Глава IV: Особняк Спенсера

      Я остановилась, смотря как из окон штаба горит свет. Леон и Крис скорее всего до сих пор обсуждают насущные темы и вероятно, оба будут злиться на меня. Опять ушла ничего не сказав. Но я должна узнать правду и найти своего брата. Накинув капюшон на голову, я двинулась по тёмному переулку и вскоре вышла в город. Тени, отбрасываемые уличными фонарями, танцевали на тротуарах, создавая иллюзию живого города, который никогда не спит. Он был окутан тёмной завесой, словно кто-то натянул чёрное покрывало над его улицами. В воздухе витал запах дождя, который только что прошёл, смешиваясь с удушающей атмосферой, полной ожидания и тревоги. Звуки были приглушены, как будто город затаил дыхание. Лишь изредка слышался глухой звук шагов, отдалённый шёпот или резкий треск ветки, ломаемой под ногами. Витрины магазинов, запечатанные зашторенными окнами, казались пустыми глазницами, наблюдающими за прохожими, которые шли по улицам. Переулки были узкими и извивающимися, как змея, прячущая свои секреты в тенях. В каждом углу могла скрываться угроза — бродяга с безумными глазами или тень, которая слишком долго задерживалась на одном месте. Мрачные силуэты зданий возвышались над головой, их углы остры, как лезвия ножей, готовые разорвать тишину ночи. Я шла в своём обычном темпе, иногда оборачиваясь и смотря назад. За мной кто-то идёт. Но придавать значение этому не хотелось, возможно какой-то бродяга или просто заблудшая душа. Я долго петляла между проулками, пока не вышла к старым постройкам. Двухэтажные дома стояли забытые миром и временем. Идеальное место для того, кто хочет спрятаться от чужих глаз. Я выдохнула и вошла в подъезд, поднимаясь наверх и заходя внутрь однокомнатной квартиры.       Всё было покрыто толстым слоем пыли, словно время замерло в этом забытом уголке, показывая моё долгое отсутствие. Я остановилась посреди комнаты, осматривая этот бедлам, и понимала, что было бы неплохо убраться. Но времени не было. Взгляд скользнул по заваленным углам, где когда-то стояли любимые вещи, а теперь лишь обломки воспоминаний. Я слегка повернула голову, усмехнувшись, и направилась в другую комнату, чтобы взять оружие. Парень осторожно отворил дверь, будто боялся нарушить тишину, которая сгущалась вокруг. Казалось, даже скрип двери не нарушал мрачного покоя. Он двигался слишком тихо и осторожно, стараясь не задеть ни одну из пыльных полок с давно забытыми книгами. Глаза долго привыкали к кромешной темноте; окна здесь были забиты деревянными досками, а свет давно отключили за неуплату. Он остановился, водя глазами по помещению и пытаясь заметить хоть что-то среди теней. Внезапно парень замер, когда холодный металл ножа коснулся его горла. Я прижала лезвие сильнее, и он поднял руки в мирном жесте.       — Что ты тут делаешь? — прошептала я ему на ухо. — Крис послал?       — А ты гостеприимная… — он выдохнул, когда я отошла и, покрутив нож в руках, убрала его в ножны. — Я сам пришёл, меня никто не посылал.       — Зачем следишь? Хобби такое или заняться нечем? — Я сорвала одну доску с окна, позволяя лунному свету проникнуть в комнату. Мягкие лучи освещали пыльные частицы, танцующие в воздухе.       — Думаю, те двое не будут рады, что ты ушла ничего не сказав. Куда собираешься? — Он осмотрел меня с любопытством, замечая полную амуницию и оружие.       — Тебе какая разница, солдатик? — ответила я с легкой насмешкой в голосе.       — Не думаю, что мои дела тебя касаются.       — Тебе повезло в тех пещерах, — произнёс он, скрестив руки на груди и облокотившись на холодную, обветшалую стену, покрытую трещинами и пылью. В его голосе слышалась нотка иронии. — Ты, может быть, и заражённая с нереальной силой и регенерацией, но не бессмертная.       Я повернулась к нему, чувствуя, как в воздухе витает напряжение. Он внимательно наблюдал за каждым моим движением, словно искал слабое место. В руках я держала последний шприц-пистолет с инъекцией — инструмент, который мог спасти или погубить. Я медленно повертела его, рассматривая блестящий металл на фоне тусклого света.       — Пытаешься подлизаться к начальнику через меня? — спросила я с легкой усмешкой, не отводя взгляда от его лица.       — Мне уже некуда подлизываться, — ответил он с ухмылкой, но в его голосе прозвучала искренность. — Да и не люблю я это дело, привык сам всего добиваться. — Он ненароком посмотрел на свою механическую руку, её холодный блеск выделялся на фоне его одежды. — Либо так, либо я сейчас набираю Криса, и отвертеться тебе точно не получится.       — Угрожаешь? — Лёгкая улыбка коснулась моего лица, когда я убрала инъекцию в набедренную сумку. Я знала, что он не шутит. Его решимость была ощутима, как запах дождя перед бурей. — Если хочешь идти со мной, идём. Но учти, — я подошла ближе, проводя пальцем по его механической руке, — сломаешься - я тебя брошу.       После этих слов я покинула квартиру. Он лишь слегка закатил глаза и пошёл следом. Мы вышли на улицу, где мрак ночи обнимал нас своими тенями, а холодный ветер шевелил пыль и мусор на земле. Я села в машину, припаркованную за домом, а он сел рядом. Я выехала на дорогу, ведущую к главному шоссе из города на запад.

***

      Мы мчались по-длинному шоссе, которое, словно лента, вилась сквозь пустынные просторы. С обеих сторон дороги простирались бескрайние поля, усыпанные сухой травой, и редкие деревья, которые, казалось, были последними свидетелями былого буйства природы. Ветер свистел в открытых окнах автомобиля, наполняя салон свежестью и лёгкой горечью. Постепенно шоссе стало сужаться, и пейзаж начал меняться. Поля уступили место густым зарослям, а вдали начали вырисовываться силуэты высоких деревьев. Мы въехали в Арклейский лес — место, о котором ходили легенды. Тёмные стволы деревьев поднимались к небу, их ветви переплетались, создавая плотный навес из листвы, который отбрасывал тени на дорогу. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, создавая причудливые узоры на асфальте. Я чувствовала, как атмосфера меняется. Дорога становилась всё более извивающейся, и я заметила, как мой спутник напрягся, его взгляд стал более сосредоточенным.       — Мы едем в горы Арклей?, — произнес он, и в его голосе я уловила легкую тревогу.       Я кивнула. Это был не просто лес или горы, а место с собственными тайнами и опасностями. Мы проехали мимо старых указателей, обросших мхом и зарослями, которые когда-то указывали путь к заброшенным тропам и скрытым озерам. Лес становился всё гуще, а свет всё тусклее. Внезапно дорога резко свернула влево, и мы оказались среди высоких деревьев, которые стояли так близко друг к другу, что казалось, будто они образуют непроницаемую стену. Я почувствовала легкое беспокойство — здесь было слишком тихо. Я сбавила скорость, теперь внимательно всматриваясь в густую чащу. Казалось, словно тут до сих пор ходят трупы и прячутся за деревьями. Дорога стала уходить вверх и я знала, что скоро мы будем на месте.       — Я не думал, что лес до сих пор сохранился. — Проговорил он, осматриваясь по сторонам, — здесь будто ничего и не произошло.       — Взрывом была уничтожена лишь половина леса. Людям наплели про радиацию и прочее, поэтому сюда никто ничего не приезжал. Следовательно, никто не знал, что горы Арклей сохранились, хоть и не полностью. Раккун-сити… давно забытое место. — Я слегка поёжилась, вспоминая ту страшную ночь и это не ушло от его внимания.       — Неприятные воспоминания? — Парень наклонил голову, его глаза внимательно изучали мои эмоции, словно искали в них отражение своих собственных страхов. — Я, конечно, не из Раккун-сити, но слышал, что произошло. Даже от рассказов становится жутко.       — Горы мертвецов, ходячие трупы, всеобщая паника и тёмная ночь, когда даже луна пряталась за облаками. Точно так же было в 2013 году, хотя… в 1998 не было B.S.A.A., лишь элитный отряд S.T.A.R.S. Хах, только они знали о том, что что-то надвигается, но им никто не верил. Их предупреждения были как шёпот в бурю — глухие и незамеченные. Парень откинулся на сиденье, и я заметила, как его лицо слегка потемнело от воспоминаний. — То, что произошло два года назад, не сравнится с тем, что произошло здесь. Целый город был уничтожен ракетой.       — Джилл пыталась достучаться до людей, но город полностью принадлежал Амбрелле. Она вела своё расследование самостоятельно. Крис улетел в Европу, а остальные просто уехали из города, как будто надеялись, что их отсутствие поможет забыть о кошмаре. Ребекка покинула отряд после инцидента, Барри сделал то же самое. Отряд S.T.A.R.S. был навсегда распущен.       — Ты много знаешь, что неудивительно. Ты знаешь их всех потому, что они друзья Криса.       — Они помогали Крису со мной. Не всегда, но когда могли… иногда Крис уезжал на задания, и я жила с ними. Кочевала из дома в дом. — Я усмехнулась, вспоминая те дни. — Славное было время… когда мир казался менее опасным, а дружба была крепче любых преград.       В моих словах чувствовалась ностальгия. Я вспомнила те вечера, когда мы собирались, смеялись и делились историями о бесстрашных подвигах. Время, когда наши сердца были полны надежды и мечты о будущем, а не тенью страха перед тем, что может произойти.       — Леон не был членом отряда?       — Нет. Он был простым полицейским, который опоздал в свой первый день. Даже не представляю, какого было ему и Клэр, которые никогда не подозревали, что мертвецы могут ожить. Они ещё умудрялись защитить меня и Шерри, хотя им самим была нужна защита. — Я судорожно выдохнула, стараясь сбросить наваждение прошлого.       Парень замолчал и теперь просто смотрел на нескончаемый лес. В скором времени, мы доехали до места назначения. Старый особняк, архитектура которого сочетает в себе элементы викторианского и готического стилей, что придаёт ему величественный, но одновременно угрожающий вид. Здание выполнено из тёмного камня, который со временем потускнел и покрылся мхом. Высокие, узкие окна с витиеватыми рамами, многие из которых затянуты паутиной, создают ощущение, что особняк наблюдает за окружающим миром. На первом этаже расположены большие окна, через которые можно разглядеть обширные, но запущенные интерьеры. Крыша особняка украшена острыми шпилями и сложными дымоходами, придающими ему ещё более зловещий вид. Входная дверь, массивная и сделанная из тёмного дерева, украшена металлическими элементами и защищена огромным замком. По обе стороны от двери находятся каменные колонны, на которых расположены статуи, изображающие мифических существ или героев, что добавляет таинственности. Вокруг особняка раскинулся обширный сад, заросший дикой растительностью. Высокие деревья создают густую тень, а тропинки, вымощенные камнями, ведут к различным частям территории. Местами можно увидеть старые фонари, которые когда-то освещали путь, но теперь покрыты ржавчиной и не функционируют. Мы вышли из машины и я, облокотившись на неё, достала и закурила сигарету, внимательно рассматривая особняк.       — Что это за место? — Он бросил на меня взгляд, после чего перевёл его на дом.       — То, откуда всё началось. Особняк Освела Спенсера. — Я не сводила с него взгляд, словно это старое сооружение могло встать и уйти.       — Но я думал, что он был уничтожен.       — Как видишь нет. Только если временем. Взрыв не дошёл до него, слишком далеко в горах. Думаю, после того как Джилл и Крис тут побывали, ничего не изменилось. Только пол под нами может провалиться. — Я бросила сигарету на землю и двинулась к дверям, осторожно открывая их. Парень лишь вздохнул и пошёл следом за мной.       Внутри царит атмосферa таинственности и запустения. Мы попадаем в просторный вестибюль с высокими потолками, украшенными сложной лепниной. На стенах висят старинные портреты, изображающие членов семьи Спенсер, их выражения лиц кажутся полными тайны и безмолвного осуждения. Пол выложен тёмным деревом, которое уже давно прогнило, а в углах можно заметить паутину. Слева от вестибюля открываются двери, ведущие в обширные комнаты, каждая из которых имеет свои особенности. Гостиная оформлена в роскошном викторианском стиле: тяжёлые занавески закрывают окна, а мебель обита дорогими тканями. На втором этаже располагается длинный коридор, по обе стороны которого находятся спальни и кабинеты. Мы шли медленно, осматривая каждую комнату. Пирс наблюдал за мной, пытаясь понять что именно я ищу, но ни разу не услышал ответ на своей вопрос. Вход в библиотеку был завален и расчищать его было глупо. Все книги или документы, которые могли там быть, давно разложились или отсырели. Но это было не важно, всё самое сокровенное находилось под особняком. Подвал — тёмное и влажное пространство, где хранятся старые вещи и забытые тайны.       Мы еле как отворили дверь и тяжёлый запах плесени и сырости тут же врезался в нос. Стены, выложенные грубыми камнями, покрыты налетом грибка. Света давно уже не было, поэтому включив фонарик, мы двинулись дальше. В самом сердце подвала находится забытая лаборатория, которая выглядит так, словно время здесь остановилось. Стол, покрытый слоем пыли, усеян стеклянными колбами, пробирками и различными химическими инструментами. Некоторые из них разбиты, а другие покрыты плесенью, свидетельствующим о том, что здесь давно не было никого. На стенах висят старые чертежи и заметки, исписанные кривым почерком, которые могут содержать секреты неудачных экспериментов или исследований. В углу комнаты стоит массивный стол со ржавыми инструментами и научным оборудованием, которое когда-то использовалось для проведения таинственных опытов. На столе можно увидеть странные образцы — возможно, остатки биологических материалов или химических веществ, которые теперь выглядят как безжизненные кучи. В воздухе витает ощущение опасности и неизведанности, словно сама лаборатория хранит свои секреты, готовые выпрыгнуть на свет. На одной из стен висит старая доска для записей, на которой остались заметки о проведенных опытах и их результатах. Некоторые из них написаны с явным волнением, другие — с отчаянием. Кажется, что исследователь, работавший здесь, был одержим своей целью, стремясь разгадать тайны жизни и смерти. Потолок подвала низкий и местами обрушенный, что добавляет еще больше ощущения угнетенности. В углах можно заметить старые деревянные ящики и контейнеры с непонятными этикетками. Я подошла ближе, стараясь рассмотреть чертежи и стала осторожно осматривать папки, чтобы не повредить их.       — Здесь написано много о создании Т-Вируса. Опыты, которые проводились на людях. — Я просматривала документы один за другим, чувствуя, как холодный воздух подвала проникает в каждую клеточку моего тела. Лампа, тускло мерцающая над нами, бросала неясные тени на пожелтевшие страницы, и я с трудом различала смутные буквы, многие из которых давно стерлись. Но общий смысл понять можно, и он был ужасающе ясным.       — Я не могу понять, что ты ищешь. Хотя бы намекни, я помогу тебе. — Его голос звучал напряженно, он стоял за моей спиной, словно охранял меня от невидимой опасности, которая могла поджидать в этих тёмных уголках. — Иначе мы тут до Пасхи будем находиться.       — Ищи упоминания Александра Эшфорда. — Я взяла другую папку, водя глазами по словам, стараясь сосредоточиться на тексте.       С каждой минутой я ощущала, как мрак этого места давит на меня, словно невидимые руки сжимают горло. В голове всплывали обрывки информации об Эшфорде — гениальном ученом и безумном экспериментаторе, который был готов на всё ради своих исследований. Я не могла избавиться от ощущения, что его тень всё ещё витает здесь, среди этих старых документов и забытых опытов. Я вычитала множество исследований, многие поездки Спенсера.       "В 1951 году я отправился в Румынию для исследования, полон надежд и ожиданий. Пейзаж вокруг меня был завораживающим: величественные горы, покрытые пушистыми снежными шапками, и густые леса, укутанные в белый покров. Но вскоре погода обернулась против меня. Сильный снегопад накрыл всё вокруг, и я, сбившись с пути, оказался в ловушке этого зимнего кошмара. Лес, который раньше казался живописным и притягательным, стал мрачным и угрюмым. Каждый шаг погружал меня всё глубже в бездну метели, и казалось, будто этот ужас никогда не закончится. Запасы еды стремительно иссякали, а мороз становился всё сильнее, проникая в каждую клеточку моего тела. Я чувствовал, как силы покидают меня, и отчаяние сжимало сердце в железных тисках. Я уже готовился смириться с судьбой, когда неожиданно в этом бескрайнем белом безмолвии появилась она — Миранда. Эта удивительная женщина, словно явившаяся из другого времени, была наделена необычайной энергией и мудростью. Её возраст перевалил за сто лет, но она сохраняла свежесть и жизненную силу, которые могли бы позавидовать многим молодым. Миранда открыла новую мутацию организмов с помощью плесени, которую она называла мутамицелием. Её глаза светились, когда она говорила об этом открытии, а руки ловко манипулировали образцами, словно они были её детьми. Я был поражён её знаниями и страстью к науке, которая горела в ней даже в такие трудные времена."       Я приподняла бровь, читая лист из его дневника. Всё это казалось больше бредом, чем реальностью — подобные истории часто возникали на стыке научного поиска и безумия. Отбросив его в сторону, я наконец-то нашла то, что искала. Внутри меня разгорелось желание разгадать тайны прошлого.       "Александр Эшфорд был поистине гением, чьи идеи и изобретения могли бы изменить мир. Его ум блестел, как алмаз, но, к сожалению, он оказался слаб перед своими детьми. Близнецы Альфред и Алексия, словно две ярких кометы, не желали подчиняться отцу, их бунт был подобен буре, готовой разрушить всё на своём пути. Его любовь к ним, столь безграничная и искренняя, в конечном итоге стала его погибелью. Никогда не стоит относиться к своим созданиям так, словно они боги. В этом я убедился на собственном опыте. Алекс и Альберт, воспитанные мной в ходе программы "Вескер", были верны мне, как собаки, и делали только то, что я скажу. Они были лучшими из моих творений — идеальными образцами преданности и силы. Их глаза светились холодным разумом, а тела были наделены невероятной мощью. Я гордился ими, как родитель гордится своим ребёнком. Но благодаря Александру и его дочери Алексии мы смогли получить новый штамм вируса — Т-Вероника. Этот вирус стал настоящим прорывом в биоинженерии, олицетворяя в себе как достижения, так и трагедии. Девочка, обладая удивительными способностями, превзошла своего отца, который теперь превратился в нечто неизведанное — жертву своей же глупости и амбиций. Он стал пленником своих собственных экспериментов, утонув в бездне собственных заблуждений. В этом безумном мире, где наука пересекается с этикой, я осознал: любовь может быть как благословением, так и проклятием".       — И это всё? Неужели я ошиблась… Александр Эшфорд никак не пересекался со мной, так же как и Доктор Джеймс Маркус. Но… даже в записях Спенсера ничего нет, как я появилась? — Я шептала себе под нос, отложил документы и пытаясь сплести воедино все ниточки.       — Хэй, — он пощёлкал пальцами возле моего лица, — хватит говорить сама с собой. Я тут нашёл один документ сохранившийся, думаю тебе будет интересно. — Он протянул его мне, и я стала читать. Некоторые слова не были видны, но из можно было восстановить самому.       "В 1992 году, когда мир всё ещё находился под гнётом холодной войны, Альберт привёл ко мне ребёнка, словно таинственный дар судьбы. Он сказал, что нашёл её в лесу, совершенно одну, среди деревьев. В тот момент я был настроен скептически и не желал слушать о странных находках, но когда я увидел её, моё сердце дрогнуло. Девочке было всего три года, но в её глазах светилась удивительная сила, как если бы она сама была частью чего-то великого и непостижимого. Я не мог устоять перед её невинностью и одновременно мощью, которая исходила от неё. В тот миг я решил испытать на ней вирус Т-Вероника, стремясь проверить мутацию и узнать, сможет ли она стать такой же, как и дети проекта "Вескер", которых я так старательно создавал. Первые три часа были тихими и спокойными, как будто сама природа замерла в ожидании. Ни одного признака мутации не проявлялось, и я начал сомневаться в правильности своего решения. Но по истечении суток всё изменилось. Девочка стала плакать и громко кричать, её голос звучал как далекий крик о помощи, разрывающий тишину лаборатории. Всё её тело покрылось чёрными полосками, словно под её нежной кожей ползали змеи, извиваясь и шевелясь. Я наблюдал за ней с заворожённым интересом, пытаясь понять, что именно мутирует в её организме под воздействием вируса. Но со временем по её лицу начала стекать кровь, символизируя страдания, которые она испытывала. Все чёрные полосы стремительно уходили вверх, вскоре прорезаясь через её кожу и скручиваясь по спирали. Прошло уже около месяца, а её мутация так и не завершилась. Антитела, находящиеся в её теле и скрещенные с вирусом Т-Вероника, упорно выталкивали другие вирусы из её организма, словно защищая её. Глаза девочки сначала были жёлтого цвета, но вскоре приобрели глубокий красный оттенок — цвет крови и страсти. А рога на её голове становились всё больше, словно они накапливали в себе всю силу, служа основой. Наконец, я принял решение передать её в "Улей", Уильяму Биркину. Это было не просто решение — это было предвестие того, что девочка могла стать ключом к разгадке многих тайн биоинженерии и эволюции. Я чувствовал, что её судьба только начинается, и она готова была изменить мир вокруг себя."       Я замерла, пытаясь переварить все эти слова и понять их. Внутри была странная буря эмоций, граничащих с пустотой. Моя уверенность в том, что Спенсер был непричастен к моему созданию, была разрушена. Но почему в своих воспоминаниях я так истошно кричу отца. Или я считала им его? Я облокотилась на стол, ещё раз перечитывая документ. Пирс стоял рядом и наблюдал, вскоре он стал слышать странные звуки, раздающиеся из соседнего коридора, который был завален камнями.       — Кэра… всё нормально? Ты побледнела. — Он наклонился, чтобы видеть моё лицо, а после забрал этот документ и убрал в карман.       — Я гонялась за Вескером столько лет, пока Крис не убил его, чтобы узнать о том, кто я. Я была уверена в том, что он что-то знает. Ведь когда случилась трагедия в Раккун-сити, он пытался поймать меня и увезти с собой. Он привёл меня Спенсеру и тот вколол мне вирус. Но… я хотела узнать, кто мои родители и почему я такая. Я совершенно не помню Спенсера, словно его стёрли из моих воспоминаний.       — В документах не написано, была ли ты заражённой или нет. Может быть, это из-за него и случилось?       — У меня есть брат. У нас один отец и… он родился таким же, но с другой особенностью. Я узнала о нём когда мне было шестнадцать и нашла. Пока Симмонс не запер меня, я виделась с ним каждый день. А потом он исчез.       — Значит, у тебя две цели. Узнать кто ваш отец и найти брата?       — Да. Ладно, думаю нам пора, — я не успела договорить, как раздался громкий вой, а после из заваленного камнями коридора кто-то выбежал и камни полетели прямо в нас.       Я оттолкнула его от себя, и мы упали по разные стороны. Я поднялась на ноги, смотря на источник наших новых проблем. Жуткое, мутировавшее существо. Её кожа бледная и покрыта язвами, голова деформирована и кажется неестественно большой. Существо одето в грязную, разорванную одежду. Руки и ноги скованы цепями, а в руках она держит железный ящик, на котором видны следы крови. Я внимательно присмотрелась и вспомнила одну из фотографий, найденных в документах. Там был изображен точно такой же монстр, а на обратной стороне подписано "Лиза Тревор". На её лице и теле была прикреплена кожа с человеческого лица. Она жутко выла и подходила ближе, пытаясь поймать своими щупальцами или ударить железным ящиком. Пирс открыл огонь, его выстрелы разрывали тишину, словно гром в безоблачном небе, привлекая внимание существа к себе. Я же, в то время как он отвлекал её, пыталась незаметно подкрасться сзади, стараясь не издавать ни звука. Но, казалось, ей было всё равно на все наносимые увечья. Существо стояло как гора, не поддаваясь ни одному удару, ни одной пули. Её тело, покрытое чёрной, словно уголь, кожей, не шевелилось от боли; даже кровь не текла из её ран — лишь холодный блеск её поверхности отражал свет, как будто она была создана из самого металла. Она охраняла выход, и каждый её удар разносил всё вокруг в щепки. Стены лаборатории тряслись от мощи её атак — бетон и сталь не могли противостоять её ярости.       — Чёрт. Эта тварь неуязвима?! — закричал Пирс, его голос был полон отчаяния, когда он заметил, что патроны стремительно заканчиваются. — Если так пойдёт, то деваться нам некуда!       Я смотрела на свои слегка затупившиеся клинки, ощущая, как страх и адреналин смешиваются в моих венах. Её кожа была такой же непробиваемой, как толстый слой железа, и каждая попытка прорезать её лишь оставляла на клинках мелкие зазубрины. Я уклонялась от её мощных ударов, которые могли бы сломать кость одним движением, пытаясь придумать хоть какой-то план побега. И в один момент пропустила один удар. Она откинула меня в стену и казалось, будто на той остался мой отпечаток. Я слышала как Пирс что-то крикнул и попытался подойти ко мне, но эта тварь ударила его ящиком по голове и тот упал. Её ярости не было предела. Я попыталась встать, но она схватила меня за рога и остановилась, будто ждала чьего-то приказа. Я видела, как она смотрит в темноту коридора, а после услышала чей-то голос.       — Сломай. — Такой тихий и мелодичный, словно это всё было одним большим спектаклем.       Жгучая боль пронзила всё моё тело, словно тысячи раскалённых игл вонзились в плоть. Казалось, что кровь пошла даже из глаз, застилая их алым туманом. Я слышала хруст, с каким безжалостно ломались мои новообразовавшиеся кости - хруст, который раздавался в тишине, словно выстрел. Каждый мой крик, рвущийся из горла, был наполнен такой невыносимой агонией, что казалось, тело разрывает на части. От моего вопля, вибрирующего в воздухе, лежавшие на полу колбы, наполненные едкой химией, не выдержали и лопнули, осыпая пол осколками стекла и опасным содержимым. Пирс, зажмурившись и заткнув уши, лежал на полу, не в силах смотреть и слушать мои страдания. Она с особым удовольствием вырывала их, медленно прокручивая, а после вытягивая. Наблюдая, как за ними тянется мясо и остальные нервы.       — Кэролайн?! — закричал Пирс, его голос звучал как последний крик отчаяния, когда он попытался подняться на ноги, но в тот же миг его голова с глухим ударом встретилась с холодным полом.       Лежа на этом бесчувственном, ледяном покрытии, я могла разглядеть лишь белый каблук туфли на его затылке. Я не могла поднять взгляд, силы покинули меня, и в считанные секунды весь мир вокруг погрузился во тьму.       — Как долго я тебя искала, — произнесла она тихим, но уверенным голосом. Она рассматривала тела. — Этого тоже заберём, — добавила она, указывая на Пирса с легким презрением в голосе.       В её глазах горел холодный огонь, а улыбка на губах была безжалостной.