Часть 1.

Неторопливый, плавный топот отдавался эхом и стремительно улетал к расписанному иконами потолку, что казался таким близким и далёким одновременно, словно сами небеса. Шум этот принадлежал молодому священнослужителю, прогуливавшемуся по пустым, безлюдным, залитым утренним ярким светом залам церкви. Юноша, облачённый в непримечательные чёрные подрясник и рясу, поверх которой красовался золотой увесистый крест, тщательно искал свой посеянный служебник, хотя он не мог не восхититься весёлым ослепительным солнечным свечением, лившимся из стеклянных витражных окон. Внешний вдохновляющий антураж громадного помещения создавал внушительное впечатление пребывания в райских кущах. Коротко почесав затылок и незамысловатым движением бледной ладони пригладив чёрные волосы, парень бросил пристальный взгляд карих озёр на ближнюю к нему деревянную скамью, где покоилась заветная книжка в алом переплёте, с высеченной золотым цветом, соответствующей надписью. Волна тёплого облегчения окатила его обеспокоенную душу, ведь если бы молитвенник потерялся насовсем, то ему несдобровать уж точно. Священнослужитель надёжно положил книгу во внутренний карман рясы и поспешил в главный церковный зал, в котором вот-вот настанет время для утренней молитвы. Дюк первоначально и не думал вовсе о служении в церкви, не имея ни капли страсти или неравнодушия к этой работе, однако его сварливый и не особо трепетный отец не нашёл другого способа справить сына куда подальше, дабы тот не зависел от него ни коим образом после совершеннолетия. Хоть и пламенной любви к принудительной профессии за годы работы у юнца не прибавилось, всё-таки Дюк приобрёл некое подобие умиротворения в чтении молитв, которое удерживало его в таком возвышенном месте, как церковь. Но с недавних пор юный псаломщик стал замечать необыкновенные вещи: во время богослужения ему то и дело чудились чужие прикосновения, а дома, перед сном, Дюк порой ощущал странное напряжение от чьего-то присутствия. Даже ношение нательного крестика и молитвы в пределах собственного жилища не спасали от навязчивых галлюцинаций. После принятых мер к парню начали закрадываться мысли, не обезумел ли он случаем. Пока однажды одна встреча не расставила все точки над ъ. Умывшись холодной водой для пущей ясности разума, бедняга Дюк укрылся пуховым одеялом и уставился в потолок, надеясь уснуть без всяких надоевших фокусов. К приятному удивлению, спустя пять, десять, пятнадцать минут не последовало ни мистических касаний, ни ожидаемого невидимого давления стен. По всей видимости, нечисть сдалась и отпустила несчастного юношу, что не могло его не радовать. С лёгкой довольной улыбкой Дюк блаженно прикрыл глаза, с нетерпением готовясь очутиться в мирном царстве снов. К сожалению, всё не так наивно просто. Грянувший гром мигом пробудил парня, вынудив того вздрогнуть от неожиданности и раздражения. ― Ради всего святого, будь ты неладен… ― недовольно прошипел Дюк, неохотно покидая уютную постель, чтобы зашторить окно. Пусть и возмущение овладело им в тот момент, юнец не мог отрицать красоты полной луны, служившей лучезарным светилом на глубоко тёмно-синем небе. Он настолько залюбовался ночным пейзажем, что передумал прятать такой прекрасный вид из-за незначительного грома. Из зачарованного состояния Дюка вытащили, нежданно опрокинув его тело на кровать. Парень опешил и ошарашенно огляделся в поисках того, кто посмел такое провернуть с ним. Его ищущий взор остановился на женском силуэте, пребывавшем в тени и не смеющем выходить на свет. Испуганный священнослужитель схватился за нательный крест и громко воскликнул: ― Выходи немедленно, нечисть эдакая! Послышавшийся в ответ мягкий смех озадачил Дюка, но вскоре неизвестная особа таки вышла вперёд, прямо на полоску лунного света. Незнакомкой оказалась девушка дьявольской красы: короткие волосы цвета драгоценного аметиста ниспадали на обнажённые плечи, кожа казалась белее снега, острые ключицы, ослепительные клыки и вампирские уши напоминали лезвия ножей, а глаза точно были блюдцами со свежей кровью. По крайне откровенному наряду и демоническим крыльям Дюк успел понять, что перед ним сам чёртов суккуб. Дрожавшая от потаённого желания рука продолжала сжимать крестик. ― Изыди… ― прежняя уверенность малость ослабла, хотя парень изо всех сил пытался выглядеть убедительно. Суккуб лишь хитро и многозначительно ухмыльнулась, подходя к нему ближе. Когда она заговорила, юнец распознал в её голосе соблазнительный зов змеи-искусительницы: ― Мне больше нравится, когда ко мне обращаются «Мисси». Дюк сам не знал, на что он надеялся сейчас, но был готов поверить во что угодно, только бы это оказалось дурным сном, большим недоразумением или побочным эффектом от лекарств… Он не успел сообразить, как Мисси стремительно забралась на него сверху. Пусть и она была на удивление лёгкой, но её напор оказался намного сильнее. Парень поймал себя на том, что беззастенчиво уставился на призывный вырез облегающего костюма суккуба (чертовка!), и мигом поднял глаза, покрываясь растерянным румянцем. Когтистые ладони демона принялись изучать внешность своей жертвы подробнее: левая собственнически обхватила его подбородок, заставив Дюка дрогнуть от холода её кожи, а правая легла на грудь и стала мягко перебирать ткань его пижамы. ― Чего ты хочешь? ― сдавленным голосом спросил парень после нескольких безуспешных попыток оказать сопротивление, ибо демон обездвижила его на время. ― Какой же ты всё-таки недогадливый, малыш, ― нежно промурлыкала суккуб. ― Неужто ты этого сам не хочешь? Несмотря на отрицательное мотание головой, Мисси, ощутив своей великолепной пятой точкой упиравшийся бугорок, лукаво улыбнулась. Проворные пальцы девушки в одно мгновение избавили юношу от штанов и бесцеремонно обхватили его стыдливо стоявший член, вызвав у неопытного юноши резкий вздох. ― А твоё тело говорит об обратном, ― не изменив манеры речи, суккуб упорно поглаживала эрекцию поступательными движениями. Дюк на сей раз не смог сдержать протяжного гортанного стона, ощутив странный жар в чреслах от её умелых ласк. Наслаждение и страх слились воедино. ― Я девственник! ― выдавил он сквозь обжигающий румянец. Ухмылка с безупречного лица Мисси на миг исчезла. Брови изогнулись в недоверии, и она опустилась к его шее, принюхиваясь. ― Действительно, девственник, ― не отрываясь от изгиба худой, но аппетитной шеи юнца, пролепетала девушка. Облизав клыки в преддверии вкусить сладкой невинной крови, суккуб аккуратно вонзила их в кожу. ― Обожаю девственников. Дюк прикусил губу, лишь бы не сорваться на крик, отчего на лбу выступила капелька пота. К счастью, девушка не стала задерживаться на его крови и вскоре отпала от святого источника. ― Осквернять девственников ― это всё равно что срывать лучшие плоды с деревьев, ― тихо хихикнула Мисси, не прекращая гладить его стояк, с которого уже сочился предэякулят. ― Готов узнать, каково находиться в женском тепле? ― девушка дразняще оттянула резинку своего костюма в сторону, выставляя напоказ сочившуюся промежность. Парень сделал вдох, и мускусный сладкий аромат вскружил ему голову, поэтому тот не мог отказать и слабо кивнул. ― Умница, ― секунда, и похотливая суккуб опустилась на его ожидавший член с удовлетворённым всхлипом. Вместо боли, парень почувствовал себя самым что ни на есть возвышенным образом. Его окутала будто бы родная подушка, такая бархатистая, тугая, влажная и тёплая. Его настигла мысль о том, что он хотел бы остаться там навеки, напрочь забыв о долголетнем священнослужении. Впервые за эту мистическую встречу он позволил себе улыбнуться и наслаждаться тем, что опытная девушка взяла всё в свои руки. Совсем скоро он обнаружил, что Мисси позволила ему двигать тазом, и, поймав её ритм, Дюк подстроился под неё, заставляя суккуба утопать в сладких стонах. Дюк и Мисси потеряли счёт времени и двигались в этом старом как мир танце страсти, пока юнец не ощутил приближавшийся приход. С громким возгласом парень достиг пика своего наслаждения, не думая ни о чём другом, кроме как о своём первом опыте. После он упал без сил. На следующее утро Дюк проснулся жутко ослабленным, а всё произошедшее скрылось в дымке сна. И лишь тёмный укус на его шее остался напоминанием об их грешной встрече…