Полнота чувств

— Дорогая, ты не видела мои запонки? — из спальни доносится голос мужа. — Они в комоде. Второй ящик сверху, — отзываюсь я, продолжая сортировать белье. Выходные дни в нашем доме всегда суматошные. А сегодня — особенно. Супруг собирается на встречу с важными деловыми партнерами, сын потерял любимую хоккейную клюшку и опаздывает на тренировку, а дочь пригласила в гости шумную подругу. — Нашел, — Дима появляется на пороге гардеробной с коробочкой запонок в руках. — Как тебе удается запоминать, где что лежит? Он подходит ко мне со спины и, поцеловав в макушку, обнимает. Рефлекторно напрягаю мышцы и втягиваю живот. Я делаю это каждый раз, когда муж касается меня там. Разумеется, он сто раз видел меня голой и прекрасно знает, что животик у меня далеко не плоский. Две беременности и одно кесарево сечение не прошли бесследно. Однако на каком-то глубинном уровне мне хочется выглядеть в Диминых глазах лучше, чем я есть на самом деле. — Без понятия, — посмеиваясь, пожимаю плечами. — Это как-то само собой получается. — Ты идеальная жена и мать, я тебе об этом говорил? — муж зарывается носом в мои волосы. — Да, — мурлычу, прикрывая веки. — Но напоминай мне об этом почаще. — Непременно, — Дима оставляет на моей щеке финальный чмок и отстраняется. — Ну ладно, пойду одеваться. Не хочу опоздать. — Ты долго там пробудешь? — оглядываюсь. Диме чуть за сорок, и выглядит он впечатляюще. Подтянутые торс, крепкие мышцы рук, благородная седина на висках — он похож на мужчину с рекламы элитных часов. Порой смотрю на него и не верю, что этот сексуальный красавчик — мой муж. — Боюсь, до вечера, — вздыхает. — Ты же знаешь Бессонова, он любит поговорить. — И выпить любит, — не удерживаюсь от иронии. — Это тоже, — усмехается. — Но я обещаю сильно не налягать на спиртное. Да и вообще, постараюсь освободиться как можно раньше. — Хорошо. Я буду ждать. Муж скрывается в коридоре, а я вновь принимаюсь перебирать белье. Черное к черному, синие к голубому, с Димиными рубашками вообще своя история. Я их отдельно стираю. На специальном деликатном режиме. А белые — и вовсе вручную. Дабы они сохраняли первозданный вид. Дима к этому очень трепетно относится. Извлекаю из корзины его парадную рубашку и бросаю ее в тазик, чтобы чуть позже замочить в ванной. Она приземляется воротничком вверх, и мне в глаза бросается невнятное красное пятно. Первая мысль — как отстирать? Вторая — что это вообще такое? Приблизившись, снова беру рубашку в руки и приглядываюсь. Похоже на помаду. Яркую, вишневого оттенка. У меня такой нет, я пользуюсь только нюдовыми. Напрягаю зрение и слегка наклоняю голову, пытаясь рассмотреть пятно с другого ракурса. По форме чем-то напоминает след от губ. Отчетливо вижу две полоски. Хотя… Возможно, мне просто мерещится? Пятно, судя по всему, старое и сильно смазанное. По логике, это может быть, что угодно. Борщ, краска, клубничный сок. Но вообще-то больше похоже на помаду. Шумно сглатываю, призывая себе не паниковать раньше времени. Подумаешь, какое-то пятно непонятного происхождения у мужа на рубашке. Это не повод разыгрывать драму. Нужно просто поговорить с Димой. Наверняка у него есть какое-то разумное объяснение. Несколько секунд собираюсь с мыслями. Как лучше сформулировать вопрос, чтобы он не прозвучал как упрек? Не хочу казаться ревнивой истеричкой. Да и портить мужу настроение перед важной встречей тоже нежелательно. Прихватив с собой рубашку, выхожу из гардеробной и направляюсь в спальню. Мимо меня проносится Мишка со здоровенной сумкой наперевес. — Мам, я погнал. Буду вечером. — Клюшку нашел? Где была? — Ага, — обернувшись, трясет находкой. — За шкафом, представляешь? Наверное, Маринка туда засунула. Обвинять сестру во всех смертных грехах — его любимое занятие. — Ладно, удачи. Не задерживайся. Сын скрывается из виду, а я продолжаю путь в спальню. Дима, одетый с иголочки, стоит напротив огромного зеркала и завязывает галстук. — Помочь? — бросаю негромко, откладывая его запятнанную рубашку на близстоящий стул. — Если нетрудно, — улыбается. — У тебя это всегда лучше получается. Муж приближается и становится напротив. Его лицо гладко выбрито, а от кожи доносится тонкий аромат хвойного парфюма. — Я хотела поговорить, — продеваю широкую часть галстука в петлю и аккуратно затягиваю узел. — Давай. Только недолго, хорошо? За мной уже водитель подъехал. В горле встает ощутимый ком сопротивления. Не так-то просто озвучить свои опасения. Такое чувство, что подозрениями я оскорбляю не только его, но и себя. — Я разбирала вещи для стирки и… У Димы в кармане звонит телефон, не дав мне закончить мысль. — Алло, — он прикладывает трубку к уху и отходит на несколько шагов. — Да, я уже выезжаю. Через полчаса буду. На том конце ему что-то отвечают, и Димины губы растягиваются в широкой искренней улыбке. Интересно, это он на шутки Бессонова так реагирует? — Понял. До встречи, — муж сбрасывает вызов и, спрятав телефон обратно в карман, снова устремляет взгляд на меня. — Я тебя слушаю, Алин. О чем ты хотела поговорить? Чувствую, что момент безвозвратно упущен. Такие деликатные темы не обсуждают на ходу. — Ничего серьезного, — отмахиваюсь. — Потом поговорим. — Тогда до встречи. Увидимся вечером. Он накидывает пиджак, который выгодно подчеркивает его широкие плечи, торопливо целует меня на прощанье и выходит из комнаты. Хочется проводить его до машины, но я глушу в себе этот порыв. Рубашка с алым пятном, которою я снова взяла в руки, неприятно жжет пальцы, а в груди, подобно морскому шторму, нарастает смутная тревога. В итоге злополучную рубашку я так и не замачиваю. Решаю оставить красную улику на воротнике в качестве аргумента. Понимаю, что это низко и подрывает основы доверия, которое так важно в браке, но по-другому поступить не могу. Эта ситуация задела меня гораздо сильнее, чем я думала вначале. Большой ошибкой становится идея залезть в Интернет и прошерстить форумы на тему «след от чужой помады на рубашке мужа». Каких только историй там нет! Одни говорят, что это ничего не значит и испачкать кипенно-белую рубашку — плевое дело. Вторые призывают сосредоточиться на себе и перестать искать в браке подвохи. Дескать, меньше знаешь — лучше спишь. Ну а основная масса пользователей придерживается мнения, что след от помады на рубашке мужа означает одно: он изменяет. От чтения подобных заявлений мне становится дурно, но я все равно, будто какая-то мазохистка, с неослабевающим вниманием продолжаю листать страницы. Пользователь с никнеймом Umka1988 советует отнести рубашку в лабораторию для того, чтобы убедиться в том, что это на самом деле помада. LadyBad настоятельно рекомендует провести с супругом обстоятельную беседу и как следует его припугнуть. Nina_malina предлагает устроить слежку: мониторить телефон благоверного, читать его смс и контролировать звонки. Спустя час, проведенный на просторах Сети, я чувствую, что меня начинает подташнивать. Во-первых, увлекшись изучением форумов, я забыла поужинать. Во-вторых, мое моральное состояние усугубилось настолько, что стало негативно влиять на физическое. На душе гадко, словно в грязи вымазалась. От компьютера меня отрывают звонкие возгласы дочери и ее энергичной подруги Элины. Девочки проголодались и просят накормить их ужином. Спускаюсь на первый этаж и ставлю на плиту свежеприготовленный борщ, чтобы немного его подогреть. — Не хочу суп! — громко заявляет Элина. — Можно мы лучше хлопья с молоком поедим? — Нельзя, — отвечаю спокойно, но твердо. — Сначала нормальная еда, потом сладости. — Но хлопья и есть нормальная еда, — не унимается она. — А сладости — это шоколад, например. Вот же мелкая выскочка! Находится в моем доме на правах гостьи и еще умничает. Если бы не искренняя привязанность Маринки к этой горластой девице, я бы отчитала ее как следует. По-моему, ее родителям следует быть с ней построже. — У себя дома можешь есть на ужин хоть хлопья, хоть леденцы. А здесь мы едим суп, — припечатываю тоном, не терпящим возражений. — Да ладно тебе, Элин, — подключается дочка, — у мамы борщ обалденный. Ты еще и добавки попросишь. Элина морщит носик, но в полемику не вступает. И на том, как говорится, спасибо. Накормив девочек, без особого аппетита заталкиваю в себя тарелку супа. Руки так и чешутся снова залезть в Интернет и продолжить отравляющие душу поиски, но усилием воли я заставляю себя этого не делать. К тому же мне уже пора собираться: на пять часов у меня запись к гинекологу. Натягиваю шифоновое платье ниже колена, прохожусь по губам блеском и, прихватив сумочку, направляюсь в детскую. Марина с подругой играют в поп-звезд: с ног до головы обвесились пластиковой бижутерией и, смешно пританцовывая, фальшивят. Вместо микрофонов они сжимают в руках дезодоранты, вместо зрительского зала — рассаженные на кровати плюшевые игрушки. — Тук-тук, — привлекаю внимание девочек. — Я на часик отъеду, ладно? Если что-то понадобится, сразу звоните. — Хорошо, мам, — кивает Маришка, нехотя отвлекаясь от исполнения какого-то заморского хита. Усмехнувшись, прикрываю за собой дверь и спускаюсь вниз, в гараж, где сажусь за руль. Дорога до клиники занимает не больше десяти минут. Вот, что значит выходной — никаких пробок. У своего гинеколога, Елены Константиновной, я наблюдаюсь еще со времен беременности Мишкой. Поначалу она работала в государственной женской консультации, а лет десять назад перевелась в частную клинику. Ну и я, собственно, за ней. — Как дела, Алиночка? — спрашивает Елена Константиновна, когда я сажусь напротив. Она всегда очень ласковая и участливая. Это меня в ней и подкупает. — В целом, неплохо, но у меня опять задержка, — вздыхаю раздосадовано. — Видимо, снова поликистоз расшалился. В прошлом году я проходила длительный курс лечения от этого недуга, и мой неравномерно скачущий цикл наконец восстановился. Однако в этом месяце менструация вновь не началась вовремя, и я очень сильно расстроилась. — Еще какие-то жалобы, кроме задержки, есть? — интересуется она. — Вроде нет. — Тогда проходите в смотровую, раздевайтесь и занимайте кресло. Через минуту я подойду. Следую ее инструкциям. Располагаюсь в кресле и принимаюсь рассматривать потолок. Гинекологический осмотр — не самая приятная процедура, но деваться некуда. Через пару мгновений Елена Константиновна заходит в смотровую и, надев тонкие резиновые перчатки, выполняет все необходимые манипуляции. — Та-а-к, — задумчиво тянет она, вглядываясь в экран аппарата УЗИ. — Кажется, на этот раз дело вовсе не в поликистозе. — Правда? — радуюсь. Но следом настораживаюсь. — А в чем тогда? — С высокой долей вероятности я готова утверждать, что вы, Алиночка, беременны. Замираю как от удара обухом по голове. Перед глазами расплываются красные пятна, а сердце разгоняется до двухсот. Беременность? Вот черт… Стыдно признаться, но ни о чем я таком я даже не думала. Мы с Димой предохраняемся, да и возраст у меня далеко не юный… Ну, чтобы взять и вот так легко залететь. Мне как-никак тридцать семь! И недавно перенесенный поликистоз по идее должен снижать фертильность… — Как это беременна? — переспрашиваю я, тупо хлопая глазами. — Ну вот так. Смотрите, — Елена Константиновна выделяет на экране какое-то невнятное пятно, — это плодное яйцо. Оно довольно различимое, поэтому, по моим предположениям, срок беременности около пяти-шести недель. Конечно, для наиболее достоверных результатов нужно будет сдать анализ крови на ХГЧ. ​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Я настолько ошарашена, что никак не могу связать двух слов. В голове — бардак, язык — деревянный. Известия о прошлых двух беременностях я встретила с улыбкой на губах, ведь они были такими желанными. А в этот раз я даже не знаю, что чувствую… Все слишком неожиданно. И сложно. Может, конечно, дело в моих подозрениях, связанных с пятном на Диминой рубашке, и когда они развеются я по-другому посмотрю на ситуацию, но в данный момент радости я не ощущаю. Только растерянность. И полнейшее непонимание, что мне делать дальше. Мы с Димой не планировали третьего ребенка. И не разговаривали ни о чем таком. Интересно, как он отнесется к этой новости?