Часть 1

Холодный дождь моросил, смывая последние остатки солнечного света. Каждая капля, падая на землю, напоминая о невыполненных обещаниях и потерянных надеждах. Вдалеке слышался шум приближающегося грома, добавляя ещё большей тоски городу. Желание проводить концерт исчезло с хорошей погодой. Сейчас было желание закутаться в тёплое одеяло и спать весь день. Захотелось спокойствия а не слушать шумную публику ждущего своего любимого артиста, Глеб предложил отменить концерт, но организаторы сказали провести этот концерт и валить домой, для них он был почему то важным Глеб так и не догадался почему может из-за прибыли? Хотя было уже всё равно. Сразу вспомнился и Сидорин, их посиделки на кухне, разговоры, они могли вместе молча сидеть, наслаждаясь компанией друг друга. Казалось, что каждый звук был важнее слов. Он снова и снова ловил себя на мысли, что именно это спокойствие и уют, которые он испытывает рядом с Серафимом, заставляют его понимать, что именно в этом он и нуждался, Глеб бы без проблем позвонил Серафиму и поныл как ему плохо, но только сейчас не тот год когда они могли общаться и созваниваться каждый день, общение у них не такое как раньше, они перестали даже пересекаться, оба стали очень занятыми тур, работа, записывание песен, и так по кругу. Сердце тяжело вздыхало от безысходности; каждый момент, проведённый вместе, казался вечностью, которую теперь не вернуть. Скучание напоминало о Серафиме, как старая рана, которая всё не может затянуться, он не мог контролировать воспоминания они сами заполняли его голову, он как-будто оказался в капкане в который сам ранее залез. Он помнил его, как он невзначай искал глаза этой кудряшки среди толпы, как смеялись до слёз и делились мечтами и сокровенными страхами. В те моменты казалось, что весь мир вокруг не имеет значения, голос Серафима, как тихая мелодия, уносил Глеба далеко от повседневности, и в те моменты он осознал, что Серафим для него стал чем-то большем, чем просто друг. Казалось что они вечность знакомы, они могли проговорить всю ночь обсуждая кого только можно. Теперь же оставались лишь холодные теневые следы того, что когда-то было. Общение прекратилось так что оба и не заметили как начали отдаляться. До концерта оставалось по больше часа. Но хотение провести его так и не вернулось. Мысли кареглазого перескакивали от страха к надежде, создавая замысловатый танец. Взяв в руку телефон, он заколебался между "позвонить" и "отложить на потом, как нибудь после концерта", но в душе – есть невозможные пробелы, которые лишь разговор способен заполнить, Глеб же это понимал. В конце концов, решимость взяла своё и подтолкнуло откопать номер Серафима и всё таки решиться на звонок, он нажал на кнопку, и неожиданно, каждый гудок доносящаяся из динамика телефона вызывал волнение и ожидание чего то грандиозного. Пока шли гудки дыхание сбилось каждый гудок был как удар током, разряжающий напряжение, которое копилось в нём почти целую вечность. Глеб одновременно и боялся и хотел услышать его голос, Викторов сжимал телефон в руках всё сильнее и сильнее пока время близилось к началу разговора почему то он был уверен что Серафим непременно возьмёт трубку, но волнение всё равно нарастало. Он чувствовал, как щеки пылают, а желудок скручивается в тугой узел. А что, если он всё таки не ответит? А что, если он разозлится? А что, если он не захочет со мной разговаривать? А что если я ему помешаю? А что если всё пойдёт не так как нужно? Глеб не мог себя не накручивать после этого захотелось сбросить вызов и оставить всё как есть, но тут послышался такой родной голос, голос который он неслышал уже очень давно. — Алло? — послышалось в динамике, кажется он спал, голос был заспанный, Глеб из-за этого непроизвольно улыбнулся, а сердце забилось быстрее они и вправду давно не разговаривали. — Привет Сим... Д-давно не общались? Он не мог говорить без заминок было супер сложно сделать этот шаг и всё таки начать выдавливать из себя слова. – Глеб, брат, как ты? Сколько времени прошло, неожидал тебя услышать. Кудрявый не видел Серафима но понял что тот улыбнулся. Он бы хотел увидеть эту улыбку ещё раз. – Плохо. Сим, можешь приехать? Он знал что Серафим не в туре, а сидит себе у себя в квартире с котами, ранее менеджер ворковала о том что бы позвать мукку на концерт как секретного гостя, фанаты бы завещали от такого события, но всё пошло не по плану и концерт с Серафимом решили отложить как идею на следующий тур а может быть и не следующий. Мысли о том, что он может отказаться приехать, навевают на сердце тяжелую тоску. Каждая минута тянется, как вечность, и он понимает, что ожидание становится невыносимым. Глеб представил, как они встречаются, как разговор заполняется смехом и нежными взглядами, но страх отвержения залезает в него, как холодный ветер, проникающий сквозь самые тонкие стены его спокойствия. Он рисует в воображении разные сценарии: бесконечные оправдания, неизменное "прости". Каждое "неизвестное" становится ядом для кудрявого и обжигает всё живое в нём. Он чувствует, как змеи обвивают горло, как удавка, точащаяся на суете мыслей. Невозможно предугадать его решение от этого и появляется страх отказа. Эта неведомая весомость нависает над ним. Нежелание проводить концерт с холодным светом в тёмных как дыра карих глаз — наполняет Глеба ещё большим страхом. Ждать или смириться с возможностью разочарования. Серафим молчит несколько минут, всё обдумывает за это время Глеб успевает несколько раз взглянуть на телефон чтобы проверить не сбросил ли тот. Он пытается отвлечься, но каждая попытка обмануть себя же оказывается безуспешной. Взор падает на часы. Казалось бы, всего лишь секундные стрелки для всех но для Глеба — напоминание о том, как быстро уходит время. Сердце стучало так, что, казалось, его слышно даже за стенкой гримёрки. Прошло всего каких то 3 минуты но для Глеба они длились вечность. Серафим всё же ответил. Наконец, после, казалось, бесконечного ожидания, прозвучал его голос – мягкий и такой знакомый. – Конечно братик. Столько времени не виделись. Но разве у тебя сейчас не концерт? После сказанного им сразу же спало напряжение, сменившись волной облегчения. По шорохам и шуршанию он понял что тот начал уже видимо собираться. – Концерт. Поэтому и езжай быстрее. Непроизвольно, не сдержав своих эмоций, он улыбнулся. Эта улыбка, была такая нежнаяна что на душе начали петь птицы, расправляя его плечи и освободив его от тяжести будней. Звонок продолжал звучать, привнося в его жизнь легкость, которая облекала его в огромный кокон счастья. – Кидай адрес, буду через 20 минут. Глеб скинул разговор и отправил ему адрес где и должен был проходить концерт. Этот звонок и именно этот момент наполнил его душу ожиданием, непонятным, но знакомым. Душа пела и радовалась. Пожалуй, это была не просто мелодия. Это был зов чего-то нового, обещание перемен, которое, подобно волшебству, могло изменить его жизнь. И именно в тот миг он понял, что иногда улыбка появляется в самых неожиданных ситуациях, как и понял что такой серый день уже и не хочется провести одному так точно, хочется провести его с Серафимом, который вот уже едет к нему забрать к себе домой и укутать тёплым пледом, подать горячий чай и долго разговаривать, исправляя этот промежуток времени когда они не общались, теперь он чувствовал, как тяжесть с его души постепенно уходит. Мысли о встрече с Серафимом наполняли Глеба радостью и предвкушением встречи. Как только кудрявый увидел знакомую машину за окном, все терзания и проблемы растворились в воздухе. Сердце кареглазого забилось быстрее, и внутри возникло чувство умиротворения. Эта встреча не только собирала Глеба по кусочкам, но и давала возможность понять что кому то он остался нужен даже в такой момент когда он просто позвонил спустя столько времени и сказал приехать. Для него это не просто возможность вновь увидеть Серафима, а целая новая глава, но уже в их истории.