Часть 1

      Николас был уверен: похищение Каталины — самый лучший способ покорить её сердце. Конечно, сам факт похищения вряд ли прибавит ей положительных эмоций, но они будут жить в одном доме, проводить много времени вместе. Постепенно девушка узнает его лучше и обязательно очаруется. Все рано или поздно становились жертвами его чар, и она, конечно же, не станет исключением. Просто для этого нужно немного времени и усилий.       Когда Каталина поколотила одного из вампиров, похитивших её, стало ясно, что легко не будет. Николас лишь порадовался, что не отправился сам на это дельце. Не хотелось бы рисковать своими дивными белокурыми локонами, которые она обязательно попыталась бы вырвать. Он взял на заметку, что стоит поговорить с её матушкой о том, чтобы та поработала над воспитанием дочери. Бахар, кстати, к его идее с похищением отнеслась скептически. Не осудила, лишь странным тоном пожелала удачи.       Слыша крики, доносящиеся из комнаты Каталины, Николас устало прикрыл глаза. Он не ожидал, что дама его сердца окажется настолько упрямой и истеричной особой. Радовало, что она стала чуть поспокойнее, чем в первые пару дней. Сейчас же Каталина превращалась в угрозу для его чувствительных барабанных перепонок, лишь когда на неё находило особенно дурное настроение.       От еды она поначалу отказывалась, но в итоге голод взял своё, и она отдала должное стараниям местных поваров. Правда, ела совсем немного, видимо, заботясь о стройности своей фигуре. О, как бы Николасу хотелось обхватить руками её тонкий стан, покрыть поцелуями смуглую кожу… Но мечты пока оставались мечтами.       Каталину никто не заставлял сидеть в комнате, ей дозволялось гулять по замку, правда, под бдительным присмотром Николаса или других вампиров. Правда, чаще всего она предпочитала компанию своей матери, с которой у неё постепенно налаживались отношения. Именно Бахар подала дельную мысль:       — Талише очень скучно. Она оказалась оторвана от прежней жизни, от друзей, от того, что её радовало. Займи её чем-нибудь интересным, что нравится ей. Быть может, тогда она сменит гнев на милость по отношению к тебе.       Но сказать проще, чем сделать. Николас не знал, как порадовать Каталину. В театр или на прогулку по красивым местам он не мог сводить её, так как существовал риск, что она попытается бежать или позвать на помощь. Быть может, у его возлюбленной есть хобби… Но какое?       Он вспомнил, что среди дам в высшем обществе сейчас модно музицировать. Одним из самых популярных инструментов было пианино, и в один из вечеров его внесли в комнату, которую занимала пленница.       Но Николас быстро пожалел об этом. Ужасные звуки, что Каталина издавала из пианино, были сродни адским пыткам. Уж лучше бы она ругалась, как портовый моряк.       Через пару ночей пианино унесли.       Тогда ей в комнату поставили мольберт и принесли кисти и краски. Живопись была относительно безобидным хобби. Но, похоже, Каталина не испытывала склонности к ней, и шедевры, выходившие из-под её руки, представляли собой нечто абстрактное. Хотя Николас был уверен, что при должной подаче они могут вызвать восторг в высшем свете. Он не терял надежды, что вот оно, то самое хобби, в котором Каталина найдёт себя. Возможно, когда-нибудь она нарисует портрет Николаса. Он был не против позировать ей обнажённым…       Когда она попыталась воткнуть кисть противоположным концом ему в глаз, эту идею пришлось оставить.       Тогда он решился на рискованный шаг. Пришёл в её комнату, чтобы поговорить, как нормальные люди. Правда, переступив порог, пришлось увернуться от пущенной в него тарелки, из которой Каталина до этого ужинала.       — Душа моя, я ведь пытаюсь сделать твою жизнь здесь счастливой, — промолвил Николас, поправив выбившиеся из своей причёски пряди.       — Пока её нельзя назвать даже сносной, — фыркнула она.       — Скажи, чего ты хочешь, кроме того, чтобы я отпустил тебя. Тебе принесут всё, что ты захочешь, — пообещал он.        — Всё-всё? — уточнила Каталина, нахмурив хорошенький носик. Николас кивнул. И тогда она призналась…       Как оказалось, её главным увлечением ещё с юных лет была таксидермия. Она обожала набивать тушки мёртвых животных и птиц, даровала им новую жизнь. Её янтарные глаза горели ещё ярче, когда она рассказывала Николасу детали этого процесса, о том, из кого уже делала чучела, какое стало для неё первым. Он смотрел на Каталину, и она казалась в его глазах ещё прекраснее. А её необычное для девушки-аристократки хобби добавляло изюминку.       Тогда ей стали приносить тушки разных зверей и птиц, принадлежности для таксидермии. Иногда удавалось добыть особенно редкие экспонаты. Особенно ей пришлась по душе туша зебры, хоть Каталина и заявила капризно, что желает что-то более оригинальное.       Николас заметил, что с некоторых пор она стала иногда улыбаться, даже позволяла ему наблюдать за процессом. Он верил: ещё немного — и она окончательно отдаст ему своё сердце.       А потом объявился этот несносный охотник. Насколько Николас помнил, его звали Марин. Живучий гад оказался. Всех его дружков-охотников истребили, а тот уцелел и постоянно бродил возле замка, даже подстрелил одного неосторожного вампира. К счастью, последнему удалось уцелеть, и он поведал, что Марин хочет забрать Каталину.       — Вот же глупец. Пытается выглядеть рыцарем в твоих глазах, — произнёс Николас, рассказав обо всём ей. Он ожидал, что девушка разозлится, признается в чувствах к этому мужлану и уже был готов оторвать ему голову, дабы избавиться от лишнего соперника. Но Каталина удивила его. Она сложила руки на груди и со вздохом возвела глаза к потолку:       — Когда же он перестанет преследовать меня…       — Твой настойчивый поклонник?       — Как бы не так. Хотя этот вариант тоже не привёл бы меня в восторг. Марин думает, что по моей вине погибли его друзья. Будто я вожусь с вампирами.       — А это не так? — очаровательно улыбнулся Николас, показав клыки.       — Нет. По крайней мере, на тот момент.       И тогда он понял, что может убить сразу двух зайцев, порадовав Каталину и избавившись от докучливого охотника.       Марин, похоже, был слишком уверен в своих силах. Пришлось постараться, чтобы вырубить его, но вскоре бездыханного охотника внесли в комнату Каталины. К её чести, она не стала испуганно кричать или падать в обморок. Только топнула ножкой и возмутилась:       — И зачем вы притащили его сюда? Видите, сколько грязи на его обуви? Весь ковёр запачкаете! А он, между прочим, персидский.       — Не гневайся так, моя душа, — улыбнулся Николас. — У меня есть одна превосходная идея…       Они с Каталиной переглянулись. И девушка, осознав, что он имел в виду, коварно улыбнулась в ответ.       Спустя время в её комнате стояло новое чучело.