___

Это и есть страсть, одержимость человеком: когда ты создаешь в воображении его образ, мало соотносящийся с действительностью. Пауло Коэльо ***       Впервые они встретились Хогвартс-экспрессе.       Северина тогда как раз сморкалась в свой неряшливый, не один раз заботливо постиранный матерью платок, отчего-то расчувствовавшись вида стремительно удаляющейся хрупкой фигуры матери на перроне, когда створка двери занятого ими с Лили купе громко хлопнулась об дверной проем, показав двух подначивающих друг друга мальчиков.       У одного из них были странного на вид темные волосы, чем-то похожие на завивку, которую порой делала ее мать, и округлые очки в золотистой оправе, а у другого более длинные, насыщенного черного цвета волосы, передние пряди которых были заколоты назад в небольшой хвостик, а серо-голубые глаза смотрели на мир с плохо скрываемым чувством собственного превосходства.       Второй мальчик не понравился ей с первого взгляда.       Пускай и с крайней неохотой, но Северина была вынуждена признать, что он красив. Как изящный принц, сошедший со страниц старых сказок, или скорее как любой представитель благородного дома.       Чистокровный. — Вы не против, если мы составим вам чудесную компанию? — широко заулыбался, представивший позже Поттером, мальчик. — А то мы с Сириусом уже все вагоны обыскали в поисках свободного места.       Снейп, конечно же, хотела сказать «нет».       Вот только у ее отважной, искренней, а самое главное доброй Лили никогда не было достаточно сил, чтобы отвадить от себя всякий сброд.       Впрочем именно поэтому у нее и была Севи, а у Севи она.       Они были неотделимые друг от друга половинки одного сердца. Ну или были пока мерзкий Поттер не уселся возле раздражающе дружелюбной Лили, позволив его другу расположиться за одним с ней диваном. — Меня зовут Сириус Блэ… — было представился тот, как запнулся взглядом об ее нахмуренное лицо и усмехнулся. — И часа не прошло, а ты уже плачешь. Кажется я знаю, кого будут звать в этом году Нюниусом.       Покрасневшая от стыда Северина, казалось, только сейчас вспомнила о так и разжавшейся хватки вокруг промокшего платочка.       Как жаль, что слизеринский серпентарий еще не успел укоротить ей чрезмерно острый и едкий на слух язык. — А мнения тупоголовой пизды тут никто не спрашивал.       Ругательство, которое она так часто слышала от напившегося вдрызг отца впервые показалось ей настолько полезным. ***       Северине на Слизерине хорошо, уютно, мило очерствевшему сердцу, что бы там ни утверждал развернувший против нее, а если точнее то против всех ее вкусов, компанию Блэк, горячо доказывающий, что лучше Гриффиндора никакого дома не существует.       Сириус, как она заметила в поезде, страдает от недостатка мозговых извилин, а потому Северина не придает его словам какого-либо особого значения.       Потому что он никогда не проходил и не пройдет через то же, что и она.       Он никогда не засыпал, сжавшись в клубок под тяжелым, удушливым одеялом, вслушиваясь в лязг ремня и свистевшего удара об кожу рыдающей женщины, всеми силами пытавшейся приглушить свои всхлипы.       Он никогда не прибегал к красивому дому Лили, не решаясь переступить порог деревянных лестниц, с завывающим от голода желудком из-за доносившихся изнутри вкусных запахов ожидая, когда она наконец выйдет наружу, перестав спорить с матерью насчет того, чтобы та не подкладывала ей с собой бутерброда с арахисом.       Он никогда не жил на последнем издыхании, словно одно не так сделанное движение, слово или случайное стечение обстоятельств заведет глубоко зарытую под ними пороховую бочку.       А потому Северина привычна к яду, который раз за разом пускает на нее окруживший ее клубок шипящих змей. Благо, шипит она не менее яростно и даже привлекает внимание некоего «покровителя». — Ванити жаловалась, что никак управу на тебя найти не может, — было первым, что сказал развалившийся словно на царском троне напротив ее стола Малфой, во взгляде которого смешивается холодное бесстрастие с искрящим в глубине любопытством. — Что ругаешься ты, маленькая полукровка, так, что устыдишь всю нечисть Лютного Переулка.       Северина не знает, что такой Лютный, но на всякий случай метает в ставшим ужасно ненавистным чистокровного взгляд исподлобья, пододвигая свои кропотливо исписанные свитки поближе к себе. — Тебе повезло, что в дело решил вмешаться я, иначе бы все обернулось трагедий, — продолжает он. — Чего тебе надо? — перебивает явно заранее заготовленную речь Снейп.       На мгновение, Люциус недовольно сводит свои светлые брови к переносице, одаривая ее оскорбленным взглядом, а после будто что-то вспомнив, растягивает уголки губ в тонкой улыбке: — Хочу прибрать к своим рукам юного мастера зелий, пока она еще не определила свой ценник.       Она бы заподозрила нечто неладное, если бы ее ситуация не была настолько… щепетильной. В отличии от сверстников Северина не гадает над тем, кем ей стать и чем заняться после сдачи нужных экзаменов, благодаря тому, что с самого рождения их единственным с матерью побегом от реальности были замызганный котел и следующие за ним волшебные ингредиенты, она знала с чем связать свою жизнь.       А потому сомнений в том, что проницательный взор Малфоя углядел в ней опыт, у нее не возникает. ***       О роде Блэк ей было известно немного.       Только то, что они входили в священные двадцать семь чистокровных родов Британии и являлись одними из самых прославленными охотниками на других существ в истории. Правда, все это было делами минувших веков, ведь в последние годы они сосредоточились на куда более приземистых вещах.       Например, мучении одной несчастной полукровки из Слизерина.       Но то, что Северина вообще знала об их существовании говорило о многом.       О том, что насколько бы раздражающими ни были недо издевательства приставучего Блэка, а она видела, что этот волк в овечьей шкуре имел в виду под настоящим весельем, ей следует сохранять спокойствие или как минимум железный нейтралитет.       О том, что в любых мало-мальски никчемных высказываний в адрес их дражайшего наследничка, она должна осторожничать, прикладывая все усилия на то, чтобы не переходить четко установленную границу, ведь в Слизерине учатся целое сборище таких как он: начиная от трех сестер Блэк и их не менее мстительными родственниками по неясно каким узами.       О том, что как только она покажет нужную ему реакцию, как только она опустит руки… игра будет закончена. Причем отнюдь не в ее пользу в обоих вариантах, как проигрыша, так и выигрыша.       Северина понимает это.       Она знает, что должна захлопнуть свою мерзопакостную пасть и закрыть глаза на растекшиеся чернила строк исписанных ею исследований, над которыми ей пришлось провести не одну бессонную ночь в желании впечатлить довольно придирчивого непосредственно к ней Слахгорна.       Но… три ночи.       Это стоило ей три ночи отсутствующего сна, болезненно черных точек перед глазами и нескольких попыток соскользнуть с лестницы из-за внезапно одолевавшей усталости.       Как она могла стерпеть это?       Когда Северина с нечеловечески яростным возгласом кидается прямо на сотрясавшегося в насмешливом хохоте Сириуса, от которого в удивлении разбежалась его надоедливая компашка, то жаждет лишь одного — возмездия. — Это за испорченные твоими чертовыми грязными руками фолианты… — шипит она и не жалея сил впечатывается кулаком в его безупречные скулы. — Это за то, что назвал мою мать шлюхой! — в этот раз она оставляет на его лице кривую красную полосу своими так и подрезанными ногтями. — А это… это…       Ее тихий бессвязный шепот обрывает так и не утихнувший по своему мелодичному звучанию смех, который вскоре перерос в полноценный сумасшедший смех с покрасневшими уже не от подаренных ею ударами, а возбуждения щеками.       Северина замирает, понимая, что он смеется над ней.       И недолго думая, мстительно вгрызается зубами в опрометчиво выставленную им ладонь. ***       Они были на втором курсе, когда Сириус внезапно вбил себе в голову, что влюблен в нее. Северина, конечно же, отреагировала на это как любой здравомыслящий человек на ее месте, сказала ему в весьма своеобразной манере использовать свой мозг по назначению и оглянуться вокруг, потому что она никогда не посмотрит на такого как он.       Мало того, что его друг увел у нее Лили (и плевать, что та даже не была против, а они с Севериной находились на разных домах, отчего общение само по себе было затруднительным), так он еще и имел совесть утверждать, что она предназначена для него.       Уж для чего, Снейп точно была предназначена, так это только для зелий.       И дружбе с Лили.       Остальное попросту не имеет значение.       Только в магическом мире Блэкам никто не отказывает.       Озабоченная мыслями о том, что у нее нет денег даже на самое обычное, непримечательное платье, Северина недолго думает над тем, что сказать на нежданно свалившееся приглашение на бал.       Стыд обжигает ее щеки, когда она с трудом выдавливает из себя тихое: — Я не смогу пойти. — Почему? — непонимающе хмурится Сириус и наклоняется, чтобы взглянуть на ее лицо.       Северина раздраженно сводит брови к переносице на такое ребячество и отворачивается, а если точнее, то пытается, потому что ее запястье вовремя перехватывает его рука: — Просто не могу!       Жаль, что при всей принадлежности к храбрым и чистым сердцем львам, в глубине своей темной души Сириус оставался Блэком.       У него случались частые перепады настроения, склонность к садизму в виду страдающих сильной жестокостью розыгрышей вроде того раза, когда он «случайно» столкнул одного попрекающего его мальчика с двигающихся лестниц и отвратительная непереносимость такого безобидного слова как «нет».       Когда Северина осмелилась поднять на него свой опущенный взгляд, то увидела, как в глубине его черных глаз заклубились рассерженные тучи. — Я не могу отпустить тебя просто так, — едва не процедил он, больно впиваясь своими пальцами в ее кожу. — Назови достойную причину и я решу, пойдешь ли ты со мной на бал или нет.       Такую наглость у нее просто не было сил терпеть. — Хочешь причину? — не менее неистово прошипела она в ответ, изо всех сил дергая своей рукой, освобождая от хватки. — Да я лучше с Ноттом на этот чертовый бал пойду, чем добровольно соглашусь быть твоей спутницей!       О своей ошибке пошедшая на поводу своих эмоций Снейп жалеет поздно.       Потому что вид мертвецки побледневший Сириус принимает разрушительный. — Ты поэтому мне отказала? — только и молвит он. — Потому что предпочла какого-то Нотта мне? — Да.       Ровно через неделю один ни в чем неповинный слизеринец по странным стечениям обстоятельств оказывается в лазарете.       Северина все равно не идет на бал и весь вечер проводит в спальне для девочек, зачитываясь пособиями по усыпляющим зельям за пятый курс. *** — Что это? — тоном, которым говорит Снейп, можно замораживать реки и озера, когда ее взгляд цепляется об протянутым довольным Сириусом сияющий мрачным золотым светом пергамент. — Брачный контракт, — как ни в чем не бывало пожимает он плечами.       Она выжидает три секунды на то, чтобы осмыслить сказанное, прежде резко подрывается с места, явно намереваясь сбежать из этого богом забытого паба, куда ее затащила загадочное присланное кем-то письмом с издевательской присказкой — «Я знаю, почему тебя не берут в подмастерья».       К сожалению, реакция у бывшего нападающего гриффиндорской команды всегда была отменной, потому что ловит он ее локоть, заставляя сесть обратно за стол с невообразимой быстротой.       Северина загнанно дышит ртом, бросая на него горящий ненавистью взгляд. — Просто обдумай это, — терпеливо повторяет он, укладывая подбородок на свой кулак. — Ты хотя бы осознаешь, сколько девушек бы убило за меня, чтобы оказаться на твоем месте?       «Тупых мечтательных идиоток», — исправляет она его мысленно и проклинает магию за то, что она создала антиапппарационный барьер в общественных местах. — Как ты вообще представляешь свою жизнь без меня? — тон его голоса сквозит беззаботной иронией вопреки жестокости изрыгаемых слов. — Сомневаюсь, что кто-либо решится протянуть тебе руку помощи в столь нелегкий час. Даже пресловутый Малфой.       Северина ненавидит маггловский Лондон и всеми правдами и неправдами пытается обосноваться в магическом мире.       Это тяжело, потому что у нее неизвестное происхождение.       И Блэк это знает.       Не может не знать. — Ты угрожаешь мне? — мрачно прищуривается она. — Эй, не делай из меня плохого парня, — притворно обижается Сириус. — Я пытался начать с ритуала ухаживаний, но ты у нас ведьма… статная и независимая, не так ли? А потому пришлось упустить кучу предварительных церемоний. — …где я буду жить? — минуты спустя цедит Северина, с горечью осознавая, что еще не скоро увидится со своей старой жизнью. ***       Церемония венчания вопреки слабым оправданиям Блэка проходит роскошно и пышно. Ей тошно от количества газет и присутствия прессы, а когда прекрасно знающая обо всем Лили с улыбкой поздравляет ее со свадьбой, Северина с трудом сдерживает себя от того, чтобы накинуться даже на свою лучшую подругу.       Она не улыбается, отказывается каким-либо образом веселиться и смотрит на счастливого Сириуса таким взглядом, что он должен был уже давно умереть бесславной несчастной смертью, думая только о том, чтобы отомстить ему.       Поэтому в их первую брачную Северина делает то, что считает самым оскорбительным его эго и приятным для ее гордости — лежит бревном и не двигается.       Сириус едва не изводится. Нежные ласки его скользящих по ее обнаженному телу рук становятся болезненно жестокими, оставляя после себя неприятные синяки расцветающих узоров, когда он наконец нарушает собственное слово и раздвигая ее ноги, входит одним глубоким сильным толчком, срывая с ее искушенных влажных губ надрывный крик.       Северина зажмуривает, тщетно пытаясь избавиться от изображения расцветающего блаженства на его раздражающе привлекательном даже сейчас лице, вслушиваясь в скрип кровати и неприличные звуки шлепков.       Он пробует ее не единожды.       Словно дорвавшийся до спасительного оазиса в барханах пустыни путник, он мучает ее тело бесчисленное количество раз в самых неприятных ей позах.       Только бывшая Снейп упорно не реагирует.       Это бьет по нему неожиданно сильнее, чем она ожидала. — Только не говори мне, что ты одна из тех поломанных несчастных девиц, которых отправляют в лечебницы, — усмехаясь, шепчет ей на ухо.       Северина напрягается, утыкаясь щекой в простыню: — О чем ты? — Мне всегда казалось, что ты слишком близка с Лили, — растекается в безумном оскале Блэк. — Теперь я могу понять почему…       Ее отвращает сама мысль о том, что он таким свойственным лишь его роду блэковским методом извращает священные оковы ее дружбы и она наконец-таки дергается, пытаясь высвободиться.       Сириус пьяно смеется и перехватывая ее запястья, впечатывает их по обе стороны от ее головы и целует.       Северина мстительно кусает ему язык, с отвращением вслушиваясь в его гортанный стон. ***       Отношения между Вальбургой и Сириусом, как минимум, странные. В первые несколько месяцев уставшая от ежечасных криков и споров о том, какое Сириус ничтожество и какой сукой является достопочтенная леди Блэк, Северина думает, что они ненавидят друг друга.       Но затем медленно, но верно она начинает замечать.       То, как Вальбурга с поражающей для ее возраста безукоризненностью и интересом расспрашивает про дела Сириуса, словно бы устраивая допрос, а на деле неустанно интересуется тем, что творится в его жизни.       То, как Сириус мечется к матери словно маленький избалованный вниманием мальчишка, когда совершает что-то достойное похвалы сразу же после того, как похвастается тем, что в очередной раз поставил одного возомнившего о себе невесть что управляющего министерским отделом.       То, как в редкие минуты затишья они оттаивают, храня уютное, почти что семейное молчание.       Проходит ровно полгода, когда Северина наконец приходит к пониманию того, насколько крепкие узы у этой сумасшедшей семейки.       Полгода бесконечных занятий по этике, политике, философии, ведению домашнего хозяйства (в частности, управления поместья), а также всего остального ненужного хлама, когда она сдается.       Единственная причина, по которой Вальбурга приняла ее как невесту своего ненаглядного сына в том, что она любила его.       Северину в этом мрачном, нагоняющем тоску и одиночестве, особняке ненавидели чуть ли не все обитатели: начиная от обычного домовика вроде Кричера и заканчивая озлобившемся на нее Регулусом. Только Сириуса они, увы, все равно обожали больше.       Поэтому они будут терпеть ее.       И совсем неважно, что ей вдруг вздумается бросить все посередине своего обучения для барышень из возвышенных, древних родов, чтобы умчаться в подземную лабораторию, скрупулёзно составленную в прошлом одним из наиболее адекватным Блэком, и запереться на неопределенный срок.       Северина ожидает, что Вальбурга немедленно натравит на нее ораву работающих здесь домовых эльфов, прикажет взорвать проход и вытащить ее оттуда хоть по частям, хоть целой.       Но нет.       Проходит неделя, прежде чем изнеможденную, накормленную одними лишь наспех сваренными питательными зельями, уставшую Северину силой вытаскивает вернувшийся из продолжительной рабочей поездки во Франции, Сириус, без особых сопротивлений взявший ее на свадебный манер на руки.       Когда она приходит в себя в душистой, мягкой постели, то видит перед собой хладнокровное, изящное лицо Вальбурги, которая задает один единственный вопрос: — Наигралась?       В этот момент так и не утратившая неукротимой, величественной красоты своего рода женщина становится до того сильно похожа на своего сына, что Северина мстительно выдыхает горячее: — Нет. ***       Когда Вальбурга заболевает драконьей оспой, у Северины есть все средства, чтобы вылечить ее.       Даже после вступления в этот отвратительный брак на правах трофейной жены будущего главы рода, она не отказывалась от осуществления своих целей по открытию собственной зельеварни или достижения почетного титула мастера.       Северина всегда разрабатывала что-то новое.       Благо, без средств умевший быть полезным Сириусом никогда ее не оставлял.       У нее скопилось тысяча неопубликованных рецептов по в несколько раз улучшенным исцеляющим бальзам, ожоговым зельям без болезненных аффектов, настоек, что помогают при заболевании различных болезней как магглов, так и чистокровных волшебников.       В число которых также входит и создание курса лечебных зелий по уничтожению драконьей оспы.       Она знает, что если бы уделила этому хоть немного внимания, день или два, то довела бы рецепт до совершенства.       Спасла бы женщину, алчно пытавшуюся слепить из нее идеальную женщину не только для своего сына, но и рода в целом.       Женщину, которая обрекла ее на эту участь.       Женщину, чья смерть вероятно причинила бы ему несметную боль.       Когда бывшая Снейп меланхолично наблюдает за тем, как склонившийся над кроватью с больной матерью Сириус надрывается хлипким, истеричным плачем, ухватываясь за тонкую кисть ее руки словно утопающий за бортом тонущей лодки, то не сдерживает легкой улыбки.       Она ни разу не была счастлива с ним.       Так с чего бы быть счастливым ему?       Жаль, что в день похорон своей матери Сириус выглядит достаточно разбитым, чтобы поколебать даже ее железную волю. Он смотрит на так и не раскрытую бутылку огневиски так, словно переживает десятую по счету потерю, и это выглядит на редкость… жалко. — Неужели моя любимая жена наконец соизволила покинуть свой драгоценный котел? — усмехается он.       Северина хмурится, но все равно пересекает разделявшее их расстояние и протягивая ладонь, дотрагивается кончиками пальцем по его явно не мывшимся несколько дней, кудрявым локонам.       Блэк замирает от этого безобидного прикосновения и, кажется, даже задерживает дыхание.       Наверное, потому что это первый раз, когда она коснулась его сама. — Что ты делаешь? — хрипло выдавливает он из себя, напрягаясь на своем рабочем кресле.       Северина нехорошо прищуривает глаза и вздыхая, грубо дергает его за затылок к своему животу, чтобы заткнуть, а заодно и продолжить эти незатейливые, успокаивающие поглаживания: — Утешаю, идиот. Самому не видно?       В ту ночь он берет ее особо жестоко.       Но Северина милостиво ему это позволяет. ***       Северина беременна вторым ребенком (после одного выкидыша, который, как считает Сириус она пережила вполне достойно, устроив лишь две истерики, когда он затащил ее в постель), на ее руке мельтешит татуировка извивающейся змеи, которую ей приходится скрывать исчезающей мазью, а будущее настолько же безвозвратно, насколько только можно представить.       Официально, в грядущей войне Блэки заняли нейтральную позицию.       Неофициально и со слов запальчивого Сириуса, они сделают все, чтобы предотвратить сотни ни в чем неповинных жертв, целиком и полностью заняв сторону неясно что задумавшего Дамблдора.       Северина была глупа, эгоистична и в трауре после смерти так и неродившегося ребенка, когда заявилась к Люциусу, потребовав, чтобы тот посвятил ее в ряды Пожирателей Смерти, дабы покончить со всем.       Она пытается играть на два фронта, но неудачно.       Сириус что-то подозревает, все чаще отказывая ей в удовольствии ходить в гильдию зельеваров.       Лорд что-то подозревает, все чаще вызывая ее ковер.       Она беспокоится, что смерть еще одного ребенка будет неизбежной.       Она жалеет, что не может исправить прошлое… лично.       Северина не настолько глупа, чтобы вмешиваться во временную петлю напрямую. Она старается действовать обдуманно и мудро, денно и нощно работая над созданием сквозных листов, связанных друг с другом для передачи требуемой информации, и привязанной к одному определенному объекту.       В ее случае этим объектом выступила случайно найденная среди старых блэковских вещей шкатулка. — Отдел Тайн убьют тебя за такие эксперименты, — тихо осуждает ее Нотт, запуская прикрученный к шкатулке маховик времени.       Северина ухмыляется, как и положено леди Блэк: желчно и ярко. — Для этого им понадобится опередить моего дорогого мужа. ***       Она промахнулась на несколько десятков лет, потому что посланную ей шкатулку находит не… Северина, а Эйлин. Ей десять, у нее ужасно неразборчивый почерк и ошибки на каждом слове.       Северина хмурится, думая, что помнит свою мать другой.       Меня завут… Элин       Меня все абижают       Неовижу брата и папу       Она кусает кончик своего пера, думая о том, что это… не так уж и плохо.       Наивностью такой Эйлин можно воспользоваться.       Северина не предусматривает исход того, что любое изменение совершаемое в этом прошлом совсем не скажется на ее реальности. Петля ее времени нерушима, что удручает и расстраивает одновременно.       Но это не мешает ей попытаться разрушить судьбу другой Севи.       Эйлин была достаточно глупа, чтобы проигнорировать все ее предостережения, но она была совсем другой.       Сейчас будучи почетным мастером зелий и закостенелой леди такого сумасшедшего рода как Блэк, Северина считала себя умной ведьмой.       Умная ведь, да?