Часть 26. Комфорт

      Грей стоял у окна их гостиничного номера, неподвижный, словно статуя, и вглядывался в густую темноту за стеклом. Холодный ночной воздух, просачиваясь сквозь щель в раме, касался его лица, но он едва это замечал. Его рука машинально потирала грудь, будто пыталась унять боль, которая таилась глубже, чем кожа или мышцы. Воспоминания раз за разом всплывали в его сознании: та аномалия во время битвы, непонятная и тревожная, и старая женщина, чья хрупкая фигура затерялась среди сумерек на дороге из Крокуса.       Её взгляд был пугающе ясным. Грей почти велел остановить карету, но остановился сам, едва заметив, как старуха медленно покачала головой. Этот образ теперь преследовал его, накладываясь на собственные мысли и сомнения, подобно теням, растекающимся в темноте.       Слёзы, которые он позволял себе проливать, оставались невидимыми для всех, кроме Дождии. Она ничего не спрашивала. Она не пыталась разгадывать его молчание, не предлагала слов утешения, не нарушала его хрупкое одиночество.       Его благословенная девушка просто была рядом, тёплым светом за его спиной, оставляя выбор идти к ней или стоять дальше в этой тьме.       Он знал, кем была эта старуха. Сердце сжалось при одной мысли о ней, и, хотя он не мог до конца понять, каким образом, он был уверен: именно она стала причиной того, что он жив. В груди что-то болезненно сдавило, когда он сжал кулаки, наполняясь гневом на самого себя. Её жертва - её и её матери - была чем-то, что он не мог принять, не мог простить себе.       Ул и Слезула. Их имена резали его сознание, словно осколки льда, острые и неумолимые. Почему они выбрали его? Почему эти две величественные, сильные женщины решили отдать свои жизни ради него? Никакого ответа он не находил, только тяжёлую пустоту, наполненную сомнением и ненавистью к себе.       Почему я? Почему я жив, а их больше нет?       Эти слова, будто застрявшие в горле, никогда не находили выхода. Он не был кем-то особенным, не был тем, кто заслуживал таких жертв. Его жизнь не стоила их.       Он снова сжал кулаки, ногти больно впились в ладони. Тьма за окном казалась сочувствующей его мукам, но не предлагала ни ответов, ни утешения. Грей знал только одно: груз этой утраты, это чувство вины — всё это он обязан нести до конца. Ведь их жертвы были не для того, чтобы он искал причины, а для того, чтобы он жил. Но для чего?       — Милый?       Ее мягкий голос отвлек его от мыслей, и он, проследив взглядом за отражением в окне, увидел, что она сидит на кровати, смотрит на него затуманенными глазами и обеспокоенно кусает губу. Он наблюдал, как она опирается на одну руку, а другой проводит по волосам, убирая их с лица, отчего тонкий ремешок ночной рубашки соскальзывает с ее плеча.       Вот для чего, точнее кого.Его разум шептал ему, когда он повернулся к кровати, опершись коленом на её край, прежде чем подползти к ней, накрыв её губы своими, а одной рукой запустив пальцы в её волосы. Грей воспользовался её тихим вздохом, чтобы просунуть язык ей в рот, нежно лаская его, и опустил их обоих на кровать, частично накрыв своим телом, продолжая свои долгие, опьяняющие поцелуи.       Она осторожно запустила пальцы в его волосы, мягко, но ощутимо царапая ногтями кожу головы, будто вытягивая из него тени тревог. Её прикосновение было одновременно успокаивающим и требовательным, приглашением к тихому утешению. Она прижалась к нему всем своим телом, растворяясь в его присутствии, без остатка отдавая себя тому, что он в ней искал - укрытию, спокойствию, безмолвной поддержке.       Дождия чувствовала, как внутри него бурлит борьба, как невидимые ураганы рвут его душу на части. Но она не пыталась заглянуть за завесу его молчания. Она знала: если давить, он замкнётся. Если пытаться вырвать слова, они отзовутся только болью. Он должен был справиться сам, и она верила, что он заговорит, когда придёт время.       Она понимала, что ему нужно пространство, но также чувствовала, что в этот момент он нуждался в её полной готовности быть рядом. В её безусловном подчинении, не слабости, но доверии. Она позволила ему быть центром её мира в этот миг, позволила управлять ритмом их единства, зная, что через это он найдёт свою опору.       Его рука медленно скользнула вниз по её телу, словно стремясь запомнить каждую деталь, каждую линию. Большой палец мягко коснулся герба на её бедре, задержавшись там, словно этот символ был для него священным знаком, принадлежащим только их миру. Его пальцы обхватили её ногу, притягивая ближе, обвивая вокруг талии. Он задержался на этом мгновении, поглаживая знак с каким-то внутренним трепетом, прежде чем его рука медленно двинулась вверх, поднимая её ночную рубашку, словно не торопясь раскрыть тайну её сути.       Их губы всё ещё соприкасались, его поцелуй был глубоким, неторопливым, настойчивым, как будто он хотел выразить всё то, что не могли передать слова. Ладонь, оказавшись под тканью, скользила вдоль её бока так медленно, что время словно остановилось. Добравшись до середины её спины, он остановился, и его пальцы разжались, прежде чем притянуть её ещё крепче.       На мгновение он оторвался от её губ, а затем склонил голову, прижавшись лицом к её груди. Его дыхание сбилось, оно было прерывистым и глубоким, как будто он пытался собрать разбегающиеся мысли.       Ее глаза наполнились слезами, одна ее рука скользнула ему за спину, а другой она обхватила его голову, прижимая к себе, когда ее губы прижались к его волосам. — Я держу тебя. — прошептала она, ее собственные слезы катились по щекам, когда она слушала, как он ломается. Дождия молчала, ее пальцы перебирали его волосы, когда она гладила его спину, позволяя ему выплакаться.       Грей всхлипнул, уткнувшись ей в грудь, и, положив руку ей на спину, притянул ее еще ближе к себе, наконец-то выплеснув все, что чувствовал с начала Игр. Он плакал из-за поражения Люси в битве с Искрой; из-за того, как сильно пострадал Эльфман, чтобы выиграть битву с Бухусом; из-за того, что Лексусу пришлось победить собственного отца несмотря на то, что тот был придурком. Он плакал из-за страданий Люси во время Морской битвы и из-за смерти Будущей Люси. Грей плакал из-за этой прекрасной девушки в его объятиях, которая навсегда запомнила его смерть. Он плакал из-за Ул и Слезулы и из-за жертв, на которые они пошли ради него; из-за травмы, которую пришлось пережить Люси, и воспоминаний о Будущей Люси, с которыми пришлось жить Нацу и Венди; и он ещё больше плакал из-за Дождии и из-за разбитого сердца, которое она получила от всех в своём прошлом до Хвоста Феи, включая собственного отца.       Она слушала его рыдания, продолжая гладить его по волосам в слабой попытке успокоить, и покрывала его голову нежными поцелуями, а рукой по-прежнему гладила его по спине. Волшебница не знала и не заботилась о том, как долго она так его держала, её волновало только то, чтобы быть рядом с ним. Она слушала, как его рыдания постепенно стихают, чувствовала, как его слёзы перестают капать ей на грудь, и слушала, как выравнивается его дыхание, но по-прежнему молчала. Она осталась в той же позе, по-прежнему поглаживая его по спине и целуя в макушку. Дождия знала, что он ещё не спит, и собиралась дать ему возможность заговорить первым, когда он будет готов.       Грей закрыл глаза, растворяясь в ощущении её руки на своей спине, её губ и пальцев в своих волосах. Он не заслуживал её. Он знал это без сомнения. Он избегал её, игнорировал её ухаживания и даже кричал на неё за навязчивость. Он называл её жуткой, сумасшедшей и надоедливой, а она всё равно любила его. Она любила его. Она любила его так сильно, что готова была терпеть его отношение к ней, лишь бы быть рядом с ним. Она была его главной болельщицей, и её вера в него потрясла его до глубины души.       Ледяной маг оторвал голову от груди и убрал руку с её спины, чтобы смахнуть слёзы с её щёк. Она не понимала, почему он плачет, но плакала вместе с ним. Нет, поправил он себя. Она плакала из-за меня. Он совершенно не заслуживал её любви или преданности, но с этого момента он собирался провести всю свою жизнь, зарабатывая их.       — Дождия, — выдохнул он ее имя, его губы коснулись ее губ в нежном поцелуе. — Когда мы вернемся в Магнолию, — парень провел большим пальцем по ее скуле. — Я хочу построить дом. Для нас. — он мягко улыбнулся, увидев удивление в ее глазах. — Я не хочу никогда расставаться с тобой, и я не хочу, чтобы ты переезжала в моё жильё, а я не могу переехать в общежитие для девочек. — он снова поцеловал её. — Поэтому я хочу, чтобы мы построили дом вместе.       — Да. — она провела рукой от его волос к щеке. — Безусловно.       Улыбка, которой она одарила его в ответ, ослепила его, и сердце его забилось в груди от абсолютной красоты этой девушки, прежде чем он снова поцеловал ее, медленно и глубоко, безмолвно обещая ей весь мир, пока она будет любить его, потому что он любил ее больше всего на свете.

✧═════════✥ஐ✺ஐ✥═════════✧

      Нацу был абсолютно уверен, что Люси пыталась его убить. Даже если всё происходящее было результатом его собственной ошибки, он всё равно чувствовал себя её невинной жертвой. Они ушли от костра последними, и Огненный Дракон, как всегда, очистил место, поглотив оставшееся пламя. После этого он бережно поднял свою сонную подругу и, тихо напевая себе под нос, отнёс её в их комнату.       Когда он уложил её на кровать, его внимательный взгляд заметил, что она всё ещё слегка морщится от боли в некоторых местах. Это заставило его действовать инстинктивно: он начал осторожно массировать её плечи и спину, надеясь облегчить её состояние. Но как только его руки коснулись её тела, он понял, что совершил роковую ошибку.       Звуки, которые она издавала под его пальцами, были мягкими, сладкими и до ужаса невинными. Но именно эта невинность отзывалась внутри него нестерпимым жаром, ударяя прямо в пах и заставляя его почти потерять контроль. Люси, похоже, даже не осознавала, какой эффект производит на него, её дыхание становилось тише, а тело расслаблялось всё больше.       Нацу пришлось закрыть глаза, пытаясь сдержать собственные инстинкты, пока его ладони продолжали скользить по её спине. Его собственное пламя, бушевавшее внутри, было сильнее любого костра, и он чувствовал, что скоро сам сгорит от этого незваного жара.       — Черт. — он стиснул зубы, надавливая большими пальцами на каждый позвонок с обеих сторон и толкаясь вверх, вызывая у девушки под собой стон, за которым последовало хихиканье. — Ты делаешь это нарочно. — юноша надул губы.       — До тебя слишком долго доходит. — поддразнила она, потянувшись назад и нежно коснувшись его руки. — Ты можешь остановиться, мой дракон. Нам нужно готовиться ко сну. — Люси соскользнула с кровати, как только он отпустил ее, и пошла за пижамой из чемодана. — Где Хэппи?       — Кажется, он заснул вместе с Венди, Шарли и Эрзой. Хочешь, я пойду проверю? — он встал, чтобы размяться.       — Конечно, если ты хочешь разбудить Эрзу, то вперёд. — заклинательница послала ему невинную улыбку и хихикнула, когда его глаза расширились от страха. — Я так и думала. — поддразнила она.       Он прищурился, глядя на неё, пока она доставала шорты и майку. — На твоём месте я бы перестал меня дразнить, принцесса. Ты даёшь мне кучу идей, как лучше использовать твой рот. — парень злобно ухмыльнулся, услышав, как у неё забилось сердце и она резко выдохнула.       — Тогда почему ты не попробовал ни одну из этих идей? — она промурлыкала эти слова, оглянувшись на него как раз вовремя, чтобы увидеть, как потемнели его глаза, когда он медленно облизнул губы, показав ей свои острые клыки.       — Потому что, — он подошёл к ней, прижимая к стене. —Ты не можешь молчать, а я не хочу тебя затыкать. — он поднял руку и нежно положил её ей на горло, а затем внезапно замер.       Она в замешательстве моргнула, почувствовав, как внезапно исчезло сексуальное напряжение. — Нацу? — девушка изучала его лицо, не понимая, какие эмоции отражаются в его глазах. Страх? Отвращение?       Он отдернул руку от её шеи и отвернулся от неё, проведя пальцами по волосам. — Чёрт. — прорычал он сердито. — Почему ты позволила мне это сделать? — он посмотрел на неё.       — Что сделать? — Люси моргнула, глядя на него, все еще пытаясь понять, что и где пошло не так. — Я не понимаю, Нацу.       — Моя рука на твоём горле, Люсь! — Драгнил в отчаянии рвал на себе волосы, сидя на краю кровати. — Как ты могла позволить мне сделать это после того, что он сделал?       Она уставилась на него в полном шоке, совершенно не подумав о том, что Будущий Прохиндей может её задушить. — Потому что это ты. — прошептала она.       Он посмотрел на неё, смущённый её ответом. — Что ты имеешь в виду?       — Я имею в виду, — она встала на колени перед ним. — Это ты, Нацу. — блондинка взяла его руки, положив одну себе на горло и переплела пальцы с остальными. — Ты не можешь причинить мне боль. Ты - единственный, рядом с кем я чувствую себя в абсолютной безопасности, Нацу. — Сердоболия прижала его руку к своему горлу, когда он попытался ее отдернуть. — Мне нравится, когда ты меня обнимаешь. — она прошептала, слегка приподнявшись, чтобы поцеловать его в уголок рта.       Его рука рефлекторно сжалась на ее горле, слегка надавливая, прежде чем снова ослабнуть и просто позволить ей держать ее там. — Люси...       — Заткнись, Нацу. — она прикусила его губу. — Я говорю. — волшебница спрятала ухмылку, когда почувствовала, как его пальцы снова мягко сжались на ее горле и так и остались. — Ты не причинишь мне вреда. Ты никогда не причинял и никогда не причинишь. Я хочу, чтобы твоя рука была здесь. — она сильнее прижалась горлом к его руке, когда отпустила, показывая ему, что он держит ее без чьей-либо помощи. — Он даже не пришёл мне на ум, когда ты схватил меня ранее.       Его рука дрогнула, инстинкты подсказывали ему притянуть ее к себе, а эмоции — отпустить. — Люси...       Она посмотрела ему в глаза. — Я люблю тебя, Нацу. Я знаю, что ты никогда не причинишь мне боль, и ничто из того, что кто-либо сделал или сделает со мной, никогда не заставит меня бояться твоих рук.       Он отпустил её горло, обхватил ладонями её щёки, наклонился и нежно поцеловал. — Обещаешь? — Драгнил прошептал, чувствуя правду в её словах, но всё равно желая услышать это вслух.       — Я обещаю, мой дракон. — она снова поцеловала его, обхватив его запястья своими руками, пока он держал её за лицо. — Я люблю тебя. — она ещё раз коснулась его губ, прежде чем он отпустил её.       Они тихо готовились ко сну: она прижалась к нему, положив голову ему на грудь, а он обнял её. Нацу поцеловал её в макушку и нежно погладил по спине. — Прости, что я так отреагировал. — прошептал он.       — Всё в порядке, мой дракон. — пробормотала она, закрыв глаза. — Это лучше, чем твоя реакция на то, что Минерва положила купальник в мой чемодан.       Он кивнул в знак согласия, прежде чем всё его тело напряглось. Нацу моргнул, почувствовав, как она смеётся, прижавшись к нему. — Ты знала?       — Не нужно быть гением, чтобы понять это, мой дракон. Она единственная, кто мог бы причинить мне боль. — блондинка поцеловала его в грудь и улыбнулась. — Спасибо, что пытался защитить меня от этого знания».       — Ты слишком умна для своего же блага, ты это знаешь? — он поцеловал её в лоб и крепче обнял, тяжело вздохнув. — Я найду способ на время отключить твой мозг.       — Удачи. — Люси рассмеялась, прижимаясь к нему и закрывая глаза.       Нацу ухмыльнулся и начал играть с её волосами, чтобы помочь ей уснуть. — Мне не нужно везение, принцесса. У меня уже есть куча идей.