Часть 1 она же последняя

      Кровь вновь стынет в жилах от чего ощущение будто бы с тебя сдирают кожу, росло с каждой секундой нахождения вне теплого помещения. Зубы предательски постукивали и руки прятались поглубже в рукава, ведь теплых карманов в одежде не было предусмотрено. Опрометчивое желание заиметь полностью достоверный костюм, придавая каждой его детали свой особый символизм, взяло верх над практичностью, от чего мерзнуть ему придется всю следующую зиму. Неприятность к которой он был не готов, ведь раньше не ощущал насколько же свирепой она может быть. Две маленькие ладошки в варежках потянулись к нему, от чего пришлось вынуть замерзшие руки с неохотой, и взять их в свои. Зато девочки были тепло одеты. Мягкие сапожки и розовые шапки, аккуратные курточки и варежки на резинках.       Широкие улыбки.       Давно зажившие раны.       Ветер разгонял редкий сухой снег, поднимая вихрем его до третьих этажей многоэтажных зданий и опуская обратно, рассыпчатыми хлопьями. Кое где они попадали прямо в свет от фонарей, где то от красочных экранов рекламных телевизоров, а где-то просто падал. Невероятно красивое, можно даже сказать, завораживающее зрелище. Словно стая маленьких стрекоз. Он поднял голову с улыбкой, огоньки разноцветными блестками отражались в его глаза, пока взгляд не застыл на противоположной стороне дороги.       - Давно же я не видел… - он отвел взгляд, поднимая девочек на руки, поспешно растворяясь в толпе. - Такой чистый.. белый.. снег…       С того самого инцидента, о котором не принято говорить и спрашивать у Сугуру Гето, прошло уже чуть больше трех лет. Его совершенно не волнует какая за него объявлена награда, не интересно что думают о его скверном пути в магическом колледже и сколько продержится его хрупкий мир. Лишь иногда… в голове возникает вопрос, а не сменила ли Секо марку сигарет и… Научился ли Сатору самостоятельно выбирать правильный рацион на обед, а не заливать свой желудок двумя банками газировки, заедая пачкой мармелада.       Он прекрасно знает что нет, это явно не под силу Сатору, но то что у него все хорошо он знает. Он видел. Гето видел даже то, что Годжо это видел, но предпочел виновато стоять и молчать, каждый раз, не подбираясь ближе чем на триста метров. Словно если он приблизится произойдет нечто ужасное. Вполне может быть, ведь… магический мир очень сильно любит издеваться и делать больнее чем уже есть. Может быть тем кому назначено “изгнать” Сугуру является именно его лучший друг.       Ироничный исход. Приятная мысль.       Сугуру всегда отличался повышенной эмпатией и ответственностью из-за чего он общался со своими проклятиями, не хуже чем с домашними питомцами. Они того просто не заслуживали, ведь даже его проклятия вели себя в разы приятнее чем обычные не-маги. Они умели слушать и слышать. Не все умели говорить, но для Сугуру это было не важно. Становясь его частью он обретал понимание и их сознания, каким бы примитивным оно не было. А значит брал за них ответственность. Раньше понимать людей было так же легко и так же легко было брать ответственность за их жизни, поддерживая порядок. Но сейчас… В нем как будто бы что-то сломалось…       Возможно, эта деталь была не исправна с самого начала, этого он не знает, но раз за разом вспоминая Сатору в том зале под гул аплодисментов с мертвым телом Аманай на руках… Он пытается ответить Сатору “да”, но язык снова и снова выдыхает короткое “нет”, на его не свойственный вопрос про убийство людей. Людей, что продолжают ходить не просто по этой земле, но и по святилищу, что он решил присвоить.       Сугуру достаточно часто противоречит сам себе. Он говорит про убийство всех не магов, но толком и не воплощает свои слова в жизнь, тихо воспитывая детей. Собирает грозных союзников, которых невозможно попрекать словом “мораль”, ведь они его просто не знают, но при этом интересуются что они предпочитают на ужин и называет их семьей.       У Сатору все хорошо. Он обзавелся своей семьей. Гето неоднократно видел его гуляющего с мелким мальчишкой, подозрительно похожем на Фушигуро Тоджи, Годжо смеялся, подбирал ребенку какие-то игрушки или вещи. Смеялся и казалось что искренне..       У Сатору все хорошо. У Сатору все хорошо. У Сатору все хорошо. У Сатору все хорошо. У Сатору все хорошо. У Сугуру все просто замечательно.       Он держит в руках ножницы, аккуратно ровняя странную челку, что отросла за эти пару лет. Укладывает волосы в пучок, пытаясь заправить ее за ухо, но она вновь падает на лицо. В голове возникает странная идея сменить серьги на что-то более интересное, но пройдя третий ювелирный он уходит ни с чем. На входе стоит странный стенд с летними очками. Вроде зима, а тут это. Он взял одни с круглыми линзами, примеряя у зеркала. Такое плотное стекло, все тут же покрылась черной дымкой и очертание предметов смутно проглядывались в плохом освещении торгового центра.       Порой ему снятся странные сны. Сугуру никому не говорит о них и девочки считают что это кошмары, ведь их любимый Гето просыпается посреди ночи чтобы выпить стакан воды и выйти подышать. Порой они правы. Там много крови и грубый надменный голос говорит: “Я убил Годжо Сатору”. Но чаще его мучает нечто иное. Самые глупые и мягкие сны. Они снятся дважды в год, летом, когда окна на улицу раскрыты нараспашку и до сезона дождей еще далеко. Нанако шутила что если Гето продолжит так делать к нему в комнату ночью может кто-то проникнуть. И Зимой, когда он задергивает шторы и комната превращается в черный куб что буквально пожирает своей мрачностью. Ему снится всякая глупость, которой в жизни у него навалом. Разлитый кофе на одежду, что не мог отстираться, столб из газировки, которую встряхнули ему прямо в лицо. Треск цикад, поход по магазинам. Итальянская пицца, кола, сахарная вата. Трехцветная кошка, сигареты, гербарий из сухоцветов. Море. Лето. Объятия.       Он скучает.       И будет скучать.