Часть 1

— Посмотрите-ка! «В селе требуюца услуги пол-лодинов лыцарей и прочих убивцев нечисти всякой и свабадителей нурода прастога очень просим помагити людечки добрыя», — с выражением, подчеркивая каждое просторечие и ошибку, зачитал Тейн со столба-указателя. Билл, уже успевший направить лошадь по другой дороге, нехотя потянул за поводья и вернулся назад, на перекресток, чтобы послушать о находке чародея. Нужная им дорога была широкой и ухоженной, все ямы засыпаны, едь не хочу. Вторая же больше походила на полузаросшую тропу, которая, как подозревал воин, вела не в село, а в деревушку из трех дворов-свинарников, где отродясь не происходило ничего интереснее и серьезнее свинских родов. Дело, к тому же, шло к вечеру, и ему, как и коню, страшно хотелось добраться до ближайшего постоялого двора и избавиться от седла хотя бы на несколько часов. Но увы — чародей сиял, как начищенная монетка, учуяв даже не поживу — возможность изучить какую-нибудь нежить, а паладин, главный адресат объявления, явно проникся такой трогательной и искренней просьбой о помощи. Его лицо приобрело то самое чуть блаженное выражение, которое трансформировалось во что-то куда менее святое и куда более инквизиторское, если порыв храмовника не оценивали по достоинству. Практичный и уставший рыцарь пребывал в плачевном меньшинстве. — Далеко хоть? — тоскливо спросил он. — Да там и заночуем, мы же странствующие рыцари, прибывшие избавить несчастных крестьян от зла, — беспечно отозвался Тейн. — Нас там наверняка и накормят, и напоят… — Нас в Кронберге ждут, — уже сдавшись, пробормотал Гилберт. — Король Марк, конечно же, не попрекнет нас помощью его верным подданным, — изрек Кристиан. «Как крышкой гроба хлопнул», — подумал Билл и посмотрел на горизонт. Уборка урожая в Дарионе только-только закончилась, и, хотя кое-где в полях еще оставались забытые колоски, а в садах — поздние фрукты, самая шумная пора года для крестьян уже улеглась. Темнело сейчас тоже быстро и рано, и хорошо, если они успеют добраться до злосчастной деревни раньше полной темени, когда лошади рискуют переломать себе ноги. — Поехали, — вздохнул воин, направляя коня по узкой дороге. Ехать по ней приходилось в ряд, и если Тайлер ехал в царственной тишине или религиозном трансе, то замыкавший процессию колдун ни на минуту не переставал проговаривать классификацию нежити. Это был его новейший способ действовать на нервы Шивариусу с Тригиусом и развлекаться самому: существующая система вдруг показалась ему слишком куцей и потому неадекватной, поэтому он взялся за создание своей собственной. Чародеи-то могли прятаться в своих башнях, а вот Искателям приходилось иметь с ним дело каждый день. Опасения Билла сбылись только наполовину: добрались до села они как раз в тот момент, когда краешек солнца исчез за горизонтом, и ночь начала отвоевывать территорию. Но насчет «деревеньки из свинарников» он совершенно не угадал. Когда-то, наверняка во времена незапамятные и, возможно, еще и не дарионские, здесь располагался замок, вполне себе роскошный, к которому и прилегала деревня. Увы, история обошлась с чьим-то имением жестоко: даже в слабом освещении, которое милосердно скрадывало детали, воин разглядел и полуобрушившиеся башни, и осыпи на месте фрагментов стен, и даже искривившиеся кованые ворота. — Интересный дизайн, — заметил Матиуш, щурясь на них сквозь пленку заклинания сумеречного зрения, и Билл понял, что искривленными они были всегда, а не стали такими в результате жизненных обстоятельств. Поселение близ замка не пришло в такой же упадок, но явно и не процветало, как иные торговые города на оживленных дорогах. Если на то пошло, он казался не то замершим, не то ждущим чего-то — интереса в себе, удачного момента. Более-менее целые, но потрепанные дома в несколько этажей, где-то недавно покрашенные, где-то в струпьях старой краски; когда-то несомненно красивые, но сейчас поблекшие, потускневшие и укутанные в тени. Прохожие, несмотря на поздний час, еще имелись — все в старой, даже старинной, но хорошо сохранившейся одежде. Билл был хорошо знаком с таким стилем: когда предки покупали вещи исключительно хорошего качества, они служили долго и всей семье, тогда как бедняки покупали дешево, но уже через год были вынуждены искать замену. Он однажды нашел такую теорию в книге и был в восторге, что даже такая житейская мудрость попадала в литературу. — Эй, добрая госпожа! — жизнерадостно окликнул Тейн женщину в тяжелых юбках скорее горожанки, чем селянки. — Мы к вам по поводу объявления на перекрестке, про нечисть — это ваше же? — Объявления? — переспросила та. Голос у нее был крестьянский — хриплый и чуть грубоватый, выкованный тяжелой работой и командованием домочадцами. Билл окончательно утвердился в своей теории. — Ах да… Это вам к градоначальнику, он писал. — Не старосте? — заинтересовался паладин, явно припомнив исключительную орфографию послания «несчастных селян». — Он считает, что это ему больше подходит, — сообщила женщина. — С замком-то… Мы ж раньше почти городом были. — Охотно верю, — вежливо поддержал Кристиан. — А как к градоначальнику проехать, не подскажете? Вместо ответа она махнула рукой в сторону видневшейся в конце улицы площади и заспешила дальше, не дожидаясь благодарности. К семье, наверное, подумал Гилберт. Урожай-то убран, теперь надо всякие соленья-варенья готовить, чтобы не испортился. Площадь оказалась выдержана в том же стиле, что и уже увиденные ими улицы: старая, местами щербатая, но вполне себе приличная брусчатка, такие же дома в два-три этажа с нависающими балконами, в центре — старый, неработающий фонтан с одноруким херувимом. Воды в фонтане, как Искатели убедились, тоже давно не было, если не считать совсем небольшой лужи на самом дне, последствие недавнего дождя. — Наверное, господа из замка поставили, — предположил воин, кивая в сторону постройки. — Чтобы было где гулять и продемонстрировать свое благоволение местным жителям. — А они до сих пор о нем заботятся, — заметил Матиуш. — Почему ты так думаешь? — спросил Тайлер. — А почему еще одинокая статуя не будет покрыта во-о-от таким слоем голубиного помета? — прозорливо указал маг. — Первокурсников вечно отправляли его отскребать со всех городских памятников, как вспомню… — На общественно полезных началах? — наивно уточнил паладин. — Вот еще, его потом в зельях использовали, — отмахнулся Тейн. — А вон тот дом, думаю, нам и нужен… Возле него и конюшня имеется. — Сначала постучимся и удостоверимся, что все правильно, — решительно постановил Билл. — А уже потом будем располагаться. Но не успели они подъехать к крыльцу и спешиться, как из дома выскочил высокий и худой, точно жердь, человек неопределенного возраста в пыльно-черном дублете под старину — нет, на самом деле старинном. В свое время даже с претензией на изысканность и дороговизну, наверняка принадлежал если не хозяину замка, то уж его управителю — точно. В уже почти ночном мраке лица его было не разглядеть, но вот голос, когда он заговорил, напоминал старосту Эвтида: — Вы рыцари будете? — Без страха и упрека, — самодовольно подтвердил Матиуш, хотя на деле не был ни тем, ни другим, ни третьим. — А вы градоначальник и автор того прелестного письма на перекрестке? — Он самый, — глуховато, в кулак, подтвердил градоначальник. — Что же у вас с грамотой творится? — мягко попенял ему паладин. — Господа при замке школу держали для детишек, но как ушли — некому учить стало, — развел руками староста. — А потом старый священник из часовни тоже ушел, с тех пор и передаем сами детишкам знания. Меня самого отец мой учил. — А городского мага у вас нет? — заинтересовался Тейн. — Хотя бы низшей степени, чирьи сводить? — Да куда там! — безнадежно махнул рукой тот. — Был один при деде моем, да ему все сплошь энтропия да малефиции были интересны, какой толк от него простому народу? А с тех пор и не присылали никого, а из воздуха колдуну не возникнуть. — Вообще-то… — начал Тейн, явно вознамерившись просветить собеседника касательно телепортации на большие дистанции и вполне естественное возникновение одаренных магов прямиком из воздуха (для неискушенного глаза, конечно же!). — Так что у вас случилось? — поспешил вмешаться Билл, срезав лекцию на корню. — Да замок у нас неспокойный стал, — градоначальник понизил голос. — Всегда тихо было, сколько наши старожилы себя помнят, а с месяц уже оттуда звуки… Музыку иногда играют, зловещую такую… Воет как будто. — Скорее всего, орган, — шепотом сказал Кристиан для Билла. — Тени мы во дворе видели еще, — продолжил староста и поскреб затылок. — Кое-кто клянется, что еще смех слышал и звон, как от посуды. — Что думаешь? Вампиры? — Гилберт повернулся к паладину, их главному эксперту по истреблению нечисти. — Или привидения, — задумчиво возразил маг, как главный эксперт по классификации оной нечисти и практически сам ее представитель. — Как привидения будут играть на органе? — озадачился Билл. — При высокоуровневых аппарициях, от четвертой степени и выше, фоновые звуки являются частью аномального явления, — поучительно сообщил Тейн. — Более того, уровень детализации подобных звуков является важным критерием оценивания степени опасности феномена. Чем громче и необычнее звук, тем легче он отпечатывается на магическом фоне, поэтому органную музыку в таких случаях можно услышать гораздо чаще, чем, скажем… да хоть звуки почесывания головы. Если, конечно, это не связано напрямую с причиной фантомизации души, поэтому звуковой анализ является- — Понял, — вклинился воин. — Я так понимаю, это теория, которую ты собираешься подсунуть Шивариусу, а потом заставишь его принять эту твою новую методику? — А то, — самодовольно хмыкнул Матиуш. — У вас никто не погиб, не пропал за это время? — спросил Кристиан у градоначальника, примолкшего под градом магической теории. — Только овцу волки утащили, больше ничего, но такое у нас бывает, — с готовностью отозвался тот. — Но мы теперь по вечерам не выходим, боимся вупырей и аппариций… Вы помогите уж нам, жить-то страшно! — Вампиры не стали бы целый месяц охотиться так далеко от гнезда, — постановил Тайлер, повернувшись к Гилберту. — Более того, они бы предпочли взять ближайшую деревню под контроль. — Может, мы имеем дело с атипичным поведением… — с надеждой начал Матиуш. — Привидения куда более вероятны, я согласен, — твердо сказал Кристиан. — Предлагаю заняться ими этой же ночью, чтобы не подвергать местных жителей дополнительной опасности и не задерживать наше возвращение в Кронберг дольше необходимого. Уважаемый, мы можем оставить на вас лошадей? — Конечно, конечно… Оставляйте лошадок, не бойтесь! — Мы не боимся, — свысока бросил Тейн. — Я чародей, и все наши вещи защищены заклинаниями. А моя лошадь еще и кусается. В темноте было непонятно, насколько эта не слишком тщательно завуалированная угроза впечатлила градоначальника, но за все время, что колдун ею пользовался, никто на имущество Искателей не покушался. Спешившись и оставив лошадей хозяину конюшни, троица проверила оружие и доспехи, ожидаемо не нашла никаких проблем и героически выдвинулась в сторону замка, его загадочных звуков, старых башен и кривых ворот. К этому моменту все местные жители попрятались по домам, и темные улицы полностью опустели. Билл с Кристианом могли рассмотреть дорогу только благодаря парящим золотисто-зеленым огонькам, которые Матиуш наколдовал даже не задумавшись. Хотя они разгоняли тьму, они вызывали при этом нездоровые ассоциации с зеленым огнем неупокоенных — более того, Тайлер подозревал, что уникальный цвет колдовского огня их спутника напрямую отражал некоторые особенно сомнительные его наклонности. Свет от них не внушал ложного спокойствия, которое могло бы стоить им жизни; он продолжал держать их в тонусе и на самом деле повышал шансы на победу. С окрестных полей в городок вполз густой, призрачно-белый туман, для Искателей окрасившийся золотыми и зелеными искрами. Он приглушал их шаги и бряцание доспехов, гасил дыхание и шелест страниц волшебной книги, которую чародей просматривал на ходу, повторяя какие-то особенно сложные теоретические моменты. Кристиан молчал, и в неверном свете волшебного огонька его лицо было строгим и сосредоточенным. Ограда замка выросла из клубов тумана как диковинный лес, такая же ребристая и темная — своеобразная преграда между мирами. Вблизи ворота оказались похожими на искривленные ежевичные ветви, лишенные листьев, зато снабженные длинными шипами, ничуть не изъеденными ржавчиной. Черный металл кованых створок не блестел, но не от недостатка полировки или иного ухода, а потому, что поглощал свет. В арке над ними, в переплетении ветвей, угнездился темный щит герба, но даже когда один из волшебных огоньков поднялся повыше, сам герб разобрать не удалось. «Сажа», — сообразил воин. И на самих воротах, наверное, тоже. Интересно, откуда? — Что это было? — Тайлер, обладавший самым тонким слухом, первый повернул голову на настороживший его звук. Билл напряг уши и ничего не услышал. Что, впрочем, его ни в чем не убедило. — Похоже на хитин или что-то в этом роде, — подумав, добавил паладин. — В таких замках всегда заводится и менее потусторонняя нечисть вроде пауков, — волшебник равнодушно передернул плечами. — Скорее всего, они и были. Кстати, гигантские пауки почти наверняка имеют магическое происхождение и- — Заглохни, — беззлобно цыкнул Билл и на пробу потряс ежевичные ворота. Ни запоры, ни старые петли не поддались. — Вы пока думайте, как внутрь попасть, — Матиуш извлек из бесчисленных подшитых к мантии карманов хрустальный пузырек, — а мне нужно пополнить запасы паучьего яда. Вернусь минут через десять! С этими словами он нырнул в туман и пропал из вида. Кристиан вздохнул, но не стал его останавливать. Во-первых, нет смысла. Во-вторых, он, в конце концов, взрослый, ответственный… В конце концов, он самый талантливый волшебник их поколения. С ним ничего не случится — скорее, он случится со всем. Билл поднял голову и уставился на герб над воротами. Он никак не мог припомнить, кому же мог принадлежать замок в этой части провинции, но воспитание налагало на него определенные обязательства, и он был уверен, что уж герб сумеет-то узнать. Нужно только дотянуться и стереть слой сажи. — Крис, не подсадишь? Тайлер смерил его оценивающим взглядом, и Гилберт уже приготовился ко вполне логичному отказу (паладин в полной броне весил меньше), но тот внезапно кивнул и подошел к воротам. Вид у него по-прежнему был задумчивый и как будто обращенный вовнутрь, что воин списал на поиски эманаций нежити. Они с Тейном улавливали их примерно с одинаковой эффективностью. Пока Билл, поставив одну ногу на подставленные ладони храмовника, с кряхтением потянулся к щиту, неподвижный, точно скала, Кристиан вдруг задумчиво спросил: — Тебе не показалось странным, что градоначальник не умеет писать слово «рыцарь», но при этом знает о таких специфических магических дисциплинах как энтропия и малефиции? — Может, от магов заезжих слышал, которые ими интересовались, — предположил Гилберт, хватаясь за створку, чтобы удержать равновесие. — Он же сказал, что были тут такие. — Это вещи, противостоять которым обучают наиболее талантливых паладинов, — не сдавался Тайлер. — И я уверен, что по-настоящему что-то в этих дисциплинах в академическом мире Дариона понимают только Тригиус, Шивариус и Матиуш, причем он научился вопреки воле двух других. — Значит, был какой-нибудь некромант-недоучка. И хорошо, что не задержался. Билл наконец нашел достаточно устойчивое положение и потер герб перчаткой. Она была латной, так что для такой работы подходила слабо. С тяжелым вздохом воин поймал полу плаща и принялся вытирать сажу уже ей. — И то, как в его речи сочетались просторечное «вупырь» и редкий магический термин «аппариция»… — пробормотал паладин. — От Тейна и подцепил. Подпихни-ка огонек повыше, я вроде достаточно очистил. — У меня заняты обе руки, — ровно напомнил ему Кристиан. Пришлось спуститься на землю и направлять огонек повыше самостоятельно. К счастью, на зрение никто из них не жаловался, так что этого вполне хватило, чтобы воин сумел худо-бедно рассмотреть свою находку. — Пурпур или чернь… — пробормотал Билл. — С тинктурами точно не скажу, это надо при свете дня смотреть, но фигура… Это факел, но направленный к земле. Что скажешь? — Может быть, — Тайлер пожал плечами. — Что это значит и чей он? — Факел в таком положении — символ смерти, — припомнил Гилберт. — В Дарионе был только один дом, осмелившийся выбрать такую фигуру. Они имели в виду «смерть нашим врагам», конечно же. Дом Каброна. — Каброна? Никогда о них не слышал. — И правильно, потому что они как сквозь землю провалились два века назад. Вместе с родовым замком… И соседней деревней… Они помолчали, переводя взгляд между замком и городком, которых не должно было существовать. — Ты сумел разглядеть лицо хоть одного горожанина? — Не-а. Идем за Тейном? — предложил Билл. В этот самый момент два волшебных огонька погасли. Не растаяли, не угасли, а моментально пропали, как будто и не было. Искатели заморгали, пытаясь привыкнуть к темноте. — Он мог отозвать их, потому что ему нужен был весь резерв, — оптимистично объяснил это воин. — Пошли искать. Паладин издал негромкий утвердительный звук, благородно не озвучив другую вероятность: все чары прекращали свое действие после смерти заклинателя. Сначала мелкими, неуверенными шагами, а потом уже, когда глаза привыкли, перейдя на бодрую поступь, они направились в ту же сторону, что и пропавший чародей, с каждым шагом опасаясь наступить на его хладный труп. Сквозь туман пробился бледный лунный свет, только подчеркнув тени. Ограда замка становилась все более причудливой и искривленной, точно когда-то ее тянули в разные стороны сразу несколько магических сил. — Горелым пахнет, — заметил Билл. Кристиан опустил ногу и едва удержал равновесие, когда поверхность попыталась уйти из-под его стопы. Пошарив по земле, он поднял погасший вне рук владельца магический посох, с которым Матиуш ни за что бы не расстался по своей воле. Как и в случае с книгой, связь мага с артефактом шла куда глубже, чем даже у рыцаря с его мечом. — Что за чертовщина могла его одолеть? — прошептал воин, чувствуя себя особенно уязвимым. Ведь такие вещи были скорее специализацией его друзей, и в подобных случаях от него в трио было меньше всего пользы. — Тут на стене руны нацарапаны, — сощурился паладин, хорошо видевший в темноте и без всяких заклинаний. Он присел и вдумчиво провел пальцами по неглубоким царапинам. — Секуляризированный храмовый шрифт, таким Тейн пишет мне записки. Ста-стар… Старьёвщики? Нет, подожди — старьевщики. Разница была в одной руне, но воин догадался, что речь не о тряпичниках с рынка. — Безвременные духи? — изумился Билл. — Как в детской считалочке? «Вечером осенним, вечером сырым, ты не наклоняйся за письмом чужим»? Они же сказочные, по-настоящему сказочные! — Подобные песни часто оказываются предупреждением или имеют ритуальное значение. Как колыбельные. Жаль, что ты раньше не вспомнил о ней, — без упрека сказал Кристиан. — Что там дальше в считалочке? — «Вечером осенним, вечером сырым, ты не наклоняйся за письмом чужим. По дороге верной только ты ходи, а не то души уже будет не найти. И в лицо прохожих фонарем свети, чтобы угадать духов во плоти. В праздник урожая отвергай дары, или заберет старьевщик до зари. В прошлое утащит — будущее съест, станешь навсегда духом этих мест», — тихо напел Гилберт, с каждым словом чувствуя себя все глупее. Не из-за считалочки, а из-за того, что всю дорогу они поступали ровно наоборот. Едва он закончил напевать, в замке загорелись окна — не теплым и гостеприимным оранжевым, а зловещим алым светом. Сквозь туман зазмеились тревожные органные ноты, в которых Биллу послышался чарующий, изысканный клавесин. — Не самый лучший образчик народного творчества, но достаточно ясная инструкция, — заметил Кристиан, стоически игнорируя музыку. — Полагаю, весь замок с деревней однажды стали жертвами старьевщика, а теперь пополнили ряды этой нежити. — Сейчас бы тебе Тейн все объяснил про какие-нибудь подпланы и прочую ересь, — кивнул Гилберт. — А ты что-нибудь знаешь про старьевщиков? Желательно из раздела «способы уничтожения». — Мне очень не хочется этого делать… — пробормотал паладин и, не дожидаясь вопросов, стукнул посохом в землю. — Atuagaq! Послышался негромкий хлопок, когда воздух внезапно заполнил одно пространство — и еще один, когда ему пришлось расступиться в другом месте. На земле перед храмовником лежала колдовская книга Тейна, видимо, в схватке упавшая неподалеку. — Он вшил в обложку призывающие чары, активирующиеся командой на Дуоте, — извиняющимся тоном объяснил Кристиан, подбирая книгу. — Раз он узнал старьевщиков, в книге может быть полезная информация. Кстати об этом… Qaamasoq. Посох в его руке затеплился ровным голубоватым светом, который ничуть не походил на его обычное искрящееся сияние, но его хватало, чтобы читать рукописи колдуна. Кристиан передал посох Биллу, чтобы освободить руки, и деловито зашуршал страницами, разыскивая нужную, причем страниц этих было больше, чем когда книга была закрыта. Гилберт задумчиво перебрал пальцами по шершавому дереву посоха. Для него не было секретом, что в паладины брали кандидатов с небольшим магическим потенциалом, который заметно повышал их эффективность, но никогда не видел, чтобы Тайлер использовал его настолько прямо. Обычно он и вовсе отрицал, что это способности примерно того же порядка, что и у Матиуша, называя их божественным даром. — Старьевщики, — наконец зачитал храмовник. — Ошибочно полагаемые элементами дарионского фольклора, эти обстоятельственно бесплотные духи на данный момент могут быть классифицированы как неуточненные аномалии восьмой степени по Тейну. Обстоятельственно бесплотные? — Бесплотные, когда видят, что ты пытаешься их пырнуть мечом. Вполне реальные, когда хотят откусить тебе голову, — «перевел» Билл. — Что там с уничтожением? — Старьевщики увеличивают свою численность за счет обращения смертных, формируя таким образом охотничью стаю. Несмотря на свое значительное могущество, они подвержены ритуальности: в частности, они открывают свой домен-подплан на смертный уровень только в определенное время года, совпадающее с концом уборки урожая. Здесь сноска про сопутствующие этому событию традиции… — Давай уже про уничтожение, а? — Здесь только разрозненные заметки о магии имен — в считалочке ведь старьевщиков нужно узнать? И о стандартных методах… — Тайлер поднял глаза от книги и осекся. В тумане снова загорелись два золотисто-зеленых огонька, но не возле них, а в смутной тени в десятке шагов от паладина. Тень покачнулась, шагнула вперед — и оказалась хорошо им знакомой фигурой мага. Щегольская мантия, дорогие сапоги и украшения остались при нем, но черты смертельно бледного лица смазались, оставив только отдаленное напоминание о кривой усмешке чародея. Во впадинах глаз горело колдовское пламя — как и при жизни, потому что, как Искатели вдруг поняли, это была уже не жизнь, а нечто иное, как и при жизни, яркое, дерзкое, бросающее вызов устоям и правилам. Из молочной белизны начали проступать старьевщики: десятки безликих, по-старинному одетых смутно человеческих фигур, притворявшихся горожанами всего несколько часов назад. С каждым шагом они неуловимо менялись, их черты постепенно размывались все больше и больше, но продолжали сохранять гротескное сходство с людьми, которыми они все когда-то были. Билл сжал рукоять меча, как никогда ощущая бессилие стали против чисто магических феноменов. Одна из фигур пошла рябью и истаяла, чтобы через секунду снова соткаться из теней и тумана в стороне. За ней другая, третья. Старьевщики окружили Искателей, заключив их в ровный круг, но нападать не спешили — так и стояли на месте, безмолвно и почти неподвижно. Они по-прежнему напоминали людей, но только не лицами — у некоторых черты почти полностью отсутствовали, у других же сохранялся лишь слегка смазанный облик, как у мага, возглавившего стаю. Только смешанный с клавесином орган продолжал изливать стонущую песню. — Чего они ждут? — прошипел Билл. — Вожака, что ли? — В праздник урожая отвергай дары… — медленно повторил паладин, водя пальцем по паутинчатым строчкам. — Билл, это, кажется, про то, как становятся старьевщиком. Здесь написано про их ритуальное отношение к материальному имуществу и аномальному чувству собственности. В их понимании, те, кто коснулся их имущества, начинают принадлежать им. — А что мы у них взяли?! — Как насчет книги и посоха? — тихо предположил Кристиан, хладнокровно изучая окружившую их стаю. Из круга наконец начали доноситься звуки: не ехидное покашливание или злорадный смех, а дружелюбные, снисходительные смешки, какие взрослый мог бы адресовать ребенку, который наконец распутал пустяковую, казалось бы, головоломку. Музыка стала громче. И все равно Билл различил поднявшийся вокруг них приветственный шепот.