Часть 0

— Ты куда? — на долю секунды Антея отвлеклась от просмотра вечернего пятничного ток-шоу и поедания фисташек. «А тебя ебет?» — искренне хотела спросить она, но по-привычке искренность всегда задавливалась куда-то поглубже. — В парк, — голос прозвучал так любезно, прямо как во времена в той частной школе для девочек, хотя весь этот спектакль уже давно не нужен. И действительно, в парк. В этот раз Эффи Стонем не соврала. Этим вечером вообще всё словно вверх тормашками: никакой дешевой косметики из супермаркета, никаких пластмассовых бус и колье из крашеного металла, никакой одежды в стиле «смотри, но не трогай, похотливый ублюдок», в кармане даже не было помятой пачки сигарет. Единственное, что выдавало в ней ту самую Эффи, был большой браслет с заклепками, выступающий как психологически защищающий элемент, подобный гладиаторским наручам, и отсутствующее выражение лица как бы говорящее: мне всё равно, вы мне не интересны. Брелок от ключей звякнул два раза и входная дверь хлопнула. Это был тот редкий, возможно даже единственный вечер, когда в Эффи просыпалось что-то живое. Не то живое, что описывается как что-то по-невинному прекрасное и сокровенное. Оно было напуганное и попросту подавленное. Она шла по влажному асфальту; днем прошел слабый моросящий дождь, однако земля станет сухой только завтра, к пяти часам вечера или около того. На неё никто смотрел, и это было так странно, непривычно и практически противоестественно. Никто не хотел узнать, что с ней. На самом деле никому никогда не было интересно, что с ней, но сегодня девушка была невидимкой. Её потрепанный чёрный шерстяной кардиган, взятый у матери, чёрные рваные джинсы и подходящие по цвету кеды сливались с уличным мраком. Бледное, сухое лицо с веснушками на покрасневшем от холодного воздуха носу не выглядело таким привлекательным, как при свете дня. Оно казалось белым пятном, выглядывающим из-под занавеса каштановых волос. Просто пятном, в которое людям не хотелось вглядываться в этот вечер. Очередная тощая девочка-подросток в тёмных вещах, каких в их городе пруд пруди. Ничего интересного. Больших оранжево-золотистых бликов от уличных фонарей в неглубоких лужах стало всё больше, а усталых, но суетливых прохожих всё меньше и Эффи поняла, что она наконец-то в парке. Она никогда не была романтиком, ей не были интересны ни плавно качающиеся деревья, ни посаженные кусты с цветами, ни собаки, забавно бегающие с высунутым языком, ни прочая муть, на которую Пандора постоянно тыкала пальцем с восторженным писком. Но в сей вечер ей нужно было именно сюда. Почему, неизвестно. Может, потому что никто не додумается искать её именно здесь? Ни Панда, готовая поклоняться ей и следовать её примеру, ни Фредди с его почти по-детски наивными, глупыми попытками преподнести ей свои чувства, ни этот пресловутый Кук, который открыв рот напоминал ей отвратительно гремящий мусоровоз. А про его действия девушка даже думать не хотела. Деревянная скамейка ещё была влажной, но её это не остановило, чтобы не присесть. Это был практически единственный вечер, когда гул в голове подавил желание пить, курить, трахаться и манипулировать кем-то. Эта тишина была оглушающей. Именно в этом нуждалась — нет, не она, — её голова, чтобы окончательно не ёбнуться. «Зачем мне это всё?» – подумала Эффи и слегка сморщила нос, как будто напротив неё был безликий собеседник, видевший каждое изменение в мимике. Он не был ей интересен. Порой она совсем не понимала, зачем она с ним, прямо как сейчас. Он веселил её, развлекал, удивлял и иногда даже приводил в шок, когда девушка могла изумленно хохотать, разинув рот. Кук был её личной мартышкой, с которой Эффи развлекалась и спала, но сам он так не считал. Ему казалось, что всё есть с точностью до наоборот. Какой же он был тупой. Начинающие замерзать пальцы сами по-привычке потянулись в карман, желая вытянуть мятую сигарету, но наткнулись на что-то холодное, гладкое... и одновременно шершавое. Эффи вытянула этот маленький предмет и с недоумением уставилась на него. Пилочку для ногтей Антеа Стонем, видимо, забыла в своем спасительном кардигане, который она обычно носила, когда с наступлением осени в доме начинало холодать. Женщина так не любила переохлаждаться, что её супруг за все их годы совместной жизни не уставал дразнить её, отчего их дети успели устать за него. Стонем-младшая смотрела на прибор для маникюра так внимательно, словно он содержал ответы на все волнующие вопросы. Пилка заманчиво поблескивала холодным металлическим блеском под светом фонарей, словно какой-то волшебный предмет, что ей хотелось просто держать её в руках и изучать. Однако вскоре Эффи это надоело так же, как надоедали люди, любые развлечения и легкие наркотики, и она собиралась положить вещицу обратно, но в голову пришла забавная навязчивая мысль. Она была такой по-детски разрушительно любопытной, что девушка поддалась ей и стала царапать острым концом пилочки по деревянной поверхности спинки скамейки, будто бы надеясь увидеть какой-то иной результат. Не то, что происходило обычно, когда портишь бревно. Данная скамья была старше самой Эффи раза в два, а то и в три. Дерево впитало влагу от дождя и потемнело, стало чуточку мягче. Трещины и надписи, оставленные предыдущими художниками-вандалами, стали менее заметными и казалось, что, как только всё высохнет, они вообще исчезнут, но это не так. Девушка бездумно выцарапывала символ звездочки, той, которую привыкла видеть на раскладке мобильного. Черт возьми, как же хорошо, что этой адовой, вечно трезвонящей штуки нет рядом. В этом не было никакого смысла. Почему именно звезда, а не крест или излюбленное ругательство. Какой-нибудь психоаналитик начал бы твердить о бессознательном, о желании известности или о уже подтвердившейся позиции лидера, но это просто звездочка. Просто понятный каждому символ на старой скамейке в бристольском парке. Она не понимала того, что в этот момент её голову действительно отпустило. Руки действовали сами по себе, а разум был спокоен за занятием какой-то бессмысленной фигни, которая обычно увлекала детей. Но можно было ли назвать Эффи Стонем взрослой по-настоящему? Это сложный вопрос. Девушка почувствовала себя в безопасности, находясь внутри невидимого, невесомого пузыря, который было не под силу лопнуть никому в данный час, в данном месте, в сумерках, подсвеченных оранжевыми фонарями и наполненными влагой и сыростью. Но издали донеслось задорное пение с типичным бристольским акцентом, во время исполнения сильно отдающим в кокни : — Я антихрист, я анархист! — совсем не эстетично распевал какой-то тип, вообще не парясь о своих вокальных навыках. Он словно хотел, чтобы все в округе просто слышали его, а не наслаждались и восторгались его способностям, которые отсутствовали. — Не знаю, чего хочу, но знаю, как получить это! Я хочу уничтожить прохожего, потому что я... Эффи тут же встрепенулась и спрятала пилочку в карман, внимательно прислушавшись и находясь в недоумении. — Я хочу быть анархией! — откуда-то загорланил парень, делая особый напор и срываясь на последнем слове. Сука. — Твою мать! — с раздражением прошипела девушка и мгновенно легла на скамейке, поджимая ноги и не желая, чтобы этот придурок её заметил. Скамья не была массивной, но между дощечек не было щелей и просветов, из-за чего вся конструкция была полноценной. — Бля, — шикнула она и зажмурилась в отчаянной попытке слиться с предметом парковой мебели. «Какого хрена он здесь делает?» — подумала Эффи, и от её катарсиса не осталось ни следа. И действительно, что Кук забыл в парке в восемь часов вечера? Разве он должен быть сейчас на какой-то тусовке, ловить кайфы или выбивать кому-то зубы чисто ради прикола? По его голосу было очень сложно понять под чем-то он или пьян. У него была дурацкая привычка орать, когда вздумается и что хочется, совсем не стесняясь и не заботясь о том, сколько косых взглядов поймает со стороны других. Да он всегда делал то, что взбредет в его дурную голову. В основном это забавляло Стонем, однако сейчас её это бесило до боли в сведенной челюсти. Повезло, что Джеймс направлялся совсем в другую строну и скамейка рядом с фонарным столбом осталась без его внимания, где-то вдали. Честно, девушка даже не знала, во что бы перелилась их встреча, ибо она была совсем не готова. Да, парень видел её голой со всех сторон уже много раз, но это не имело никакого значения с тем, какой уязвимой она выглядела и чувствовала себя сейчас. Пение, а потом непонятные выкрики быстро утихли, растворившись в горьковатом вечернем воздухе, а Эффи продолжала лежать, бездумно гладя на слепящий глаза золотистый свет фонаря. Вытащите её отсюда.