Часть 1

Вероятно, по мнению Самолета Пронзающего Небеса, самым сложным в перерождении было не то, что Мобэй избивал его чуть ли не каждый день. Скрывать свое предательство тоже было не очень сложно, в обычное время его боевые братья и сестры - как же ему сложно называть их так, кроме Му-шиди, он хороший - не обращали на него ровным счетом никакого внимания. И даже не попытки не сдохнуть в детстве, потому что его родители все такие же мудаки, какими они были раньше, только в этой жизни они зашли дальше и выгнали пятилетнего сына в мороз на улицу. Вернее, его выгнали из дома зимой. И вот здесь начинается самое интересное. По хорошему, по правилам этого мира, маленький мальчик, впервые оказавшийся на улице, должен был умереть. Но, видимо, мелкий подонок, который в будущем станет предателем, бросившим собственный орден на смерть, не очень-то и хотел умирать. Иначе как объяснить то, что Самолет вселился в тело полумертвого, но все еще живого человека и теперь делит с ним одну оболочку на двоих?! Несправедливо! "Ой заткнись, как будто мне нравится находиться вместе с тобой здесь" "Не нравится - проваливай! Я твой создатель, это тело практически принадлежит мне на основе авторских прав!" "Да, да, конечно. Только вот ты, бог наш и создатель, даже сделать ничего не можешь" "Это все Система. И вообще, где твое уважение к своему отцу?" "Там же, где этот мудак сдох" "Убийца" "Соучастник убийства и его организатор" "Он заслужил" "Согласен" Вот примерно вот так и проходят их диалоги. Не все, конечно, но большинство. Но это все равно не прибавляло подонку Шан Цинхуа баллов расположения. Он все тот же мудак, хоть и не такой самовлюбленный, каким мог быть. А еще они делили одно тело на двоих, и это довольно странное чувство, ибо они действительно ДЕЛИЛИ тело НА ДВОИХ. К счастью, это было не так, как в некоторых фильмах, где два персонажа владеют каждый своей частью тела и пытаются сосуществовать вместе, нет. Самолет и тогда еще не Цинхуа просто постоянно менялись. Скажем, с утра Цинхуа спокойно управлял каждый своим действием, а в девять вечера они резко меняются местами, и вот уже Самолет получает контроль. И эта смена состояний происходила неожиданно для них обоих и без их желания. Однажды они поменялись местами около девяти раз за две минуты. Это было просто отвратительно. И была еще одна важная причина вражды между ними. Мобэй-цзюнь. "Этот ублюдок..." "Заткнись" Так вот. Во время одной из миссий, в тот период когда они были внешним учеником пика Аньдин возрастом около семнадцати лет, они управляли повозкой. Их мудаки-шисюны были их мудаками-шисюнами. В тот момент телом управлял Шан Хуа, поэтому он без стеснения огрызался на старших, один раз даже накричал на них и кинул в них камнем. Они едут, едут себе спокойно, трясутся от кочек, Хуа матерится из-за жары, как вдруг повозка резко остановилась. При чем ее так тряхнуло, как будто что-то сломалось. Цинхуа, порядком разозленный этим днем, спрыгнул со своего места и начал осматривать колеса на признак повреждения. У них обоих чуть сердце не остановилось, когда они увидели, что одно колесо примороженно к земле. Летом. В такую жару, когда все лужи высыхают за палочку благовоний... И именно в эту секунду мир решил, что Самолет должен начать управлять их телом! И проблема была даже не в том, что он склонил колени перед демоном и умолял его не убивать их! Нет! Хуа сам не планировал подыхать, он бы, возможно, сделал так же. Подонка-злодея жутко бесили две вещи: Во-первых, какого хуя Шан Хуа спас его, хотя тот пытался его убить, а во-вторых, почему он не заявляет свои права и лебезит перед этим самовлюбленным куском дерьма?! Отвратительно! Такое отношение оригинала к его характеру всегда злило Самолета, но он никогда не показывал своего раздражения, вызывая у Хуа еще большую волну раздражения, ибо какого хрена ты, слабохарактерный идиот, не можешь перечить даже тому, кто находится в твоей голове?! Ох, это так сильно вымораживало несчастное кареглазое пушечное мясо. Автор испытывал какое-то несравнимое моральное удовлетворения, слушая его возмущение. А еще от этого разливалось по телу непонятное тепло, хотелось улыбаться. И пусть он понимал, что говорят ему такие слова только потому, что Шан Хуа не нравилось то, как он обращается с их телом, но это никак не мешало радоваться. "Угх, с кем ты разговариваешь?" "Не твоего ума дело, идиот" В основном их двойное сосуществование не приносило никаких проблем, кроме вышеперечисленных. Но также проблемы были и у тех, кто находился рядом с ними в момент перемены мест управленца телом. *** Мобэй искренне был уверен в себе, в своих силах и способностях. Он знал, что он силен, красив, величественен и умен. Все вокруг знали об этом, и никто не смел спорить - слишком уж велик был страх перед его гневом. Почти никто. Кроме одного человека. К этому человеку, чье имя он даже не стал изначально запоминать, у Мобэя было крайне двоякое отношение. Он был... Мерзким? Нет, совершенно нет. Просто... Он не думает, что может нормально описать свои чувства, но... В одно время этот человек был каким-то... Более приятным, что ли? Он старался во всем ему угождать, никогда с ним не спорил, всегда выполнял все его желания, делал всю работу и плакал. Он постоянно плакал и цеплялся за его ноги. Он был тем самым подпевалой-предателем, который ни за что в жизни не посмеет перечить Мобэю и будет целовать его ноги, если понадобиться. А потом он мог в какой-то момент резко стать абсолютно другим. Этот абсолютно другой человек никогда перед ним не лебезил. Он вел себя так, будто он здесь хозяин. В ответ на требования Мобэя он мог посмотреть на него как на уродливую плосконогую скалозубую ящерицу. Премерзкие существа, обитающие в бездне. Просто отвратительные. Этот другой человек, конечно, соглашался работать над документами, но вполне мог послать его, великого Мобэя, куда подальше отборным матом, сказав, что если он такой тупой и бесполезный, то не править ему землями Севера и ему, Цинхуа (?), мерзко само осознание того, что он служит такому мусору. И он никогда не молил о пощаде, переносил все. А потом мир как будто наказывал Мобэя и у того, случалось несчастье в жизни. Он раздражал. Слуга-предатель не нравился Мобэю. Так почему же он не избавился от него? Чтож, как великий воин, он с ужасом признает, что переход от "Ваше Высочество, прошу вас, сжальтесь над этим слугой, я больше никогда не посмею так поступить" до "Заткни свой рот и слушай меня, тупое животное" его возбуждал. *** Юэ Цинъюань, Шэнь Цинцю, Вэй Цинвэй и вся остальная секта Цанцюн искренне веровали в одну вещь - их шиди, шисюн, шишу и шибо одержим злым духом. Причем этот дух на протяжении уже очень многих лет не может захватить тело их боевого брата. И слава этому! Если бы он смог получить тело, то на Цанцюн настал бы такой хаос! Ведь этого духа даже изгнать не получается, не в обиду Вэй Цинвэю, он хорошо старается, созданный им меч работает просто прекрасно, но не на Шан Цинхуа. И вы только представьте! С ними должен жить их хороший, добрый и отзывчивый боевой брат, который всегда рад помочь и никогда не бросит... - Словом, бесхребетная тряпка, которую вам удобно использовать. - Шисюн, помолчи пожалуйста. Если для тебя он и выглядит тряпкой, то это только твое мнение. - Шиди, шимэй, давайте успокоимся и продолжим наш совет. Так вот. Брат, который всегда рад помочь и никогда не бросит в трудную минуту. И злой дух отбирает у них этого брата! Он захватывает его тело и творит поистине ужасные вещи! - Шиди просто отказал заказывать огромную кучу новых платьев для твоих учениц, это не такая уж и проблема. В секте нет столько денег, чтобы оплачивать твои расходы. - Ах ты! Да на тебя уходит больше денег! Кто постоянно разрушает города и древни?! А чьи ученики все время разносят то площадку, по ворота, то лестницы, то чужие пики, то... - Молчать! Все заткнулись. Дух отказывает им в их просьбах, посылает к черту на куличики - где это, что это никто не знает, их шиди и шисюн, вроде как, чужеземец, - и требует с них каких-то важных документов. А если он не выполняют его требований, то он урезает им бюджет в три раза! И ничем это не обусловливает! - Да, я такой злой и ужасный, ай-яй-яй. Все обернулись. Цинхуа, с самым спокойным видом на всем белом свете, сидел за столом и пил чай. Или вино. А может быть и яд. Этого подонка не брала ни одна отрава, они проверяли. - Шисюн... - Как давно ты здесь? - С самого начала, - мужчина вхдохнул. "Не смей этого делать" "Ты мне не указ" "Я сломаю себе руку" "Тебе тоже будет больно, так что нет, ты этого не сделаешь" "Зачем нам вредить им?" "За то, что Шэнь-шисюн назвал нас бесхребетной тряпкой, а они, хоть и спорили, но все были согласны. Они заслужили мести. Кроме Му-шиди, он мне нравится" "Ты меня бесишь" "Ты меня тоже" - Мои дорогие братики и сестрички, - Цинхуа улыбнулся - Вам пизда