Глава 6. Долой всех мужиков

      Настя рыдала уже добрый полчаса, сидя на пушистом белом ковре возле своей кровати. Хлебникова неловко примостившись в дверном проеме, сложив руки на груди, смотрела на живописную картину. Девушка с разбитым сердцем в середине комнаты на полу, а вокруг разбросанные мужские вещи, которые, видимо, она очень хотела изничтожить. Оля Гальперина, усевшись на край заправленной темный пледом с кисточками кровати, гладила подругу по волосам и плечам, успокаивая.   — А он, он, у-у-у, — по щекам Настьки катились градины слез. Ева потерла переносицу, вслушиваясь в рыдания подруги. — Черт! Ненавижу его!         Как и ожидала Ева, Никита — возлюбленный Насти — оказался тем еще засранцем. Она заметила «красные флаги» в поведении юноши уже при первой встрече.          По рассказам самой Анастасии Никита был «богом», самым идеальным парнем на свете. В зарождающийся конфетно-букетный период твердил ей чуть ли не каждый день, что таких девушек, как Настя, он никогда не встречал, что она одна на миллион. А что же было на шашлыках, когда Бессонова пригласила подружек к себе на дачу и там познакомила их со своим парнем? Под действием алкоголя у Никиты развязался язык, поэтому выяснилось, что брюнетки вовсе не были его типажом. И что Насте следовало похудеть. Опять же, по его субъективному мнению.          Лезть в чужие отношения — гиблое дело, ведь всегда существует вероятность оказаться крайним в истории. Ева, хоть и любила подругу, против их связи не выступала, но тонко намекала на неподобающее поведения Никиты, когда подруга делилась очередными склоками с девочками.          Да Настя словно под гипнозом ходила! Закрывала глаза на все его выходки, стоило Никите принести большой букет цветов и шоколадку. Ну, может еще он улыбался мило и повторят фразу: «Кис, не злись». Ну разве это извинения?   Бессонова снова завыла, зарывшись лицом в непонятную тряпку красного цвета.   — Ну что я сделала не так?   — А ты сразу себя винишь, дура, — выплюнула Оля. — Это он тобой манипулировал. Он так поступил. Почему ты-то виновата?   — Не знаю-ю-ю, — захлебывалась слезами Настя. — Мне надо было по-другому себя вести.   Дима Масленников (19:20): Завтра все в силе?           Хлебникова, проигнорировав сообщения заказчика, убрала телефон в задний карман джинс. Вот совсем не до Масленникова сейчас было. Девушка отошла от дверного проема и села на корточки перед рыдающей подругой.    — Насть, — тяжело выдохнула девушка. — Ты сейчас мучаешь себя, вспоминаешь эйфорию от первых недель ваших отношений. А про красные сигналы совсем забыла. Он тебя посадил на эмоциональные качели и давай тебя, как на карусели, мотать. Ну сколько ты плакала из-за него? При мне раз семь точно. Никита этот — гнилой. Хорошо, что он ушел. Ты хоть себя в порядок приведешь, займешься чем-нибудь интересным.   — Вот! — взвилась Оля. — Ты ж вообще, все свои интересы растеряла, пока была с ним. Тренировки наши забросила, хотела курсы пройти, так отложила же.   — Так Никита сказал…   — Вот видишь! Так Никита сказал. А твоя голова где была?!       Успокоить подругу удалось не сразу, пришлось прибегнуть к ужасным девчачьим методам: пока Олька отвлекала Бессонову, Ева, как горная коза, прыжками метнулась в ближайший магазин за двумя бутылками вина. Оставалось, по классике, отпаивать горе-возлюбленную.          Через пару часов на кухне у Насти стоял безудержный хохот. Стадия отрицания уже осталась позади, а вот стадия злости проявлялась во всей своей красе. Настя, танцуя с бокалом красного вина, выкрикивала гадости в сторону своего бывшего парня, вспоминая все его недостатки. Хлебниковой такое поведение было чуждо — со своим последним парнем они расстались болезненно, но тихо. Горевала тогда Хлебникова в одиночестве. Маме звонить не стала — расстраивать Любовь Петровну было заведомо идиотской идеей, а девочки были заняты своими делами, вот и беспокоить их Ева не стала.    Дима Масленников (20:30): Ева?         Очень хотелось написать: «Дмитрий Андреевич, отстаньте Вы от меня! В состоянии алкогольного опьянения я могу Вам понаписать такое, от чего кончики Ваших ушей в один миг загорятся!». Ухмыльнувшись своим мыслям, Хлебникова снова отложила телефон. У нее был официальный выходной, проект был скинут Дмитрию Андреевичу еще с утра, а сейчас ее свободное время, в которое она имела полное право не принимать письма и сообщения, оставляя их без ответа.    — О! — перешла на визг Настя, подставляя девушкам руку, в которой держала телефон с открытой перепиской со своей бывшей. Ева мысленно ударила себя по лицу. Под алкоголем переписываться с бывшими — самая хреновая идея.   — Что там? Сейчас глянем, — Настя передала мобильный в руки Оли, чьи глаза округлились. — Придурок что ли? Слушайте, — Гальперина отставила бокал вина на стол, а сама взобралась ногами на табуретку. — «Насть, я тут подумал…». ТРОЕТОЧИЕ! — Ева прыснула со смеху. — «Кажется, я погорячился. Можем поговорить?».   — Ой, нет, — замотала головой Хлебникова. — Давай, вынимай ей симку, телефон мне в трусы засунем, чтобы ни при каких обстоятельствах сегодня мы ему не ответили!   — А может… — только успела пискнуть Бессонова, прижав опустевший стеклянный бокал к груди.   — Нет! — в один голос отозвались Ева и Оля. Гальперина выключила телефон, скрыла заднюю панель и достала СИМ-карту, протянув ее и пустой девайс Хлебниковой, а затем продолжила говорить. — Насть, ну это не дело. Ты пьяная, мы тоже. Надо для начала переспать с всем.   — Ага, со всем, кроме Никиты, — саркастически вторила подруге Ева. Ольга махнула на Хлебникову рукой, мол, «замолчи, неверная».         Настя снова заревела. Сделав про себя пометку, что включилась стадия под названием «Торг», Ева встала из-за стола и отправилась в ванную комнату, чтобы умыться холодной водой. От алкоголя немного подташнивало, она даже не помнила, когда в последний раз пила. А уж тем более не помнила, когда в последний раз пила больше, чем один бокал чего-то высокоградусного. Телефон Евы зазвонил. Наспех вытерев лицо полотенцем для рук, что висело возле раковины, Хлебникова достала свой телефон из заднего карма джинс и постаралась сфокусировать взгляд на имени абонента.  

Дмитрий Андреевич Масленников

  — Алло? — Ева уставилась взглядом на свое отражение в зеркале. Сделав вид, что она трезвее всех трезвых, Ева напрягла мышцы лица.   — Ева Александровна? Это Дима Масленников.   — Слушаю? — за дверью в ванной Настя завыла какую-то песню из репертуара певицы Asti. Хлебникова, подавив смешок, постаралась сосредоточиться на разговоре.   — Я не вовремя? — по голосу молодого человека чувствовалось, как он ехидно улыбается. Ева провела ладонью по своему лицу, усмехнувшись.   — Не знаю как Вам ответить на этот вопрос. Скорее да, чем нет.         К соло Насти подключилась Оля. Теперь девушки с кухни переместились в коридор и распевали дурацкие песни о расставании прямо под дверью ванной комнаты, выманивая Хлебникову присоединиться к их веселью.   — Дмитрий Андреевич, секунду, — Ева отвела руку с телефоном от своего лица, прикрыв ладонью микрофон. — Вашу мать, Оль, отойдите! Я по работе разговариваю! — закричала Хлебникова на подруг, которые тут же смолкли. — Простите, — Ева вернула телефон к уху. — Я здесь.         В ответ она услышала заливистый смех. Настолько обворожительный, бархатистый и приятный. В районе солнечного сплетения что-то засосало. Хлебникова кинула взгляд на свое отражение и облизнула губы. «Вот бы сейчас его нарисовать, пока он смеется».   — Нет-нет, все в порядке, — Дмитрий все еще смеялся. — Я Вам в выходной день позвонил. Вас завтра ждать или отложим встречу еще на день?    — Я завтра буду! — активно начала оправдываться Ева. — Честное слово, буду.   — Ладно, что ж… — Дима подавил смешок. — Есть какие-то пожелания по обеду? Я завтра заказываю еду на команду, вот и решил спросить, присоединитесь ли Вы к нашему столу.   — Спасибо за предложение, но я… — в дверь забарабанили. Ева шепотом чертыхнулась, решив быстрее закончить разговор. — Дмитрий Андреевич, ничего не нужно. Завтра буду у Вас к двенадцати дня, как и договаривались. До свидания!         Кинув телефон на стиральную машину, Хлебникова открыла дверь ванной комнаты и бешенными глазами уставилась на подруг.    — Никита приехал! — пропищала Настя, съезжая спиной по коридорной стене. Хлебникова метнула свой взгляд на видеодомофон. Действительно, Никита стоял под подъездом с букетом в руках, ожидая, когда ему откроют.   — Гнать ублюдка взашей! — скандировала Оля, размахивая пустым бокалом вина, словно шпагой.   — Да какой Никита?! — злилась Ева. — Мне Масленников звонит по работе, а вы тут со своим Никитой!   — Всех мужиков долой! И Ивановых, и Масленниковых! Всех-всех долой! Мы запиваем горе от разбившегося сердца, — Гальперина, танцуя, проплыла к домофону и выдернула его из розетки.          Спустя еще час на кухню была выставлена переносная колонка, из которой лились звуки лирических композиций, смешиваясь с тихим разговором девушек. Олька почти спала, оперевшись руками о стол6 на который были выгружены остатки еды из холодильника Бессоновой — соленые огурцы из банки, что закатывала ее мама, наспех порезанный сыр    — Знаете, я вдруг поняла, чего ему не хватило, — с улыбкой произнесла Настя. Оля Гальперина выпрямилась, словно сняла с себя одеяло сна. — Самооценки. Он наверно настолько затюканный в дестве был, что решил на девушках отыгрываться.   — Ну, слава Богу, — выдохнула Оля. — Дошло, наконец! — на её лице читалось сочувствие, но и искорка победы тоже.   — Я столько сил потратила, чтобы наладить отношения, а он... не замечал даже очевидного, — подводила итоги Настя Бессонова. Она сделала глоток вина, и его терпкий вкус немного утешал её. — Знаете, бывают моменты, когда стоит просто отпустить. Иногда даже не стоит пытаться понять, почему не получилось. Так проще, — Ева подняла свой бокал. — За новый старт!         Подруги, улыбаясь, пересекли бокалы, и в этом жесте слышалась поддержка. Они понимали, что каждый из них когда-то сталкивался с разбитыми мечтами. В разговоре зазвучали воспоминания: истории о первых влюблённостях, об обманутых ожиданиях и недосказанном. Каждая из них делилась своей правдой, порой смеясь над бессмысленными ситуациями, порой тихо вздыхая, когда пришло осознание, что иногда дороги просто не пересекаются.   Дима Масленников (21:10): Если нужно будет такси с утра — пишите.         Ева усмехнулась, глядя на сообщение от Дмитрия Андреевича. Ну разве можно быть таким обворожительным и приятным в нынешнее время? Приложения для заказа такси показывало, что Тайота Карми прибудет через три минуты. Открыв диалог с девочками, которые отыскали еще одну бутылку вина на кухне у Насти и решили просидеть всю ночь за разговорами, Хлебникова решила поделиться своими мыслями.  

Ева Хлебникова (23:10):

Дмитрий Андреевич предложил заказать для меня такси с утра — как мило

 

  Дима Масленников (23:11): Тогда точно не стоит отказываться) Дима Масленников (23:11): Скиньте адрес.   — Блять, — сорвалось с губ девушки. Она еще некоторое время смотрела на переписку, которая не предназначалась для Дмитрия. Представляя насколько стыдно ей будет завтра смотреть Масленникову в глаза, Ева забралась в подъехавшее к дому такси и закрыла глаза, мечтая о том, чтобы у Дмитрия случилась амнезия и он не вспомнил о ее грандиозном провале.   Дима Масленников (23:15): Ева?

Ева Хлебникова (23:16):

Дмитрий Андреевич, мне очень жаль, но сообщение предназначалось не Вам. 

Ева Хлебникова (23:16):

Мне стыдно. 

Ева Хлебникова (23:17):

Завтра в 12 буду у Вас в офисе.

 

Дима Масленников (23:17): 😂 Дима Масленников (23:18): Доброй ночи!