где нас нет горит невиданный рассвет

      эндрю захлёбывается собственной кровью. дышать — тяжело.              не то чтобы в принципе кому-то легко дышать, когда в твоих лёгких дохера крови. да и вообще с пробитым лёгким дышать тяжеловато. эндрю никому не советует.              ну.              перед глазами всё плывёт. уши не то заложило, не то шумит в них что-то.              может, голос, что всё это время нашёптывал ему?.. а он наконец-то прислушался?              привкус крови во рту убивает его.              ха. буквально.              всё плывёт, но он чётко различает лицо нила. натаниэля веснински. нила джостена.              нила--              тот плачет.              как?.. разве такие, как он, могут плакать?.. разве это не что-то потерянное?.. он ж ни разу не плакал...              или эндрю — ничего не замечающий идиот.              или нил — всегда в порядке.              но не сейчас. ой-ой, не сейчас, да?              эндрю хочет что-то — «н-ну х-хоть чё-нить, миниярд, сука ты такая!..» — играет в его голове голос нила-натаниэля-нила — сказать, но вместо этого булькает.              бульк.              нил не даёт ему завалиться, упасть, лечь; эндрю сидит. опять же. нил помог — у стены усадил. будто это много решит…              эндрю схаркивает кровь. улыбается.              сердце в груди нещадно тук-тук-стучит.              но гонит кровь только наружу.              бедное. глупое.              — тише. эндрю, прошу тебя, ни слова не говори. я сейчас, сейчас, я...              тут он отключается в первый раз.              а когда открывает глаза, нил до смешного отливает синевой — паникует.              эндрю моргает.              руки нила — красные. дрожат.              липкие.              в его крови.              эндрю немного стыдно за это. самую малость. может быть.              нил убирает одну руку с его груди; эндрю в очередной раз делает сиплый — да булькающий, буль-ка-ю-щий! — вздох.              бульк-хрип.              — эндрю, — нил рыдает. рыдает. о, ну прекрати, рыжик, кролик, рыжий кролик. ти-и-ише-э! «не знал, что ты так можешь. плакать. так. и из-за меня. шутишь, а?..» — прошу тебя, ты...              «не надо», — хочет он сказать. не надо.              «так же лучше, разве ты не знаешь? не понимаешь?»              — р-разве-э, — хрипит он. ему не страшно. совсем. а нил, кажется, считает, что должно бы. иначе почему его глаза цвета голубого виттельсбаха полны ужаса и паники? ай. кажется, он подцепил от кевина что-то историческое. заразу. — разве так... не лучше?              — ты умираешь, дрю! ты умираешь!              дрожат руки, дрожат губы, дрожит голос. у нила.              эндрю, похоже, в какой-то момент опять теряет сознание (или просто теряется) — на секунду или две. или минуты — две. три?.. потому что в следующий раз, когда он ощущает себя, то нил трясущейся как у нарка рукой шарит по его карманам. наркоман же, шаришь? эндрю разбирает веселье. вторая рука нила всё зажимает ножевое.              и дырку.              ещё в самом начале нил сказал, что, кажется, задета подключичная артерия. по касательной — нет? а ведь эндрю свезло ещё и меж рёбер получить. эндрю радостно булькает, поднимая тряскую руку — чтоб нилову накрыть. та падает. вот же… сука. не рука. слабость.              а нил… нил до того сказал — про артерию, — как скатиться в истеричную панику, что эндрю скоро помрёт.              смешной же.              ну... эндрю слишком отчаянный — сегодня! да, да, да! — чтобы радоваться этому.              так лучше.              он так, так устал за все эти годы.              сраные. блядские. ненавистные. три ебучих года.              видеться раз в год, на ёбаный хэллоуин. серьёзно. серьёзно! в рот. он. его. ебал.              не то чтобы он специально полез в драку.              неа.              просто после нила неприятности возлюбили жарко и страстно его. видимо. или всё это — закономерный итог этой дерьмовой истории, вымаливаемый у богов-которых-нет.              два ублюдка сбежали сразу, стоило им увидеть-понять, куда да как один из них попал. или оба?..              эндрю так, так рад впервые за жизнь, что он грёбаный коротышка.              перед глазами танцуют весело мушки — туда-а, сюда-а… нил шевелит губами. слов не слышно. видно, опять проблемы со слухом. эндрю моргает — тяжко, медленно. опять в отключке?.. был? или есть?              ой-й.              спасибо и аарону: эндрю тож-же знает-помнит-понимает, куда ранен. и нилу. куда ж без него?              никуда.              уже никуда. в никуда.              кровью захлебнётся, стал-быть.              пневмоторакс. гемоторакс? что-то.              ники где-то в клубе. аарон — с ним.              и никто из них не знает — ещё, — что на эндрю напали два мудака, в начале вечера прицепившиеся к ним. укуренные они были, что ли?..              им не понравилось, что и как им эндрю сказал, как их отбрил.              «уёбки», — думает эндрю.              — уёбки, — говорит нил. и вот, вот оно! разве они не идеальная пара? нил наконец-то находит телефон. он набирает цифровой код, пока эндрю смиренно ждёт своей смерти. ему даже интересно, как это будет ощущаться?.. пока — не очень. — тебе ещё столько жить, твою мать, а ты хочешь сдаться?! ты — мудак, эндрю! мудила, блядь!              — ты ж знаешь, — булькает-хрипит эндрю, наблюдая, как нил рыдает и материт его, и набирает номер ники. на что он только надеется?.. его же... ах блядь, точно. сегодня же хэллоуин, в рот его еб...              — эндрю? — слышат они ники. голос весёлый. ой-ой. — ты же курить вышел?.. что та--              — ники, чёрный ход.              кузен сразу настораживается:              — ты кто и где эндрю?              эндрю закрывает глаза и улыбается перепачканными кровью губами.              скоро.              — и вызови 911!              о. эндрю даже не собирается напоминать, что нил мог бы сделать это сам. мог бы?              — да нет, да быть не может... нил?!              — 911, ники, блядь! у него ножевое, его лёгкие... он задыхается, ники!              — н-не... не рыдай, рыжик.              — заткнись! — вся злость, вся боль голубого виттельсбаха вновь обрушивается на него. краси-иво.              — это розыгрыш?              — хэммик, я тебя самолично убью, если ты сейчас же не позвонишь и не притащишь сюда свой тощий зад!              — он не пиздит, ники. — ого! выходит без хрипов и задыханий. а, нет. рано радовался.              — твою м-ма... сейчас, я... сейчас. нил. о боже. боже. эндрю! — в голосе ники — паника.              а нил всё плачет и плачет.              сука.              — сколько времени? — спрашивает — ну или булькает, — когда ники отключается — чтобы, наверно, набрать 911?              — без трёх полночь.              нил плачет, а глаза — не красные. просто слёзы льются и льются, и подсвечивают его глаза. так... красиво.              — нил. хэй, нил. не надо.              — я не хотел, чтобы это было так, дрю… не хотел.              — знаю.              всё он знает.              и что один из уёбков мазанул по крупному сосуду, другой скользнул меж рёбер, что он не хотел даже защищаться особо. и что смертельно это всё. и что как ни зажимай нил рану — лучше не станет.              эндрю так заебался жить, зная, что нила с ним нет. в этом мире.              — думаешь, я был счастлив без тебя? — эндрю наконец-то накрывает окровавленную руку нила своей. он впервые за эту ночь прикасается к нему сам. впервые рука нила не ощущается прохладной. наоборот. его кожа будто горит. или это эндрю холодно?.. он старается говорить чётко — хреново выходит, а. спасибо, что хоть взгляд больше не плывёт. или это только с лицом нила так? — три года, нил. и видеть тебя раз в год считанные часы. ты жесток, кролик.              — ты специально, да? — пальцы нила сжимают, сжимаются под его.              да.              нет.              — нет. я точно это не планировал.              бульк.              нил внезапно успокаивается.              смирился, а, кролик рыжий?              зайка.              — пиздишь. ты пиздишь мне.              или нет.              он знает. эндрю понимает, что нил знает, что он не собирается бороться, хвататься всем, чем можно, за жизнь.              — почему тогда ты не побежал за ники? — он обязан спросить. да и ну, интересно и впрямь.              — а если бы ты умер? один? — голос срывается. ядерный голубой искрится болью.              ах. так он…              — не хотел меня бросать?              — не хотел. я умирал в одиночестве, дрю. и точно не хотел, чтобы и ты…              эндрю улыбается. губы, наверн, синие?.. нил склоняется к нему, лбом о его лоб касается. закрывает глаза.              эндрю поднимает вторую руку и зарывается в пожар кудряшек. пальцами первой он всё держится за нила.              — прости за это, — хрипит тихо.              — не за что извиняться. я всё ещё хочу, чтобы ники успел, — нил говорит спокойно и смотрит печально, но — смиренно. смирился-таки крольчонок. — у тебя есть жизнь, дрю. у тебя есть семья. а мы бы… мы бы встретились. рано или поздно. и я точно не хотел, чтобы и ты умер в этот день.              нил шепчет, шепчет, шепчет ему в губы, не чураясь крови, кровавых хрипов, зловония железа. хотя ему ль бояться?              — я не могу без тебя, — откровенничает эндрю. перед смертью-то можно.              нил хрупко-ломко улыбается, закрывает глаза и медленно-нежно трётся носом о его.              славно. нил наконец-то смирился, что…              — ненавижу тебя, дрю.              эндрю ему не верит.              он верит его боли, надрыву во всём нём.              всему верит.              кроме этого.              — скоро, рыжик. я чувствую.              головокружение, слабость — сильнее. сердце вообще похоже на объевшуюся колибри — бьётся тяжело и быстро. холодно.              — я тебя не оставлю, — нил касается его губ своими, чмокает мягко. — никогда.              — будешь тут, когда?..              — конечно. — голос нила полн обещания и соли — слёзы и туда просочились.              эндрю закрывает глаза, кашляя-плюясь кровью. теперь тёплые прикосновения нила внушают надежду.              три года назад, ровно, нил умер.              умер, оставил его существовать — не жить.              без этого рыжего бегунка, этого горячо любимого идиота. зайки-крольчонка. тьфу.              без себя.              эндрю нашёл его, когда он долго не возвращался.              не так.              он должен был быть с ники.              но ники вернулся один.              они подняли на уши весь клуб, обыскали всё. а нашёл его эндрю.              с перерезанным горлом.              немного дальше, чем находятся они вдвоём сейчас.              это знак — так суждено.              просто кто-то из конченной семейки нила решил, что…              сознание мутнеет.              обрывается.              — дрю, — зовёт взволнованно нил. — дрю?              опять плачет. дурак.              — неужели не получилось?! — в голосе его чистейшая паника — чище, чем когда только это всё началось.              эндрю открывает глаза.              он почему-то стоит — стоит! — позади нила. он смотрит, как того опять начинает колотить.              в голове тем временем знатно проясняется.              на миг эндрю счастлив, что умер, что теперь они снова вместе. и миг длится, длится, длится и длится.              кто бы знал, что эндрю настолько саморазрушителен?              он знал, нил знал.              нил умер три года назад в этом клубе, построенном, как выяснил эндрю, на старом, древнем даже, кладбище. в годовщину смерти, когда он встретил вроде бы живого нила, пришлось поискать информацию. потому что это мягко говоря странно — увидеть совершенно точно мёртвого человека в живых. видеть его, говорить с ним. касаться. и всего на несколько часов — до рассвета.              когда на следующий год всё повторяется, эндрю накрывает жуткой надеждой и таким же жутким в своей сути желанием.              почему-то это работало как в пятом сезоне ahs. только как-то косо и криво.              но ему так, так насрать. главное — работало. остальное эндрю совершенно не ебало. ведь если он мог таким образом встречать нила… что ж. он это примет.              и поэтому он не говорит братьям об этом.              иначе аарон, милый-тревожный аарон, упёк бы его в дом скорби. в пси-ху-шеч-ку бы упёк.              мысли проносятся шанхайским маглевом , пока эндрю жадно смотрит на нила. всего секунда или две. в этот раз точно секунды.              он вытягивает руки перед собой. чистые. не дрожат. шарит по ключицами, груди. цел.              он делает шаг, другой, кладёт руку на плечо нила. тот взвивается, оборачивается.              опять виттельсбах в воде.              — дрю, — звучит надломленное, но облегчённое.              эндрю стискивает нила в объятиях, вжимает в себя. кидает быстрый взгляд на своё тело. глаза закрыты — нил постарался? отмечает мельком, что выглядит он ужасно. ну да, блядь. кровь никого не красит, если она не внутри.              — я теперь здесь. здесь, нил.              нил ощущается тёплым. больше он не светится тем потусторонним голубым. наверно, теперь они оба — такие? светящиеся и холодные?..              — эндрю! — они слышат голос ники и аарона, что врываются в место за клубом. их голоса, их вид пронизаны паникой.              — боже, — ники дрожаще смеётся, когда видит обнимающихся нила и эндрю. они так и не оторвались друг от друга. — я думал, ты… вы пошутили?.. нил, дорогой, — эндрю напоминает себе, что не говорил им о ниле. он качает головой на вопросительный взгляд рыжего кролика. «не говорил». — ты не считаешь, что для шутки с твоей смертью три года — это охуительный перебор?              у ники на лице облегчение вперемешку с шоком. он хочет рвануть к ним и даже делает шаг, но его останавливают.              — ники… — сдавленно говорит аарон и сглатывает. он дёргает их кузена за рукав.              — подожди, аарон, я…              — ники, — зовёт аарон настойчиво и уже твёрже дёргает его. — посмотри…              — что?.. куда мне… — он захлёбывается словами — будто его битой в живот ударили.              ага. они видят тело.              его тело.              а нил в его объятиях трясётся, дрожит, стискивает руками — отпустить не может.              «перепаниковал», — думает мягко эндрю и касается его виска губами.              — я умер, — шепчет ему эндрю. — я умер, — говорит он громче уже для братьев. — как и нил.              — что… что тут происходит? эндрю?              аарон дышит часто.              эндрю стискивает челюсти и с сожалением отрывается от нила.              у аарона вот-вот начнётся паническая атака, и…              он подходит к нему, осторожно обхватывает его плечи и прижимает к себе. аарон от такого проявления чувств замирает. эндрю колет сожаление, что при жизни он слишком редко проявлял к этим двум свою привязанность.              кто бы мог подумать, что после своей смерти сожалеть об этом будет именно он?              — тише, аарон. тише.              ники замер, смотря на его тело.              — что?.. эндрю, что это такое?              — помнишь тех двоих, что пристали к нам сегодня в начале вечера? — аарон кивает. его руки стискивают его талию, не желая отпускать. — я вышел покурить, а они… — эндрю вздыхает, — они меня нашли.              — эндрю, — нижняя губа ники дрожит, когда он наконец отводит взгляд от его тела. он смотрит на нила. — нил? нил, скажи, что вы всё это выдумали. скажи, что это ваше странное и стрёмное понятие юмора, запоздалый первоапрельский розыгрыш. скажи мне! — ники срывается, кричит. нил мнётся, но подходит к нему неуверенно. ники буквально падает на него и вздрагивает, когда до него доходит, насколько нил холодный.              ну… да. эндрю в тот, первый, раз тоже… охуел.              аарон в его руках дрожит.              — прости, ники, — нил улыбается — грустно, горько, со слезами. — но не могу.              — как это возможно? — шепчет аарон, смотря то на него, то на нила красными заплаканными глазами.              — не знаю, — отвечает тихо эндрю. нил ему вторит. — просто это место… каждое тридцать первое октября здесь особенное.              после этих слов в голове аарона что-то щёлкает.              он отшатывается, сжимает челюсти так, что ходят желваки. на миг он выглядит злым — нет, разъярённым, — но его плечи быстро опускаются в поражении.              — я догадывался, что этим всё и кончится… вы же как склеенные… были.              нил что-то говорит ники; того трясёт от рыданий. в какой-то момент он кивает, отлипает от нила и, шатаясь, подходит к ним с аароном.              эндрю освобождает одну руку, втягивает ники в эти странные, двухмирные объятия.              — ненавижу хэллоуин, — хрипит ники. — сначала нил, теперь ты… нил? ты знал, что эндрю нашёл с помощью твоего дяди тех, кто тебя… убил?              эндрю морщится. нил округляет глаза и смотрит.              кивает.              нил закусывает губу, отводит взгляд.              — как думаешь, он поможет нам и с… с… с этим? — аарон сдавленно всхлипывает. быстро он… эндрю смутно горд.              нил в бледном подобии улыбки кривит губы.              — да.              — ты так уверен?              — это эндрю. конечно он поможет. только не стоит ему говорить об, — он запинается, кусает губы, бегает взглядом. кро-лик. — об этом.              — хорошо, — шепчут братья. смиренно. — хорошо.              нил приближается к ним, касается костяшками пальцев его поясницы. эндрю прикрывает глаза.              ещё немного, и здесь будут парамедики. и, вероятно, копы. им ещё нужно обсудить, как и что говорить.              успокоить — будто это возможно — братьев.              тяжёлая, тяжёлая ночь.              но нил…              до рассвета несколько часов.