`~•~`

      Они застряли здесь на целую ночь.       Полуразрушенный замок посреди леса притаился в ночи, уставившись во тьму пустыми глазницами. Только, когда разведчики поднимались по каменной лестнице, в окнах мелькала вереница факелов.        Эрвин велел переждать непогоду. Даже посоветовал выспаться. Но сложно сомкнуть глаза, когда знаешь, что вокруг титаны. Хотя ночью они были не опасны, всё же трудно отвести взгляд от леса. Иногда что-то вздрагивало там внутри, выдыхало, и сердце в такт этому звуку пропускало удар.        Леви остался на крыше. Здесь нашёлся худой пучок сена, который капитан положил себе под задницу. Звёзд сегодня не было, и небо напоминало сгоревшее покрывало, что висело очень низко над головой. Для октября было довольно холодно.        Ханджи принесла одеяло, клятвенно пообещав, что чистое. Они оба как-то не сказали вслух, что этими одеялами обычно накрывали тела, если от солдат что-то оставалось. Но на этой экспедиции смертей пока не было, и Леви от одеяла не отказался.        — Жаль, что не видно ничего, — бросила Ханджи через плечо. — Интересно, как они там?.. — взгляд её уплыл куда-то в сторону леса вместе с грустным вздохом. — Ну ладненько. Доброй тебе ночи.        — Я спать не буду.        Ханджи усмехнулась так громко, что звук, вышедший из её рта, напомнил гарканье птицы.        — Боишься, да?        — Не говори ерунды.        Она опустила руку на стену и несколько раз беззвучно постучала длинными пальцами.        — Ты же в курсе, какой сегодня день?        Леви вскинул на неё усталый взгляд.        — Ну?        — День, когда всякая жуть оживает, — блестящие, как влажный каштан, глаза Ханджи округлились, сверкнув под очками. — Ходит по миру живых и ищет себе жертву. Если ты выглядишь как человек, то нежить сразу же тебя схватит и утащит за собой.        Леви вздохнул.        — Где ты этой дурости набралась? Никакой жути не существует. Только титаны, и меня ими уже не удивить.        Ханджи хмыкнула и махнула рукой, отгоняя этот разговор, как надоедливую муху.        — Костюм вредного коротышки тебе очень идёт. ***       Ночь была спокойна.        Леви, честно, всё же попытался уснуть. Но не получились, и он, прижавшись животом к каменному ограждению, начал бездумно всматриваться в лес. Сперва не было не видно ничего. Только тьма, в которой с трудом проглядывались очертания деревьев. Затем, когда глаза привыкли, Леви рассмотрел широкую дорогу, светлые стволы и даже витиеватую струю дыма.        Пялиться в никуда, впрочем, быстро надоело. Леви, коротко зевнув, развернулся уже к одеялу, как вдруг в голове что-то щёлкнуло.        Дым.        Леви вцепился пальцами в ограждение, лишая себе радости неловко повалиться вниз и сломать шею.        Откуда в лесу дым?        И ведь здесь, где-то недалеко. Леви прищурился и увидел лёгкое жёлтое свечение меж деревьев.        Костёр?        В лесу, полном титанов?        С тяжёлым вздохом Леви спустился по лестнице. По всему замку разлеталось мирное сопение. Будить остальных смысла пока не было. Разведут панику. Да и Леви совсем не чувствовал тревоги, словно костёр в лесу был скорее удивительным, чем пугающим. Сперва хотел оседлать коня, но передумал. Будет шумно. Да и это тут не далеко… странно, что остальные не заметили.        Он шёл в темноте, стараясь смотреть себе под ноги. Мокрая трава противно чавкала. Подошвы сапог погружались в грязь. Леви скривил рот, заметив, как к сапогу прилип пожухлый рыжий лист.        В темноте иногда что-то вспыхивало. То у самой земли и юрко уползало в кусты, то чуть выше и глядело двумя маленькими сияющими глазами. Выше смотреть страшно не было. Просто не хотелось. Но Леви, как и любое существо, что могло быть съеденным, очень хорошо ощущал над собой хищника.        Отодвинул тяжёлую еловую лапу и застыл. На крошечной поляне горел огонь. И Леви никак не мог назвать это костром, потому что пламя плясало в метре от земли, и не было рядом никаких веток или углей. Вокруг блуждали миниатюрные девушки в прозрачных серебристых одеждах, и что-то в облике их подсказало Леви, что лучше вести себя тихо. Белокожие, с фигурами подростков, девушки не разговаривали друг с другом и даже не смотрели. Они шли по кругу, и каждый раз, когда кто-то проходил мимо того места, где был Леви, он слышал странный щебет. Одна из девушек стояла ближе к огню, и Леви подумал, что она самая нормальная. Это была странная мысль, потому что вряд ли в такой ситуации хоть кто-то может быть нормальным, но девушка на первый взгляд именно такой и казалась.        Тоже мелкая совсем — вряд ли дотянет до его плеча; волосы тёмные и лохматые, даже вон зелёная листва застряла, глаза круглые, как блюдца. Стояла, сложив руки на груди, и беззвучно шептала губами. А за её спиной что-то постоянно мерцало и раскачивалось.        Этот балаган надо прекращать. Леви только подумал об этом, как ветка под ногой хрустнула. Он сразу же пожалел о своей идее, потому что девушки разом повернули к нему головы. Даже те, кто стоял спиной.        Они молчали и смотрели беззлобно. Будто Леви был зверьком. Одна из девушек, волосы которой были ярко-рыжими, даже улыбнулась и почему-то сразу же со всего размаху хлопнула ту «нормальную» по лопаткам.        Они быстро заговорили, и Леви не понимал ни слова. Рыжая, кажется, ругала нормальную, тыкала пальцем в капитана и постоянно срывалась на вой. Нормальная испуганно смотрела на Леви и всё мямлила одно: «хальэ», «хальэ».        Он не знал, что это значит, но точно видел страх в её глазах и слышал гнев в голосе рыжей. Помочь нормальной и себе Леви тоже не мог, потому что всё тело было скованно дурманом. Он смотрел, слушал, вникал, а вот двинуться вперёд не мог, точно между ним и светом от огня была прозрачная стена.        Когда рыжая наконец замолкла, нормальная кивнула и со слезами на глазах растворилась в воздухе. ***       Леви проснулся в своей постели. Вначале судорожно вцепился пальцами в одеяло, пытаясь вспомнить, как он сюда попал, а потом память степенно разложила все моменты. Но как же странно, что он забыл, как добрёл назад к замку, как поговорил с Эрвином, как они закончили экспедицию и вернулись. И что он вообще рассказал? Поймали ли они этих девушек?.. Он плохо помнил детали, и вообще голова была непривычно пустой.        Леви умылся, напомнив себе, что надо купить новое зеркало, а то старое недавно разбилось, а без зеркала будет неудобно бриться. Переоделся в белую рубашку и мягкие брюки. Пока ходил по комнате, всё хотел пригладить волосы, но стоило подумать, как находилось другое дело. И руки никак не касались головы. Когда вытаскивал из шкафа пиджак, услышал за спиной щебет. Обернулся и, чувствуя мурашки по коже, подошёл к окну.        «Нормальная» стояла внизу, засунув руки в карман зелёного платья. Она выглядела почти так же, как в лесу, но почему-то Леви сразу подумал, что она внешне теперь больше походит на человека.        — Спустишься? — спросила осторожно.        Надо же. Разговаривает.        И зачем-то добавила:        — У меня плащ с большим капюшоном есть.        Едва он вышел, она тут же ахнула, подлетела и схватила за руку, оттаскивая его в тень. Леви только поморщился.        — Вы люди совсем ту-ду? А если тебя кто-то увидит?        — Увидит и хер с ним, — отмахнулся Леви. — Ты кто и зачем пришла?        — Может, тебя и не волнует, а мне нельзя, чтобы тебя видели, — она насупилась, — Холль мне глаза вырвет и пуговицы вместо них приделает.        — Это рыжая та?        — Угу. Слышал истории про людей, на которых что-то падало? Типа сосульки?.. Это Холль резвилась. Она самая главная у нас и самая умная. Поэтому, может, даже не пуговицы, а горох будет или угли. Горящие! Ты только представь: буду я идти, а вместо глаз угли! — она прижала пальцы к векам и подняла их к бровям. — На такую меня ни один юноша не посмотрит.        — Что ты несёшь? Кто ты?        — Мелоди Дин Вторая. Ты спросишь, что было с Первой, но это очень грустная история, а тебе нельзя мокнуть. Кстати, как ты? Как самочувствие? Ты уже сегодня пи́сал?        — Что, блять?..        Мелоди неловко хихикнула, смотря на Леви снизу-вверх. Она была шумной, даже когда молчала. Слишком много движений, эмоций, детская живая мимика. Веснушчатое лицо хмурилось, синие глаза бегло рассматривали Леви и ещё успевали глядеть по сторонам.        — Я уточняю, — она приподнялась на носочках, — чувствуешь ли ты себя всё ещё человеком.        Леви захотел запустить пальцы в волосы, но рука почему-то сомкнула кулак.        — А кем ещё я должен себя чувствовать, чудачка?        Мелоди засунула руку в карман и через минуту шелеста, звона, клацанья и даже мяуканья, достала зеркальце.        — На, смотри! Только ничего не говори, рассмотри получше.        Из зеркала на Леви смотрела тыква. Большая оранжевая тыква с вырезанными глазами и ртом.        — Я… — он сглотнул.        — Мускатная! — с гордостью сообщила Мелоди Дин Вторая.        — Этого не может быть, — просто сказал Леви, возвращая зеркало.        — Как и огня в лесу? — лукаво улыбнулась Мелоди, но тут же её лицо стало очень печальным. — Пожалуйста, не злись на меня. Я не хотела! Я не нарочно.        Леви наконец смог коснуться лица. Под пальцами была твёрдая кожура тыквы. Паника начала плавно витать в районе сердца, но никак не формировалась в нормальные мысли. Мелоди всё твердила, что «нечаянно» и громко шмыгала носом, Леви не вытерпел, схватил её за руку, притягивая к себе.        — Это твоя вина? А ну исправляй.        — Не могу! — шмыг, — не могу!        — А кто может?        Она растерянно заморгала.        — Я…        Леви хлопнул ладонью по стене, и Мелоди вздрогнула всем телом.        — Хватит со мной играться. Рассказывай, как это случилось и как исправить. — Велел, смотря ей прямо в глаза: — Живо.        — Тебе не понравится.        — Мне ничего не нравится. Ну?        — Это было моё посвящение, — запинаясь, начала Мелоди. — Я должна была стать окончательно одной из них, но слишком нервничала и постоянно отвлекалась. Когда мы совершаем обряд, видим и слышим намного лучше, и я услышала тебя. Услышала, что ты не веришь… — она внимательно посмотрела в вырезанные глаза тыквы. — Я разозлилась, потому что я живая, мне очень много лет, я пою и танцую, говорю и летаю над травами и цветами, а ты считаешь, что меня нет. Может, думала о тебе, пока говорила слова обряда. Потому что ты разозлил меня. А ещё, — её щёки вдруг стали розовыми, — быть может, ты понравился мне. Потому что ты хотел увидеть звёзды на небе в ночь моего посвящения.        — Что? — обречённо выдохнул Леви.        — Это же так красиво, — просияла Мелоди. — Ты бы смотрел на небо, а я бы полетела по нему вместе с остальными. Ты бы подумал, что я — это одна из миллиарда звёзд.        — И поэтому я тебе понравился?        — Ну да, — просто кивнула Мелоди. — Бринни как-то влюбилась в голос человека, что искал свою собаку. Уж больно гласные у него получались красивые. А Мелоди Первая…        — Плевать. Как мне вернуть мою голову?        — Надо провести обряд. Вот только… я ещё не достаточно хороша в магии, а Холль говорит, что это я призвала тебя, и значит, никто, кроме меня, с этим не справится.        — Ладно, — немного подумав, кивнул Леви. — Что надо для обряда? ***        Живые цветы (непонятно, откуда она их взяла) Мелоди принесла сама. Леви нашёл в корпусе толстые нитки и муку. Мелоди пожаловалась, что помол слишком крупный, но под пустым взглядом тут же сникла.        — Я чуть не попался, — Мелоди рассыпала цветы по его кабинету, и Леви, наблюдая за этим, чуть расслабился. — Пошёл на кухню без капюшона.        — Ага, — торжественно отозвалась Мелоди. — И что тебя удивляет?        — Собственная тупость.        — Леви, ты тыква! Скажи спасибо, что всё ещё не так уж плохо.        — Я тупой, как овощ, и голова моя это… правда овощ. Что может быть хуже?        — Подумай, — она упёрла руки в бока, — ты мог бы быть запечённый тыквой. И вообще, были истории похуже. Например, лет двадцать назад у Ронни Рин тоже ошибка вышла: во время обряда юноша превратился в свинью. Так его зарубили и зажарили на зимних праздниках.        — Ронни ему не помогла?        — Так Ронни его и зарубила, потом ещё яблоки в жопу затолкала.        Мелоди прекратила развешивать цветы по кабинету и очень серьёзно посмотрела на Леви.        — А он был влюблён в неё. Ходил постоянно рядом, за руку держал. И Ронни его любила.        — Ага, и съела.        — Они теперь навсегда вместе.        — Он стал дерьмом. Буквально.        Мелоди шумно вздохнула. Леви показалось, что её синие глаза блестят золотом.        — Я понимаю, что для тебя это странно, но для меня нет ничего проще. Любовь ведь разная, дикая и непонятная. Кому нужны ваши людские нежности, держания за руки или семьи, когда есть наша любовь? Стать одним целым, быть настолько близко, что ближе просто нельзя… Я бы многое отдала, чтобы ощутить то, что ощутила Ронни или Мелоди Первая…        — Почему тогда ты помогаешь мне, а не пытаешься отрубить голову?        Её пальцы нервно сжали зелёную ткань платья.        — Ты… ты славный. И я не хочу, чтобы ты умер. Может, я тебя всё ещё ненавижу за то, что ты тогда сказал на крыше. И не хочу быть с тобой одним целым.        — Это хорошее решение, — спокойно согласился Леви. — Сунешься ко мне, убью.        Когда всё было готово — живые цветы покрыли пол и часть стен, руки Мелоди были по локти в муке, а шею Леви обвивали нити, — они оба ощутили странную неловкость, словно два школьника на праздничном балу.        — Что дальше? — тихо поинтересовался Леви.        Головой было сложно двигать, но при этом она казалась невероятно лёгкой. Пустой.        — Я зажгу в тебе свет. И начну обряд.        Подошла ближе, Леви подумал, что она такая маленькая, и ему надо бы сесть на стул, но вдруг за спиной Мелоди послышался тихий шелест, и она приподнялась от земли. Леви глянул ей за плечо. Прозрачные крылья с лёгким сиреневым переливом как у стрекозы.        — Ты всегда была такой? Никогда не была человеком?        Мелоди удивлённо посмотрела на него.        — Я родилась человеком, но, когда мне было три месяца, мои родители умерли от болезни. А меня забрала фея. Она шесть раз окунула меня в сироп жизни, и я утонула. Получилось, что во мне было слишком много жизни для человека, и тогда я тоже стала как она. Поэтому мне и нужно посвящение… я искусственная. Была когда-то, пусть и не долго, человеком. У меня даже сердце есть. Но я не знаю, как долго это будет.        Леви чуть склонил тыквенную голову на бок.        — О чём ты?        — Ну, у Мелоди Первой пропало сердце, и она больше не хочет видеть мир людей.        Разглядев в вырезанных глазницах много вопросов, Мелоди засмеялась.        — Некоторые из нас приходят к людям, выглядят как люди. Ты посмотри на меня, я ведь совсем-совсем как ваши девчонки, да? А другие от людей навсегда уходят.        Леви открыл рот, чтобы что-то сказать, и Мелоди тут же засунула руку внутрь. Он подумал, что его вырвет, и недовольно дёрнулся назад, но вдруг понял, что ничего не чувствует.       — Может быть чуть щекотно, — ласково проговорила Мелоди. — Так вот… мы питаемся эмоциями людей, и оставить вас можно только, если у тебя нет сердца.        Она вытащила руку, и Леви, скосив несуществующие глаза, заметил внутри своей головы огонь.        — Ты хочешь уйти?        Мелоди молча смотрела на него, и Леви, зная её всего несколько часов, точно чувствовал, что она грустит. И печаль её была ему непонятна и чужда, как и всё в ней.        — Обряд! — объявила она, спускаясь на пол и разрывая зрительный контакт. — Ты стал таким, потому что я звала тебя, не понимая этого, значит, надо дать магии понять, что я тебя отпускаю.        — Что ж, — он сложил руки на груди. — Звучит не сложно.        — Ага, именно поэтому ты должен меня удовлетворить.        Леви медленно опустился в излюбленное кресло.        — Как?        — Сделать что-то, что я хочу, — Мелоди бодро зашагала по кабинету. — Например… танец.        — И всё? — вначале с облегчением, затем с грустью уточнил Леви.        Заниматься сексом, когда твоя голова — тыква, не особо-то и хотелось. Но танцевать он не хотел ещё больше.        — Может, я придумаю что-то ещё. Но ты должен всё сделать, чтобы я была довольна. Видишь, руки в муке? Это символ моей чистоты, а нитки на твоей шее — это путы, а цветы…        — Венки на моей могиле.        — Ну что ты! Это просто плетение магии, которое лучше всего держится в живых растениях.        Она облизнула губы и, в миг покраснев, протянула Леви руку.        — Танец?        — Лучше зажарь.        Глаза Мелоди злобно вспыхнули, а крылья беззвучно затрепетали.        — Какой же ты вредный! Я могу заставить тебя делать всё, что угодно, хоть плясать до кровавых пяток.        Леви поднялся и схватил её за запястье, вынуждая поднять голову и посмотреть ему в глаза.        — Так попробуй. Чего ждёшь? Если ты хочешь, то почему не заставишь? — он окинул её медленным взглядом. — А… понятно. Ты не можешь, верно? Я должен согласиться, только тогда ты будешь довольна.        Он опустил вторую руку ей на талию, чувствуя даже через плотную ткань платья, жар кожи.        — Мы оба понимаем, что на танце всё может не закончиться. Ты попросишь что-то ещё и ещё. Я превращусь в твоего вечного раба.        Леви взглянул в большие синие глаза и увидел в них, как в зеркале, огромную тыкву. А в ней пляшущий огонь. А через миг картина поменялась. Цветы поплыли по воздуху, а кислород в лёгких стал приторно-сладким.        Леви увидел, как они проводят тут вечность, как рушатся стены, как умирают его товарищи, как расформировывают разведку, а он остаётся здесь с Мелоди. Вечность с тыквой вместо головы. Вечность с Мелоди Дин Второй.        — Что случилось с Первой?        Её губы дрогнули.        — Это грустная история.        — Я уже слышал. Она отдала своё сердце и ушла. Но почему?        Мелоди вздрогнула всем телом.        — Она любила так, как ни одна из нас не смогла бы. А он выбрал другую. Человека! — истошно вскрикнула Мелоди. — Обычную девушку, ни следа магии. Первая сначала, конечно, хотела его наказать. Ну ничего серьёзного, потому что она всё-таки его любила… Может, завопила бы в ухо так громко, что он бы оглох, или напугала бы его лошадь… Не знаю. Но она не смогла причинить вред ему. Первая ждала, наблюдала за ним. Видела, как он женился на человеческой девушке, как подарил ей семя, как та родила ему сына. И тогда Первая возненавидела этого ребёнка.        Леви спросил без эмоций, хоть внутри всё сжималось от гнева:        — Что она сделала?        — Чучело, — дёрнула плечом Мелоди. — Убила ребёнка и напихала внутрь соломы. Уверена, Первая была так ослеплена любовью, а затем огромной ненавистью, что не понимала свои деяния. Только услышав крик, полный боли, своего любимого человека, она поняла, какое зло сотворила.        — И тогда она вырвала сердце? Первая тоже когда-то была человеком?        — Да. Да.        — Ты… — Леви ощутил, как жар от огня в голове стал чуть слабее. — Ты бы смогла сделать как она? — и фраза, которая через секунду показалась ему нелепой мелодрамой: — Ты бы смогла убить моего ребёнка?        Она обхватила руками его тыкву и уставилась, не мигая, на огонь.        — Сдурел, что ли? Я люблю тебя больше всего на свете.        — Ты меня даже не знаешь.        — Но ты кажешься мне очень красивым даже сейчас, а тогда в лесу я подумала, что ты похож на принца. Ты такой бледный, кругленький, аккуратный, с глазами, в которых видно серебряный свет Луны. В тебе столько прекрасного, что я… я… — её взгляд испуганно забегал вокруг.        — Что?        — Я придумала, что сделает меня счастливой.        И с этими словами она взлетала, чтобы оказаться лицом к лицу с Леви.        — Поцелуй меня сейчас же, мой человек.        — Я даже губ не чувствую.        Мелоди опустила руки ему на шею, щекотно погладив позвонок. Взглянула с такой нежностью, что Леви почувствовал, как сердце застучало сильнее. Подумал, что надо закрыть глаза, но у него не было век, и он видел, как Мелоди приблизилась, как стали пунцовыми её щёки, как язычок проник ему в рот.        Он думал, что ничего не почувствует, как было с рукой. Но эмоции вмиг захлестнули его. Цветы вокруг поднимались и медленно опускались, крылья за спиной Мелоди дрожали, а сама она стонала и прижималась к нему. Он резко подался вперёд, хватая её за талию. Во рту был вкус муската и сладости. И в какой-то момент Леви понял, что может закрыть глаза. И он зажмурился, стал целовать Мелоди медленно, ловя губами её дыхание.        — Леви! Леви, у тебя голова…        Не дослушал. Обхватил ладонями её лицо и счастливо поцеловал снова, чувствуя, как она дрожит. Ему казалось, что никогда прежде он не был таким живым, а вкус её губ самое лучшее удовольствие.        — Хальэ. — Она оттолкнула его. — Прости. Поцелуи дурманят нас.        — За что ты извиняешься? — родная голова шла кругом.        Мелоди широко ему улыбнулась.        — Ты поцеловал меня снова, значит, ты меня любишь.        — Я не…        — Мне больше нечего желать.        Она вновь обняла Леви и поцеловала на этот раз коротко и пылко, сжимая пальцами ткань его рубашки на груди.        — Ты свободен. Я закончу обряд и пронесусь по небу как комета. ***       — Если ты выглядишь как человек, то нежить сразу же тебя схватит и утащит за собой.        Леви открыл глаза.        Ханджи стояла у лестницы и пялилась куда-то в сторону леса. Леви нахмурился и быстро ощупал голову. Своя, родная.        — Эй, ты чего?        Он мотнул головой. Ничего, просто показалось.        — Где ты этой дурости…        я живая, мне очень много лет, я пою и танцую, говорю и летаю над травами и цветами, а ты считаешь, что меня нет.        — Неважно. Спокойной ночи.        — И тебе спокойной, — дёрнула плечом Ханджи. — И вообще, пошли-ка внутрь. Тут всё равно делать нечего, да и звёзд сегодня никаких не будет.        Леви немного помолчал.        — Я останусь.        Ему обещали особенную звезду.