечим стабильный поток средств от его лечения. Медсестра Луиза (вздыхает, отпивает кофе): — А ведь ему действительно не долго осталось. Я бы не сказала, что у нас есть ещё много времени, чтобы выжать из этого всё, что можно. Я, конечно, не врач, но думаю, что всё ближе к тому, чтобы его просто… потерять. Медсестра Луиза и два доктора замолкают, в воздухе повисает напряжённая тишина. Все понимают, что им нужно быть готовыми к худшему, но никто не хочет осознавать, что это также может означать потерю финансов. Доктор Делакруа (понижая голос, словно переживая за коллег): — Если он умрёт… не знаю, как это скажется на нас всех. Это не просто конец для Луи, но и для нас. Мы могли бы искать другие пути, но они, скорее всего, нас подведут. Доктор Мартель (смотрит на экран с медицинской картой Луи, скептически): — Понял. Нам нужно держать его в стабильном состоянии как можно дольше. Меньше риска для его семьи, меньше проблем для нас. Диалог прерывается, когда в комнату входит новый медик, держа папку с анализами, но взгляд врачей остаётся настороженным. Они понимают, что каждый следующий день с Луи — это не только жизнь для пациента, но и для их зарплат, которые зависят от каждого его вздоха. Тенжи сидит рядом с кроватью Луи, в комнате, где больной лежит, подключённый к различным аппаратам. Луи выглядит крайне иссушённым, его тело всё больше и больше истощается. Он еле открывает глаза, чувствуя, как его силы убывают с каждой минутой. Тенжи, видя его состояние, молча сидит рядом, не говоря ни слова, пока Луи не начинает говорить первым. Луи (слабым голосом, еле шевеля губами): — Ты всё ещё здесь… Почему? Ты не хочешь, чтобы я просто ушёл? Я… я уже не представляю, зачем держаться. Всё, что я вижу — это боль. Это всё, что есть. Я уже не человек, я просто… тень. Тенжи молча смотрит на него, на его истощённое тело и глаза, полные безнадёжности. В груди что-то сжимается, но он остаётся спокоен. Тенжи (тихо, чуть с раздражением, как будто немного устал от подобных разговоров): — Ты знаешь, что каждый может найти смысл даже в конце. Ты решил, что твоя жизнь — это только страдания. Но если бы ты знал, сколько людей умирают, не успев сделать то, что они действительно хотят… Он берёт Луи за руку, но тот слабо её отдергивает. Луи (с трудом поворачивает голову, на лице следы боли и усталости): — Но это не обо мне. Я не могу просто проснуться и сделать что-то, что изменит всё. Мне не дали шансов. Мой день прошёл, а я так и не сделал того, о чём мечтал. И теперь я не могу даже встать с этой кровати. Я… я так устал. Тенжи (молчит несколько секунд, затем выдыхает, с явным сожалением): — Я знаю, что ты чувствуешь. Но ты всё ещё можешь выбрать. Ты можешь бороться. Даже если кажется, что всё бесполезно. Это не конец, Луи. Луи (смешанное чувство злости и отчаяния, его голос дрожит): — Ты не понимаешь. Ты не знаешь, как это — каждый день бороться с собой и со смертью. Я уже не могу больше. И даже если мне предложат ещё шанс, разве это будет… для меня? Для чего? Я не могу больше делать вид, что всё будет хорошо. Тенжи наклоняется ближе, его глаза становятся более серьёзными. Он не отводит взгляда. Тенжи (холодно, но с решимостью): — Я не собираюсь говорить тебе, что будет хорошо. Я не могу этого пообещать. Но я могу предложить тебе путь. Ты хочешь силы? Я могу дать тебе её. Она поможет тебе сломать все ограничения. Ты больше не будешь чувствовать себя беспомощным. Тебе не придётся молить о спасении. Луи, посмотрев на Тенжи, немного вздрагивает, его взгляд становится всё более задумчивым. Луи (шепчет, не понимая, что происходит): — Ты хочешь, чтобы я… стал твоим инструментом? И что, я смогу выжить, если приму твоё предложение? Тенжи (сдержанно, но твёрдо): — Я не прошу тебя стать инструментом. Я предлагаю тебе шанс. Ты станешь сильным, но это не будет лёгким путём. Ты будешь жить так, как захочешь, но за это придётся заплатить. Ты готов заплатить, Луи? Луи смотрит на Тенжи, его сердце тяжело бьётся, мысли путаются. Он чувствует, что находится на перепутье, где каждый выбор может стать решающим. Луи (с трудом, через боль): — Я готов. Что мне нужно сделать? Тенжи наклоняется ещё ближе, его голос становится чуть тише, почти шёпотом. Тенжи (едва слышно, почти как обещание): — Всё, что тебе нужно, — это довериться. Я дам тебе силу. И ты забудешь об этом беспомощном человеке, которого ты видел в зеркале. Твоя жизнь начнётся заново. Но помни, Луи: ты всегда будешь в ответе за то, что с тобой произойдёт. Это твой выбор, и твоя судьба. Луи делает короткую паузу, его взгляд становится пустым, но решительным. Он принимает предложение Тенжи, и в этот момент воздух вокруг наполняется напряжением. Силы Луи начинают меняться, но какой ценой? Он ещё не знает. Луи (слабым голосом, но решительно): — Я готов. И в этот момент Тенжи активирует процесс, который начнёт трансформацию Луи, меняя его навсегда. Тенжи трансформируется и после трансформаций создает акуму которая вселяется в слизь в руках Луи. Начинается трансформация и слизь течет и распространяется по всему телу Луи. Когда он закончил то открыл глаза которых у него теперь четыре. Смотря на свой новый образ в зеркале он поворачивается к нему. Исполнитель стоит и наблюдает за ним и его спрашивают. — Как это? — Вот так Вечный. Ты будешь жить пока жив этот слизь. — Привет!—Вдруг раздался чей то голос, из теле вышла голова. — Ты кто?—Не понимая спрашивает Луи. — Это? Это теперь твой спутник. Если коротко он создан из твоего желания. Можно сказать что это твоя вторая личность. Вроде всё пока.—Обратно трансформировавшись начал уходит— Точно! Пока не забыл. Трансформируйся обратно, а то будет много вопросов насчет тебя. Он поддерживает твоё состояние и лечит, так что со временем ты придешь в норму. — Ладно, спасибо.—Вдруг вся слизь начинает уменьшатся и собираться в его руке превращаясь в миленькое существо. Луи начинает восстанавливаться Процесс восстановления Луи начался медленно, но уверенно. Первые признаки улучшения проявились уже через неделю после его соглашения с Тенжи. Раны, которые раньше гноились и не заживали, начали затягиваться. Тело, которое раньше казалось иссохшим и почти мёртвым, начало набирать силу. А самое удивительное — анализы показали, что болезнь, которая поедала его ткани, словно остановилась. Врачи вначале не поверили своим глазам, пересматривали данные десятки раз, но результаты оставались неизменными. Луи продолжал крепнуть, а его состояние больше не ухудшалось. Это вызвало настоящую бурю среди медицинского персонала. Слухи среди врачей Медсёстры и врачи обсуждали странное выздоровление Луи в каждом уголке больницы. Медсестра 1: — Ты слышала? Луи, тот самый, который уже год как был списан, теперь вдруг выздоравливает. Медсестра 2: — Конечно слышала! Он же был на грани. И вдруг, вот так просто, бац — и раны начали заживать. Это нечто невозможное! Врач 1: — Уверен, что тут что-то нечисто. Это не просто медицина. Может, он принимал какие-то запрещённые препараты? Или у нас что-то упустили? Медсестра 3: — Думаешь, это вмешательство свыше? Кто-то же платил огромные деньги за его лечение. Может, его просто вылечили на каком-то суперсекретном уровне? Врач 2: — Ага, или это экспериментальное лечение, о котором нам не говорят. Знаешь, как это бывает: сначала тестируют на тех, кому всё равно ничего не светит. Медсестра 1: — Интересно, что он будет делать дальше. Парень-то привык к своей кровати и играм, а теперь, глядишь, жизнь-то начнётся. Слизь, связанная с Луи Сила, которую передал ему Тенжи, проявлялась в виде странного маленького существа — слизи, которое Луи сначала даже не заметил. Существо было крошечным, напоминающим желеобразного питомца, с большими круглыми глазами и почти человеческой мимикой. Оно оказалось милым и тихим, всегда пряталось на Луи или превращалось в обычную слизь, которая сливалась с его телом. Слизь защищала Луи, восстанавливала его тело, подавляя остатки болезни. А самое интересное — она, казалось, обладала собственной слабой волей, реагируя на его эмоции. Однажды, когда Луи заигрался в одну из своих видеоигр и ударил по кровати, разозлившись, слизь из его плеча тихо шлёпнулась на стол и покачала своим маленьким телом, как будто осуждая его за этот поступок. Луи (смеясь): — Ты что, серьёзно, осуждаешь меня? Я — твой хозяин! Существо словно хихикнуло, выпустив пузырьки, и вернулось обратно. Визит семьи Через полгода, когда слухи о «чудесном выздоровлении» Луи начали распространяться за пределы больницы, его семья внезапно решила навестить его. Однако они не пришли одни — с ними были журналисты, желающие заснять «историю великого выздоровления». Когда Луи увидел своих родителей и родственников, его сердце сжалось от горечи. Родители, которые не посещали его ни разу за последние два года, стояли перед ним с улыбками, будто искренне рады его улучшению. Отец (с натянутой улыбкой): — Сынок, как же ты вырос… Мы всегда верили в твоё выздоровление. Мы… мы так гордимся тобой. Мать (деланно эмоционально): — Да, дорогой, ты так изменился. Мы знали, что ты справишься. Ты всегда был сильным. Луи смотрел на них, не выражая никаких эмоций. Внутри него кипела смесь отвращения и жалости. Он прекрасно знал, что они здесь не ради него, а ради того, чтобы показаться «заботливыми родителями» перед камерой. Луи (с холодной усмешкой): — Конечно. Я это чувствовал, когда вы перестали отвечать на мои звонки. Журналисты удивлённо посмотрели на его родителей, но те быстро сменили тему, говоря о том, как много трудились, чтобы оплатить его лечение. Луи лишь смотрел на их лицемерные улыбки, в то время как слизь внутри его пряталась, наблюдая за всем из глубины его тела. После ухода журналистов и семьи Луи остался один в комнате. Он смотрел в окно и шёпотом произнёс: Луи (тихо, с усмешкой): — Если бы не ты, я бы просто сдался. Спасибо… Слизь тихо выскользнула из его руки, приняв привычный вид маленького желе, и мягко ткнулась в его ладонь, словно отвечая. После полного восстановления и возвращения к нормальной жизни Луи стал выглядеть совершенно иначе, чем прежде. Его черты лица стали удивительно утончёнными: высокие скулы, аккуратный подбородок и большие выразительные глаза. Кожа, прежде поражённая болезнью, стала гладкой и почти безупречной. Его фигура оставалась стройной и грациозной, из-за чего многие, кто встречал его впервые, путали его с девушкой. Волосы, которые ранее он почти всегда стриг коротко из-за болезни, отросли и стали мягкими, шелковистыми, доходя почти до плеч. Их лёгкий блеск и волнистая структура усиливали впечатление, что перед людьми стоит не юноша, а девушка. Встреча с врачами Когда Луи впервые появился в больнице для планового осмотра после своего выздоровления, реакция врачей и медсестёр была, мягко говоря, удивлённой. Медсестра 1 (шёпотом): — Это что, его сестра? Медсестра 2 (шёпотом, хихикая): — Нет, это он сам. Ты разве не узнала? Врач 1 (с недоверием): — Луи? Ты… стал выглядеть… совсем иначе. Луи (с лёгкой усмешкой): — Да, это я. Болезнь изменила меня, но, видимо, излечение изменило ещё больше. Медсестра 3 (с восхищением): — Я бы ни за что не подумала, что ты парень. Ты выглядишь как модель! Луи лишь скромно пожал плечами, не особо обращая внимания на их комментарии. Ему самому было немного неловко из-за своей внешности, но он уже привык к тому, что люди часто удивляются. Слухи о его внешности В больнице начали ходить новые сплетни, теперь касающиеся его внешнего вида. Медсестра 1: — Видела Луи? Он будто вышел из модного журнала. Медсестра 2: — Да, и это парень! Не знаю, завидовать ему или жалеть его. С такими чертами лица его точно будут путать с девушкой. Врач 2: — Хватит обсуждать пациентов. Он выздоровел, и это главное. Пусть живёт, как хочет. Медсестра 3: — Может, и так, но согласись, такая внешность — это редкость. Я бы сама хотела быть такой красивой. Жизнь после восстановления Луи не сразу привык к повышенному вниманию. Люди часто подходили к нему на улице, чтобы спросить, где он работает моделью, или чтобы сделать комплимент его внешности. В какой-то момент он задумался, как его теперь воспринимают окружающие. Луи (размышляя): — Люди видят только лицо, но они не знают, через что я прошёл. Пожалуй, пусть так и остаётся. Его внутренний спутник, слизь, часто подбадривал его своим присутствием, иногда даже игриво принимая форму зеркального отражения Луи. Слизь (в своей миниатюрной форме, подражая его голосу): — "О, посмотрите, какой я красавчик. Все в восторге от меня!" Луи (смеясь): — Ты становишься слишком дерзким. Слизь: — Ну, тебе это тоже идёт. Несмотря на все перемены, Луи оставался собой. Его новый облик стал для него ещё одним напоминанием о том, что жизнь — это постоянные изменения, и важно находить в них свои преимущества.