Из огня да в полымя

      Бескрайний, кажется, бездонный океан казался мертвым и враждебным. За этой кажущейся безжизненностью таилась опаснейшая из иллюзий — стоит только вообразить безопасность, расслабиться, дать себе небольшую передышку и воспрять надеждой на спасение — и ты пропал. Эта пугающая бездна отнюдь не безжизненна — в глубинах, во тьме скрываются хищные морские чудовища, терпеливо выжидающие, когда потенциальная добыча сделает ошибку, забудется и зазевается. Тогда быстрое гибкое тело вынырнет из мрака, торжествующе взревет, нагонит жертву и сомкнет пасть, глубоко впивая изогнутые клыки в плоть. Еще одно движение — и смертельно раненое существо заглотят, не оставляя и следа от короткой борьбы.       Робин вздрогнула, замотала головой, пытаясь прогнать наваждение. Она сжимала в ладонях руль Морехода. По спине проходится холодок, а пальцы чуть немеют. Колыхались водные потоки с частицами водорослей и скоплениями пузырьков, легкие течения омывали гейзеры океана планеты 4546В. Айю наблюдала за всем с настороженностью через лобовое стекло, казавшееся, таким тонким и ненадежным, хотя она укрепила транспорт настолько, насколько вообще позволяли технологии Альтерры. Женщина читала отчеты, которые ей попались в одной из покинутых лабораторий, о монстрах, что обитали в секторе, где разбилась Аврора. Даже твари поменьше — песчаные и костяные акулы — были очень опасны, что уж говорить про левиафанов? К счастью, морской дракон не водился в секторе Ноль — температура была слишком низкой для этого теплолюбивого монстра. Однако дайвера страшило, что могло обитать в пещерах, куда она направлялась. Неизвестность в ее случае не просто пугала — она была очень опасна, и требовалось предельно осторожно разведывать новые территории, куда не ступала нога человека, куда не заплывала ласта ни одного из подрядчиков какого-либо транс-государства.       Все ученые были умерщвлены. Робин не смогла отыскать Саманту, та просто куда-то пропала, не отвечая на звонки сестры. Робин надеялась, что ее смогли эвакуировать, когда стало понятно, что ситуация давно и безнадежно не под контролем Альтерры. Их враг оказался намного могущественнее и был готов к вторжению задолго до того, как они всерьез помыслили прилететь повторно на проклятую планету.       Робин невольно представила, как одна из акул-кальмаров нападает на безымянного подрядчика, надеющегося просто выжить и заработать побольше денег, доплачиваемые за риски. Как монстр ликующе ревет и раскрывает пасть и человек в последнюю секунду успевает схватиться за длинные черные зубы, и упирается ластой в нижнюю челюсть. Тварь недовольно дергается, мотает башкой, пытаясь дезориентировать его, заставить совершить ошибку, а сейчас любая станет фатальной. Человек дрожит и борется из последних сил, накаченный лошадиной дозой адреналина в крови, управляемый одним из сильнейших инстинктов — выжить любой ценой.       Хищник утробно клокочет, готовый бороться столько, сколько потребуется, до тех пор, пока добыча не сдастся, изнемогая от усталости и страха. Мерзкая розовая глотка широко раскрыта, жаждуще сокрощается, нетерпеливо трепещет от голода. Человек корчится от ужаса и омерзения, умудряется раскрыть пасть шире, чтобы смочь выскользнуть в бок от захвата. Казалось, понемногу он все-таки одолевает тварь, которая не привыкла сталкиваться с такой жертвой — ее привычной добычей становились подводные обитатели, скаты, рыбы и те не имели рук, чтобы ухватиться за зубы и не дать челюсти сомкнуться.       Акула-кальмар вновь резко дергается и доплывает до каменистых стен, создающих неровные склоны широкой, подводной трещины, куда заплыл незадачливый подрядчик. Воздух в баллоне человека кончается, но это была наименьшая из всех проблем. Он чувствует спиной шершавую стену, тварь упирается раскрытой челюстью в камень, покрытый твердыми ракушками и панцирями инопланетных моллюсков. Дерзкий поворот — и дайвер болезненно стонет, сильно ударяясь боком об острую торчащую грань. Он отвлекается, нога соскальзывает и хищник резко втягивает ноги во внутрь, продолжая копошиться и мотать башкой. Один клык вонзается между ребер, взбаламученная вода наполняется красной кровью…       Робин укусила себя до крови и не сразу поняла, что металлический привкус ей не чудится от излишне разыгравшейся мрачной фантазии, сюжет которой вполне мог в действительности произойти когда-то, когда здесь еще были люди. Женщина быстро провела пальцами по губе и посмотрела на тонкую алую полоску. Не вовремя она начала себя накручивать. Такие переживания ей сейчас не помогут — нужно думать над решением реальных проблем и ситуаций, а не погружаться с головой в болезненные сцены. Да, стать свидетелем чьей-то гибели — подобное может очень сильно травмировать психику даже подготовленных к дальним полетам ученых.       Айю не знает, где сейчас ошивается ее враг, тот, что свел с ума больше половины ученых и копался в мозгах абсолютно у всех, до кого смог дотянуться. Вот от кого не спасут ни стены базы, ни шустрый транспорт.       О-ооо, если бы предтеча ее предал… если бы заманил в ловушку из обещаний, из клятв, а затем вероломно разорвал бы в клочья ее искрящуюся, прекрасную и наивную, такую сильную надежду. Не-еет. Да, она считала его другом, она верила до последнего, что ничего плохого не случится с теми, кто не сделал ничего дурного и достоин жить лучшую жизнь, не умирать ужасной смертью, не мучаться. Он потакал ее интересу к нему, но не старался скрыть то, кем он есть. Они оба упивались ее стремлением видеть вещи и события не такими, какими они представали на самом деле. Обманывать себя. Верить, что все наладится и ничего сверхдурного не случится.       Его нездоровое внимание к ней обернулось страшным проклятием. Женщина осталась одна на далекой океанической планете, брошенная Альтеррой, оставленная среди разрушенных баз и изуродованных по разным причинам тел.       В Робин теплилась глупая мысль, что, возможно, ей удалось как-то спрятаться или оторваться от преследования архитектора, найти выход, пока тот занят расправой над оставшимися людьми. Она выиграла для себя немного времени, чтобы проникнуть в одно из тайных мест планеты, пока и за ней не пришел архитектор.       Она сглатывает ком в горле, стараясь не думать, что он с ней сделает, когда отыщет. По телу прошел нездоровый жар и колючий страх. ***       Айю безнадежно заблудилась в кристаллических пещерах. Казалось, она только что опустилась ниже, тщательно запоминая направление — у нее не было с собой маячка, который можно было бы оставить на жизненно важном ответвлении в гигантских пещерах с фиолетовыми кристаллами. И вот она уже будто бы вечность петляет между скоплением кристаллов, отбиваясь от настырных теневых левиафанов. Первый раз, когда одна из тварей напала на нее, она орала так, что уши заложило, а грудь болезненно сдавило спазмом. Горло потом неприятно саднило и ныло от подобного вопля.       Она еще раз порадовалась, что успела до наступившего трындеца на планете добыть чертеж и установить в Мореход модуль с системой периметральной защиты. Но была и обратная сторона. Энергия в транспорте неумолимо кончалась, а вот как раз таки модуль энергоэффективности женщина не изготовила. Она едва успела быстро похватать припасы, еду и воду, чтобы навсегда покинуть свое убежище, о котором наверняка уже знал проклятый инопланетянин. Попасться в его клешни вот так глупо в собственном ненадежном укрытии было бы феерическим провалом. К счастью, ей повезло. Но надолго ли хватит ее везения?       Робин совершенно не представляла, что будет делать дальше, как сможет выбраться с планеты. Она предпочитала не думать, что шансов спастись у нее практически нет. Единственной зацепкой у нее было то, что она чудом перехватила данные из одного из сообщений, идущих от базы ученых к орбитальной станции «Веспер», ныне которой уже нет. В них сообщалось о некоторой многообещающей сигнатуре предтечей, что, по мнению спятевшего ученого, почти не способного здраво рассуждать и внятно излагать мысли, могло бы дать руководству Альтерры козырь в борьбе со всесильным неуловимым противником. Робин бы не удивилась тому, что вскоре и этот несчастный человек погиб. Архитектор словно взбесился и стал действовать более открыто, но не менее смертоносно и по-прежнему невидимый для датчиков и камер людей. Как легко он взламывал их систему безопасности!       Робин надеялась, что добравшись до подводного комплекса, ей удастся остановить пришельца, заставить его поговорить с ней, как с равной. По каким-то соображениям он же не убил ее до сих пор? А если там есть оружие, способное убить неуязвимого архитектора? Но Айю слабо верила в то, что оно может храниться на этой планете и, если оно было, то до сих пор не уничтожено одержимым инопланетянином.       Женщина дернулась, когда по подводным пещерам вновь раскатился гулкий рев и пощелкивание одного из чудовищ. Здесь как-то уживались и находили пропитание несколько гигантских агрессивных левиафанов и все они уже знали о ее присутствии и периодически пытались загнать ее в ловушку и хватить Мореход. Заряд ремонтного инструмента тоже был не бесконечный, но, к счастью, он пока был заряжен больше чем на половину и были запасные батарейки. Чего не скажешь о заряде ее транспорта. Сзади были два единственных модуля: один с хранилищем и один с изготовителем, так как она не знала, что ее ожидает в неизведанной глубоководной локации и возвращаться без крайней нужды она не могла.       Заряд Морехода на исходе, у нее стоит очень сложный выбор — тратить драгоценные остатки на самооборону, на электрический разряд, чтобы отпугнуть бестию, или перестать рисковать, замедлиться в поисках и продвигаться более безопасным маршрутом, подпитывать свою надежду отыскать таинственный комплекс. Два очень серьезных ограничения, между которыми была тесно зажата Робин, как между молотом и наковальней — энергия и время.       Ей чудом удалось добыть две скрижали — пурпурную и оранжевую — и ксенобиолог надеялась, что хотя бы одна из них подойдет, чтобы убрать защитное поле инопланетного строения. Как всемогущий Ал-Ан допустил то, что людям попались в руки скрижали? Может, не такой уж он и всесильный?       Внезапно из узкого неприметного прохода выныривает чертов левиафан. Он резко вскидывается и нападает на так кстати подвернувшийся транспорт. Робин начинает трясти мелкой дрожью, но она не теряет самообладания и нажимает на кнопку, пуская круговую волну разряда. Хищник оглушительно и недовольно шипит, но выпускает добычу. Женщина направляет Мореход почти на самый низ пещеры и старается петлять у корней и каменистых выступов, но их размера недостаточно, чтобы полностью обезопаситься от очередной атаки. Теневой левиафан устремляется вдогонку, хотя раньше предпочитал ненадолго отступить. Монстр быстро настегает Мореход, ударяет корпус лапами и цепляется за боковую сторону, царапая обшивку, задевая энергетические ячейки.       Тревожный сигнал оповещает дайвера, что один из модулей сильно пострадал и был аварийно отстыкован, чтобы в помещение не хлынула вода. Но это было не самое страшное. Черный блестящий хвост скользнул перед лобовым стеклом и в следующую секунду Айю содрогнулась, в точности как тот воображаемый подрядчик, которого сожрала акула-кальмар.       У этих тварей были многочисленные лапки, которые использовались для захвата добычи. Биолюминесцентные отростки непосредственно у рта и сам рот светились мертвенно-голубым цветом. Большой рот был расположен снизу и легко мог заглотить многих местных обитателей целиком, перемалывая кости и разрушая прочные панцири с помощью крайне едкой кислоты. КПК сообщал, что они крайне опасны. Эти хищники бы не выжили, будь они менее сильными и смертоносными, но это знание нисколько не помогало ксенобиологу в текущем критическом положении.       Палец повторно нажал на активацию модуля периметральной защиты, но ничего не произошло. Существо вцепилось мертвой хваткой в Мореход и начало наносить системам ощутимый ущерб. Айю в панике вновь начала нажимать на кнопку. Ничего. Мерзкая светящаяся пасть продолжала сдавливать корпус и стекло транспорта, на нем появились первые обширные трещины.       Робин, прогоняя оцепенение, усилием воли заставила оторваться от созерцания твари, как смотрит кролик на удава. Датчики сообщали: тридцать процентов прочности корпуса… двадцать… пятнадцать… десять… Дайвер рванулась из люка, одновременно выхватывая из маленького удобного кармана термоклинок.       Она должна попытаться отогнать эту тварь! Хотя бы минуту выиграть, где-нибудь спрятаться и спешно отремонтировать бедный Мореход.       Женщина бросилась к твари и вонзила лезвие в кожу ниже толстой головной пластины в форме острого прямоугольного наконечника. Существо недовольно рыкнуло — для него это было не особо значительное воздействие, как укус комара или муравья для человека. Сплав корпуса опасно затрещал. Айю, чувствуя, как к горлу подступило отчаяние, вновь замахнулась, но в это время тварь мотнула башкой и Робин откинуло в сторону.       Укрепленное стекло лопнуло, кабину управление разломило на несколько неравных кусков, системы залило водой, они замерцали и быстро погасли, погружая внутренности транспорта во мрак. Теневой левиафан еще раз щелкнул зубами, быстро зашевелил многочисленными лапками и разочарованно выплюнул кусок металлолома.       Хищник должен был на какое-то время отвлечься… но вопреки надежде Айю, он вновь взревел, как когда обнаруживал добычу. Робин рванулась прочь, пытаясь спрятаться, но до нормального надежного укрытия было слишком далеко — спасительная трещина в породе находилась метрах в пятидесяти, не меньше. Каменистое дно резко стало темнее — тень чудовища упала на Айю, смерть дышала ей в спину, кровожадно клокоча.       Секунда промедления — и ее бы сразу заглотили, но она успела вовремя развернуться, чтобы оказать хоть какое-то сопротивление. Дайвер схватилась за длинные голубые зубы, упираясь в край нижней части у рта. Если бы ей не повезло еще больше и она оказалась у самой середины — женщина не смогла бы долго бороться за жизнь. Ей казалось, что она ощущает этот тошнотворный смрад, что исходил из пасти, хотя она никак не могла чувствовать запах: они были в воде, а на ней — ребризер.       Еще секунда и что-то на заднем плане резко вспыхивает в смазанном движении. Отсвет чего-то постороннего скользит по блестящему боку теневого левиафана, резко вспыхивая у головы, перед многочисленными красными глазками. Монстр инстинктивно закрывает их, защищаясь от раздражителя, рычит, но отпускать человека не намерен.       Что-то с невероятной силой врезается в бок твари рядом с пастью, таранит его насквозь, как острие копья выскальзывая с другой стороны. Наружу хлынул мощный поток едко-желтой крови и полетели ошметки плоти.       Тварь содрогается, пронзительно визжит и начинает извиваться, отпуская и моментально забывая про Робин.       Женщина отплывает, испугано и зачаровано смотря на то, как невероятно шустрое, небольшое, по сравнению с шестидесятиметровым существом, тело, одерживает над хищником верх, жестоко, быстро и кроваво расправляясь. Не проходит и десяти секунд, как тело монстра заваливается на бок, бьется в конвульсиях и медленно оседает на пики кристаллов на дне.       Робин только через мгновение приходит в себя от шока и судорожно ищет глазами новую потенциальную угрозу. Однако нежданный спаситель, как будто растворился в фиолетовом сумраке кристаллических пещер. На что ты пойдешь…       Робин дернулась, метаясь между тем, чтобы попытаться уйти с открытого пространства куда-нибудь в одну из трещин или быстро спуститься к обломками Морехода, где еще могло остаться немного кислорода и хранились полезные вещи. Надо было ей сделать еще один сверхъемкий кислородный баллон! Она ведь подозревала, куда предстоит спускаться… но не предполагала, что тут будут водиться такие большие, сообразительные и упрямые хищники. Кто знал, что очень узкие проходы приведут в лабиринт гигантских пещер, где смогут жить такие чудовища! …чтобы спасти свою жизнь? Робин.       Айю пробирает ужас. Она начала жалеть, что на одно сладкое мгновение так глупо поверила, что смогла спастись от левиафана и все самое страшное осталось позади. Я вижу тебя насквозь.       Дайвер лихорадочно вспоминала, что где-то меж сапфировых кристаллов было особое место, где можно было бы отдышаться и наполнить баллон кислородом. Что-то наподобие святилища предтечей, но небольшое и оказавшееся бесполезным для ксенобилога, ведь она искала другую сигнатуру. Пытаться в панике выплыть из этого лабиринта было смерти подобно — она уже достаточно долго блуждала здесь на Мореходе и ей не выплыть без более четкого понимания, где проход наверх. Успеет ли она выплыть на поверхность, даже если найдет заветный тоннель? Расстояние там немалое. Удастся ли создать новый транспорт или все окажется тщетным? Думаешь, ты сможешь скрываться от меня вечно?.. Предательница рода людского. — Ты ничего не знаешь!.. — закричала она, в какой-то миг забыв, что все это — одна сплошная провокация.       Легкое течение поднимает ее выше от маленьких скоплений кристаллов, что проросли через породу. Ее преследователь скрывался где-то поблизости, опасно близко, но незримо для человеческого взора. Айю поняла, что совершила ужасную ошибку, только когда собственные слова обратились звоном в ушах и почудилось, как эхо распространяется по пещере. Вода — не воздух, но мурашки побежали от понимания, что она могла выдать себя тому, кто не то глумился, не то игрался с ней. О, я знаю намного больше, чем ты себе можешь представить. — Я не предатель! — Робин не могла угомонить ту бурю чувств, что моментально закипела в ней, и заставляла продолжать бессмысленный спор, теряя бесценные секунды, которые могла бы потратить на поиски выхода из патовой ситуации. Ты намного, намного хуже, слабый человек… Ты теперь мой трофей и добыча.       Робин вздрагивает, ее прошивает холодной колючей волной, казалось, до самых костей. Она хочет закричать, но в это самое мгновение ее резко дергают вниз и сжимают в стальной хватке. Ребризер резко слетает с лица, а рот зажимает холодная жесткая ладонь. Она беспомощно заскулила, извиваясь. — И теперь, когда за тобой охотятся как левиафаны, так и Альтерра… — произносит голос очень близко.       Чужое предвкушение звенело в пространстве. Робин даже не могла повернуться, чтобы увидеть того, кто схватил ее, но, в сущности, это ничего бы не изменило. Она не могла не понять, кто теперь завис сзади в воде, переливаясь всеми оттенками темного торжества. — …мы вновь встретились. Робин Айю.       Ее стремительно оттаскивают в сторону к скоплению кристаллов. В их кривых отражениях видно, как за ее спиной высится трехметровое тело, исчерченное замысловатыми светящимися линиями. Но фиолетовая поверхность едва ли передает чуть больше информации, кроме этих смутных очертаний, ведь это не настоящее зеркало… Изогнутая, крупная нога пришельца давит на ее бедра, но она лишь сильнее сжимает их вместе. Женщина протестующе мычит. Она чуть не вдохнула носом и соленая вода непременно хлынула бы внутрь, но ее голову сильнее запрокидывают, зажимая и нос. — Тебе не от кого ждать помощи. Весь мир стал враждебен к тебе. Однако… я мог бы позаботиться о тебе.       Если бы у Ал-Ана была бы пасть или рот, он бы непременно снисходительно осклабился. — Ты имеешь то, что меня крайне интересует. То, что я сам воссоздать не в силах, какими продвинутыми технологиями бы не владел мой умирающий народ. По старой дружбе, я не стану требовать от тебя слишком… много. Понимаешь, о чем идет речь?       Это звучит почти небрежно, будто бы архитектор делал ей одолжение тем, что предлагал такую сделку. Женщина задрожала, не веря собственным ушам и глазам.       Пришелец склоняет голову и изучающе скользит по лицу Айю, впиваясь в глаза, оценивающе разглядывает маленькое, по сравнению с ним, человеческое тело в его механических манипуляторах. Из-за отсутствия у Робин маски или ребризера все перед глазами сильно плывет. Она надеялась больше никогда не встречаться с этим лицом… И одновременно ее обожгло страстное желание доказать, что он не одинок, что есть смысл прекратить все эти убийства и отнестись к людям чуточку лояльнее, чуточку добрее… Не покидать, не оставлять его наедине с прогрессирующим безумием и чувством вины, ведь это может привести к куда более страшным последствием, чем то, что произошло здесь…       Ксенобиолог протягивает подрагивающую руку к бывшему другу, робко спрашивая этим, можно ли коснуться его скулы или шеи… Но кисть резко перехватывают, запястье больно сдавливает клешня — верхняя родная конечность пришельца, которыми он тоже пользовался, но в меньшей степени, чем левитирующими по близости от него шестью манипуляторами с разными наконечниками. Нельзя. — Саманта была бы в ужасе от того, какой искусной лгуньей ты стала…       Пришелец делает вид, что его оставили равнодушным последние мысли Робин и ее попытка прикоснуться. Он мстительно давит на самое больное, специально озвучивает те слова, что скапливалось в ней последние дни, что мучило и терзало ее, лишая нормального сна. — Какая жалость, что все твои близкие давно мертвы. Даже тот комочек шерсти, что вы так иррационально обожали с сестрой. Что ж, теперь никто нам не помешает…       Озвученные слова, как змеи, оплетают и душат ее, но в то же время, как будто высвобождают тех демонов, что терзали душу внутри. Второе было намного мучительнее, чем боль, которой расчетливо колол ее Ал-Ан. Кошмары выбирались наружу, шипели и захлебывались в воде, не успевая вернуться обратно в ее душу, оседая отравленными миазмами на дно Богом забытого места. Пусть теперь самые страшные слова были произнесены, но Робин начала чувствовать некоторое облегчение… А может это из-за того, что она проиграла в этой гонке и уже точно от нее ничего не зависит?.. Едва ли предтеча примет ее отказ, если она попытается воспротивиться его воле. — Любопытно, смогу ли я склонить тебя к этим же чувствам по отношению к себе?       Продолжал предтеча, ревниво поглаживая схваченную руку. Одна из механических конечностей опустилась на талию дайвера, скользя по материи и надавливая, чуть массируя мышцы спины. — Страх и обожание — в вашем мозгу эти противоречия удивительным образом способны смешаться… Я не могу проигнорировать и не проверить это. Заставить тебе забыть обо всем кроме…       Робин старается вызвать в себе праведный гнев и пытается укусить манипулятор, что ее держит, но, хоть он был и не из металла, а чего-то более эластичного и мягкого, у нее все равно ничего не вышло, она лишь прикусывает собственную губу от неожиданного движения Ал-Ана. Он ведь всегда наперед знает, что она собирается сделать… всегда. — …меня. — Гудяще и низко произносит вслух Ал-Ан, дублируя слова прямо в мозг своей жертвы. - Только я. Только мы… — Вкрадчиво шепчет он, зная какой эффект произведет на женщину такой тон его голоса, как он разносится в ее сознании, не давая возможности ускользнуть. Закрывать уши бессмысленно — он прямо у нее в голове. Он повсюду.       Отсутствие воздуха начинает медленно душить Айю, но сознание остается ясным, как будто кто-то хочет, чтобы она осознавала все каждой клеточкой тела. — Теперь нам никто не помешает. — Повторяет предтеча. — Твои мысли настолько порочны, что впору бы задуматься, когда ты шагнула на эту сомнительную скользкую дорожку…       Ксенобиолог плотно сжимает зубы, так что резко выделяются желваки на смуглой коже, зло смотрит вверх, чувствуя, как начинают ныть мышцы шеи из-за неудобного положения. Что-то тонкое проскальзывает между внутренней стороны бедер и предтеча насильно раздвигает ее ноги, перехватывая их другими манипуляторами. Женщина прикрывает глаза и приглушенно стонет, вздрагивая. — Сколько порока таится в этом слабом, безвольном сознании. Я не могу это расценить не иначе, как приглашение… — Ан-нн… — умоляюще стонет Айю, сквозь плотно прижатые к ее лицу пальцы левитирующего манипулятора. Лицо, что возвышается над ней, переливается холодными фиолетовыми и синими цветами. Он насмехается над ней, смакует каждый миг ее переживаний и внутренней борьбы. — Прежде чем мы продолжим нашу увлекательную беседу, я бы предпочел сменить место на одно определенное… Ты как раз его искала, но немного заплутала.       Неожиданное ехидство, ранее не свойственное эмоционально сдержанному и холодному архитектору, неприкрыто просачивается в разум Робин вместе с чужими словами. — И… — он сделал паузу, считывая ее мысли и догадки о том, что он скажет дальше. — Тебе понравится то двусмысленное положение, которое я тебе предоставлю. Ведь я вижу то, что ты пытаешься от самой себя сокрыть. Ты можешь обманывать себя, но никогда не сможешь — меня.       Предтеча резко переворачивает Айю головой вниз и опускает ниже, плотно прижимает ее спиной к себе, к гладкому поджарому телу-носителю. Он намеренно не церемониться с ней и прихватывает, казалось бы, как попало, но крепко, так что человеку ни за что не вырваться.       Когда легкое головокружение проходит, Робин обнаружила себя рядом с… пахом. Она шевельнулась и один из манипуляторов, что удерживал ее голову и затыкал рот, надавил сильнее одним из широких пальцев на лоб, не давая поменять положение. Она с расширенными зрачками наблюдала, как из неприметной складки не то кожи, не то большой пластины показывается темно-зеленая головка члена. Пугающе похожего на человеческий орган, дающее расплывчатый ответ на то, что намерен дальше делать извращенный ум пришельца-ученого.       А ведь раньше такого… кхм… не было. Сколько раз он посещал ее, когда она пыталась спать и отдыхать на базе, на аванпосте Ноль, где была ее жилая комната до того, как все случилось. Робин сглотнула, чувствуя, как пересыхает во рту. Все прочие ощущения куда-то отошли на четвертый, а то и десятый план, ей будто в какой-то момент перестал быть нужен даже кислород, хотя они все еще находились под водой. Проклятый предтеча поймал ее так просто, так легко! Даже не утруждая себя тем, чтобы трансформировать тело в более подходящее для длительного плавания — он был в своей привычной форме «кентавра», — как сказали бы люди, если бы смогли хорошо рассмотреть архитектора и после этого еще и остаться в живых.       Пришелец будто нарочно не спешил быстро добраться до Изготовительной базы, часто замедляясь со сверхскорости на плавные движения, демонстрируя Робин — у которой и выбора особо не было — часть покачивающего органа. Женщина всем телом чувствовала потоки воды, обтекающей сильные мышцы пришельца и обдающие ее, особенно это щекотало и дразнило ее маленькую упругую грудь. Она вновь сглотнула, почувствовав пристальный взгляд ее похитителя. Да, он сейчас не мог — а точнее не хотел — заглянуть ей в глаза в физическом смысле этого слова, но это хоть когда-нибудь было для него препятствием? Отнюдь. Робин оставалось только теряться в догадках, как ему удается воссоздавать такое четкое однозначное ощущение у нее и у прочих людей, чтобы они без всяких сомнений всеми фибрами души улавливали недобрый цепкий взгляд.       Они скользнули в пещеры с багровыми кристаллами. Позади послышался клекот и шипение теневого левиафана. — Мне выпотрошить еще одного, как думаешь?       Робин вздрогнула и быстро закачала головой. Она вся внутренне сжималась от того, что скоро все ее кошары воплотятся в жизнь, а она навсегда останется глубоко в мрачных водах пещер. Или не останется, но в любом случае, ни одна живая душа ее больше не найдет и не увидит, кроме предтеча. — Кошмары? Я бы назвал это нечто иным… Но не буду заставлять нас обоих ждать больше, чем нужно.       Робин попыталась сдержать дрожь, она явственно услышала во фразе архитектора кровожадные нотки. Во что его превратили трагичные обстоятельства и люди, с которыми ему невольно пришлось столкнуться? — Трогательно, что ты забеспокоилась обо мне, даже сейчас и в таком положении, но на твоем месте, я бы обеспокоился собственной участью.       Как только они приблизились к комплексу достаточно близко, силовое поле, которое не пустило бы ни кого внутрь, кроме архитектора, замерцало и исчезло. Робин со своего положения не видела ничего, что происходило впереди, но если бы могла, поняла бы насколько жестоко разочаровалась бы в своих чаяниях — у этого комплекса даже не было постамента, куда можно было бы положить скрижаль, не говоря о том, что шанс иметь именно ту, что открыла бы проход, была ничтожно малой. — Я посчитал неуместным дожидаться, когда ты доберешься до моей обители самостоятельно. Мне не хотелось, чтобы твоя оболочка… носитель-тело пострадали сильнее, чем стоило. Однако, в бессмысленности бегства ты теперь сполна убедилась. — Как-то странно и рокочуще закончил предтеча.       Пришелец зашагал вглубь комплекса, продолжая удерживать плененную Айю с помощью нескольких манипуляторов. Она смогла через нос вдохнуть воздуха и, приободренная, зашевелилась, желая возразить, что может идти рядом, а не висеть лицом к полу, пришпиленная, словно экзотическая бабочка. Ксенобиолог хотела сохранить остатки достоинства, раз в бегстве или победе над противником она не преуспела. Но на ее ерзанья член дернулся и явно не в такт уверенной и изящной походке архитектора. От его кончика по уздечке внезапно ярко зазмеилась неровная линия, вспыхнула бардовым, переходя в малиновые и пурпурные цвета. С запозданием и остальные энергоузлы предтеча засветились сильнее. Ее неровное, сбившееся дыхание опаляло чувствительное место инопланетянина. Женщина напряженно замерла, стараясь теперь даже не дышать.       Они еще не дошли до главного помещения, а удерживающие манипуляторы уже, как будто самовольно и нетерпеливо начали ощупывать ее, периодически немного покалывая легким разрядом тока. Иногда воздействие было иным, похожее на вибрацию, что заставляло женское тело вздрагивать от необычных, но не неприятных ощущений. — Ал-Ан!.. — резко она разрушила тихий шум инопланетного комплекса на фоне. Дайвер вновь сжалась, когда предтеча резко остановился, а орган сбоку от ее лица качнулся, чуть пульсируя в боевом состоянии, пусть пока и не до конца вышедший из пластины. — Ты что-то хочешь сказать?. — опасно тихим, спокойным голосом спросил архитектор, будто они вели светскую беседу за столом с чашечкой чая, а не в то время, как он волок ее куда-то, замыслив темные делишки, явно не укладывающиеся в рамки нормального контакта двух разумных видов. — М-может… — Еще надеешься, что я просто возьму и отпущу столь ценного для моего врага субъекта, просто за прелестный голосок и красивые глазки?       Робин резко отрывают от горячего тела и поднимают высоко над полом, заставляя встретиться лицом к лицу с непроницаемым ликом пришельца. По позвоночнику вновь пробежал холодок, а пальцы одурманивающе кольнуло, дыхание сперло, в груди неприятно заныло, напоминая скрипку, издающую одну единственную ноту перед тем, как единственная струна лопнет. Хотелось куда-нибудь спрятаться от этого всепроникающего, всепоглощающего, как черная дыра, внимания. Она слишком путается в своих мыслях, а язык не слушается, и безумный архитектор сам продолжает свой монолог. — Нет, Робин Айю… Ты уже сделала свой выбор, и кто виноват, что ты не думала в тот момент о последствиях? — манипуляторы подносят женщину почти вплотную к лику Ал-Ана.       Он, упиваясь производимым эффектом, почти сладко тянет, отлично имитируя нужный человеческий тон и поведение: — За твой голосок я убью любого. Уничтожу всякого, кто попытается усомниться в моем праве на тебя…       Робин была просто парализована этой жгучей откровенностью, страшной правдой о нездоровой тяге некогда хладнокровного и спокойного пришельца, руководствующегося логикой и расчетами, но никак не сильными эмоциями, которые не свойственны его народу. Пожалуй, она должна была понять все намного раньше, но почему-то боялась скрывавшейся за тревожными сигналами правды. — А за взгляд, которым ты невольно скользишь сейчас по моему носителю… — его голос стал намного более хриплым. Энергоузлы мигнули, переливаясь с фиолетового в алый и оранжевый и так и остались колебаться от рыжего к красному, не способные перейти к холодному синему или меланхолично-спокойному зеленому.       Робин не сдерживает пораженный вздох, когда клешня предтеча запутывается в прядях ее волос, резинка, что удерживала их, падает на пол. Острые кончики клешни немного царапают кожу головы, но это лишь усиливает ощущения, заставив в какой-то момент бесконтрольно задрожать. Казалось бы, взгляд предтеча не может стать еще ощутимее и тяжелее, но он стал. Он, как толстые, тяжелые лианы, упал на ее плечи и все тело, заплетаясь в узлы и вытягивая силы, обездвиживая мышцы. Если бы Робин не удерживали в поле левитации, она бы рухнула на колени, потому что ее бы не удержали ноги. Тяжелые лианы стали одним большим удавом, кольцами лениво оплетающем женщину, но не спешащим придушить. — … за него я заставлю гореть мир! — внезапно по-звериному рычит предтеча, сильнее сжимая свой объект нездоровой страсти.       Этот страшный приговор разносится по пустым коридорам комплекса. Айю вновь вздрагивает, внутренне леденея. Насколько же сильно она недооценивала степени повернутости архитектора, тем грузом невзгод и трагедий, что по крупице выгрызали из него силу воли, рассудительность и моральные принципы на протяжении сотен лет. — Но кто из нас действительно жертва, Робин Айю?.. — вновь внезапно прервал гнетущую тишину Ал-Ан, приближая свое лицо к правому уху дайвера.       Айю поймала краем сознания тот факт, что измененные архитектором манипуляторы — раньше они были из неизвестного людям сплава, очень твердые, холодные, а теперь вполне приятные при касании — возобновили свои блуждания по ее телу и легкие покалывания электричества. Невольно в ней набирало силу предвкушение и трепет. — Твой туманный взгляд постепенно затягивает поволока и дразнящая тайна, которую я обязан раскрыть.       Он не дает ксенобиологу хоть как-то ответить на свою тираду. Он резко прижимает ее губы к себе, крепко держа за пучок волос. Она задыхается от ощущений, которые наваливаются на нее, сметают властной волной, против которой никак не удастся выстоять. То, место, где у архитектора могли бы быть губы, будь его лицо чуть больше похоже на человеческое, прошли мелкие искорки. Робин приятно жгло холодом и жаром попеременно, чувствительные губы дрожали от воздействия, очень тонкого, тщательно подобранного, такого… желанного?       Это походило на сумасшествие. Айю промычала что-то нечленораздельное и начала сдаваться, приоткрывая уста и начиная робко целовать в ответ.       Она вздрогнула и дернулась, когда одни механические пальцы нахально сжали ее грудь через плотную ткань, а другие смяли чувствительную кожу у внутренней стороны бедра, опасно близко к паху. Второй клешней предтеча привлек женщину еще ближе к себе, смакуя каждую секунду, которую он так долго ждал, тщательно планировал, рассчитывая сотни вариантов развития событий и стараясь предугадать поведение своего человека. В этом ему никогда не было равных! Его носитель сочетал как органические компоненты, так и механические, способные производить сверхбыстрые вычисления с минимальными погрешностями. Вот только… никто из его собратьев никогда бы не смог даже предположить то, что свои невероятные возможности мозга Ан станет использовать в подобном совершенно нехарактерном для них ключе.       Заметив, что эффект постепенно слабеет, а тело женщины привыкает к воздействию, Ал-Ан отстраняется и резким скачком перемещается к одной из стен помещения. Приглушенный свет лишь усиливал интимность происходящего, что играет ему на руку. Архитектор быстро фиксирует руки Робин над ее головой, прижимая к стене. В одном манипуляторе блестит что-то острое. Точное, уверенное движение и ткань от левого бедра до самой стопы раскрывается, открывая доступ к смуглой беззащитной коже.       Материя, как досадная преграда, которую нужно поскорее убрать. Словно снимать кожуру с какого-то фрукта, мечтая поскорее добраться до желаемого сочного плода.       Робин нахмурилась и скривилась от сравнения, которое ей подкинул напористый предтеча, который совершенно точно был не в себе. Она попыталась вырваться. Ожидаемо это не принесло никакого результата, но она не собиралась мириться с происходящим и соглашаться на безумные выходки своего похитителя. Bobby Richards — 19th Floor       Ал-Ан полностью прижимает Айю высоко к стене и встает на задние ноги, нависая над ней, хотя и так держал в поле левитации и мог не утруждать себя более неудобной позой. Но тем не менее он пожелал подчеркнуть свое доминирующее положение и Айю вновь, будто дернуло током — хотя в данный момент сам предтеча этого не делал. Архитектор услужливо предоставил Робин картину того, как они выглядят со стороны, транслируя ей прямо в голову, в то время, как еще один кусок ткани полетел на пол, открывая вторую ногу.       По спине прокатилась волна жара и скрутилась узлом внизу живота, начиная неприятно тянуть. Эта часть тела будто начала жить собственной жизнью и требовать вполне определенной вещи… требовать, чтобы пустоту заполнили, растянули мышцы и стеночки… Заполнили пороком и страстью. От этого откровенного позыва Робин вновь тряхнуло и она тихо сдавлено простонала, ненавидя то, что ее положением откровенно упивались и жадно поглощали все, что она испытывала, как великолепный, изысканный десерт. — Такие сладкие звуки не должны так бездарно пропадать. Не сдерживайся! — низко пророкотал предтеча, сжимая клешню на шее женщины.       Еще немного и пришелец просверлит в ней дыру своим голодным взглядом. Острое лезвие легко освободило руки от плеч до самых кистей от преграды, а следом центр одной из ладоней кольнули, от чего у Айю засосало «под ложечкой». Ноги избавили от ласт, а руки — от водолазных перчаток. — Если продолжишь противится мне, я буду вынужден отбросить деликатность…       Угроза зазвенела в пространстве. Айю плотно сжала губы, уставившись горящими глазами в ответ на своего похитителя. Робин не желала так просто сдаваться и становится игрушкой.       Предтеча тихо усмехнулся. Когда она вновь открыла рот, чтобы возмутиться, его тут же резко запечатывают какой-то неведомой очередной хренью, что таилась в запасе у ученого-предтеча. Она не видела ее прежде и, возможно, потому, что Ал-Ан тщательно скрывал ее. Это было что-то гибкое и скользкое и Робин пришли на ум сразу две ассоциации: язык или щупальце. Она в болезненно-сладком возбуждении застонала, уже более откровенно, и не в силах выпихнуть своим языком эту штуковину. Молодец — удовлетворенно шепнул у нее в голове голос, ставший бархатным и мягким, теплым, обволакивающим, усыпляющим бдительность. Ее пугало то, как резко он мог перемениться вновь на холодный и требовательный, не терпящий возражений.       Последний лоскут от одежды шурхнул, приземляясь на пол. Тело Робин заскользило ниже по гладкой стене, и на место клешни пришла трехпалая рука манипулятора, удерживая голову Айю под нужным углом. Она вновь громко простонала, посасывая верткое щупальце, игриво скользящее и ласкающее зубы, неба и человеческий язык. Ниточка слюны потекла по уголку губ и ниже по щеке, довершая развратно-притягательный образ.       Робин вновь забыла, как дышать, когда обнаженной груди коснулась теплая ладонь — видимо, намеренно нагретая до этого — и ощутимо сжала, а к прикосновениям у половых губ прибавилось скользящее движение чего-то горячего и более длинного. До Робин не сразу дошло, но когда она поняла, что это такое, она протестующе взвыла, замотала головой и попыталась извиваться в хватке нескольких рук. — Ты так только еще больше дразнишь и провоцируешь меня. — Опалили Робин слова. — Не нервничай, в мои планы не входит причинение тебе вреда… разве что немного в качестве профилактики.       Айю попыталась зарычать, через ласкающее и двигающееся в ее рту щупальце. Представлять, что в ее рту «язык», который существует отдельно от гипотетического рта, было более жутко, чем «щупальце», и она предпочла меньшее из двух зол.       Все мышцы напряглись, но это было бесполезно — неотвратимо головка члена прошлась в дразнящем движении по клитору, пачкая в вязкой субстанции, и ткнулась в проход, постепенно проникая все глубже. Айю задрожала в стальной хватке и, смиряясь, качнулась сама навстречу томительно медленному движению. Нетерпение и желание обожгли все внутри, ударяя в голову и отбрасывая в сторону все преграды и ограничения.       Постепенно темп из тягучего и мучительного перерос в быстрый и размеренный. Робин судорожно втягивала носом воздух и громко стонала, потеряв всякое самообладание. Было невероятно горячо и душно, хотя она была полностью обнаженной, а в комплексе было прохладно. Ал-Ан не стонал в привычном понимании слова, но его тело гудело и периодически ярко слепяще вспыхивало, немного подрагивая. Иногда у него прорывались какие-то фразы на родном языке, но они были максимально чужды человеческому слуху, напоминая смесь мелодичного стрекота, пения и механических синтезированных звуков.       Ее крепко держали, не давая ударяться о стену из-за движений, лишь руки прижимая к холодной гладкой поверхности. Со своего положения она могла видеть только нижние конечности архитектора, сейчас широко расставленные. Когда ей в какой-то момент — кажется вечность спустя — захотелось увидеть лицо Ал-Ана, он уловил ее идею без слов.       Перед мысленным взором предстал инопланетный лик. Она, как завороженная, смотрела в лицевой рисунок предтеча, как энергия пробегала по ним, подсвечивая необычной формы рога, и струились вниз, как спускались ниже по шее и уходили блуждать дальше. Руки с превеликим удовольствием проследили бы их траекторию, но ей не было позволено самовольно касаться инопланетного носителя, только стонать и плавиться от удовольствия, которым он щедро одаривал ее. Соски мяли и пощипывали, иногда отвлекая от того, что происходило внизу. Пот ручьями тек по всему ее телу.       Щупальце покинуло рот. Но не успела Айю разочаровано захныкать, как невыносимый пришелец в страстном порыве сильнее прижал ее к своему животу и ускорился еще больше, в умопомрачительном, бешеном темпе вколачиваясь в желанное тело. Гореть в любовной агонии, мечтать и обладать не только телом этой невероятной отзывчивой женщины, но и завладеть всеми ее чувствами, разумом, но не так, как он делал с остальными, а иначе, как умели это делать именно люди. Любя. Защищая. Заставляя срывать голос от похоти.       Одной рукой Ал-Ан уперся о стену, пряча свое горящее лицо в изгибе локтя. Если бы у него были глаза, он бы их зажмурил от столь ярких ощущений, благодаря сильным, откровенным эмоциям Робин. Сам воссоздать их в одиночку он был не способен и от того, что эта зависимость бурно вспыхивала и ежесекундно давала о себе знать, ему становилось дурно и одуряюще до дрожи тепло в сердце. Все благодаря Робин. Она его благословение и проклятие. Без нее он никогда бы не узнал о подобном.       Такие… иррациональные переживания. Упоительно. Как, в прочем, многое, что умели испытывать люди.       Внезапно до слуха Робин даже через пелену сладкой агонии доносится колкий, будоражащий изнемогающее сознание шепоток, напоминающий вкрадчивую исповедь и искушение демона. Нежнее нежного теперь мои касания Забрела ты в мои воды точно не случайно Когда-то обещал я, что будет сладко Теперь одна справляйся с этой лихорадкой Завлекаю в свои сети голосом хрустальным Здесь всё покажется каким-то нереальным Закрой скорей глаза, открой мне свою душу Я дам тебе глоток своей любви, Послушай Помоги мне Сердце сгинет Волны взвоют Усни со мной Я утоплю тебя в своей любви       Этот чарующий голос сводил с ума, Айю начала захлебываться в собственных криках и бессвязных мольбах. Такой грозный, но прекрасный, смертоносный, но ласкающий…       Особенно сильная волна дрожи прокатилась по обоим телам, как солнечное затмение, погружая рассудок во тьму. Женщина задвигалась быстрее, дернулась и обмякла, тяжело, загнанно дыша. Сердце оглушительно стучало, в ушах бился бешеный пульс.       По бедру потекла горячая липкая полоса. Она краем глаза заметила изменения, которые стали происходить вокруг.       Пространство пошло рябью и стало изменяться на привычную Робин комнату. Они больше не были в коридоре Изготовительной базы. За стенами тихо гудело множество разных приборов, созданных специально для поддержания зрительных и тактильных правдоподобных иллюзий.       Ал-Ан отходит от стены, опускаясь на четыре ноги, и поднимает возлюбленную на уровень лица. Поле левитации меняется, становится, как полупрозрачное зеленоватое пуховое облако, еще немного и она заснет прямо так — настолько уютно и тепло. Манипулятор осторожно растирает человеческие руки, массирует кожу, где раньше ее плотно сжимали. Тыльной стороной клешни он аккуратно стирает дорожки от слез и слюну. Через полуопущенные веки Робин смотрит на него и ей чудится, что пришелец довольно улыбается, с легким прищуром наблюдая в ответ за выражением ее глаз.       Архитектор неторопливо выходит из системы специальных помещений, направляясь в место, являвшееся своего рода душем.       Они прошли мимо большого бассейна, в котором стоял пристыкованный Мореход, целый и невредимый, соединенный с хитроумным устройством, измененный Ал-Аном специально для их маленькой увлекательной игры. Родные энергоячейки в транспорт никогда не вставляли.       Позади остался беспорядок, который они навели: разбросанные тут и там лоскуты дайверского костюма, небрежно выкинутые ласты и перчатки, а где-то на дне искусственного водоема — ребризер. Механические помощники-пауки стали выползать из замаскированных проходов, перейдя в режим уборки. Сколько костюмов Альтерры предтеча уже успел уничтожить? Благо, они создавались очень легко, а Ал-Ан обожал разрывать материю и эмблемы этого транс-государства. О-оо, как он презирал тех, кто стоял во главе него. Испытывал личную неприязнь.       Робин, еще сбивчиво, неровно дыша, протянула навстречу любимому пришельцу руки и он без колебаний прижимает ее к груди, она обхватывает мощную спину вялыми руками и утыкается лицом в основание шеи. Он поглаживает ее мокрую, липкую от пота спину, продолжая размерено идти по коридорам комплекса.       С невероятными способностями Ал-Ана к телепатии и изменению восприятия людей, ему было достаточно просто убедительно воссоздать сюжет, который предложила ему возлюбленная.       Когда дыхание Робин окончательно выровнялось, он спросил: — Как тебе иные декорации и обстоятельства? — Не то чтобы Ан сомневался в оценке, которую вынес из поведения и реакции женщины еще во время, но… хотелось услышать это лично от Робин. И послушать голос, к которому он успел так привязаться и полюбить. — Очень… горячо. — Выдохнула искренне женщина, лукаво стреляя глазками и поглаживая его широкую темную спину. — Я не ожидала, что все обернется так. Это так заводило! — На это и был расчет. — Мягко ответил Ал-Ан.       Айю без труда представила его теплую, нежную улыбку, предназначенную только ей. Совершенно не похожий на того, каким был еще полчаса назад. Как ее манил этот контраст! Если бы она не так сильно вымоталась, расцеловала бы всего — от кончика хвоста, до каждого изгиба рожек!       Ал-Ан чуть, едва уловимо напрягся, предупреждающе кольнув кончиком клешни ее лопатки. — Тебе нужно отдохнуть, Робин. И лучше не пытайся спровоцировать меня — я просто усыплю тебя, если решишь ослушаться. Ведь я не хочу причинить тебе вред. — Да-да, ты подпитываешься энергией, эмоциями, можешь сильно меня истощить… — пробубнила Робин, наигранно обиженно надув губы, но начавший вновь зарождаться похотливый огонек, постаралась потушить. — Благодарю за понимание. — Осторожно ответил он.       После водной процедуры и обсушки сухим горячим воздухом Робин вновь обмякла, чувствуя себя ленивым, растекающимся кусочком счастья. Предтеча продолжал удерживать женщину в поле левитации: ходить сейчас ей было не зачем, как и утруждать себя нагрузкой, когда как телу требовался полноценный отдых. К тому же он был рад держать ее ближе к себе, невольно продолжая впитывать все, что испытывала сама женщина. Счастье и нега передавалась и ему. Как только он ее ненадолго оставит, он вновь вернет личину собранного и деловитого ученого, отодвинув на задний план эмоции. Такая разгрузка, какая была доступно только с возлюбленной, очень благотворно влияла на все его системы и душевное равновесие. — Откуда ты узнал об той странной песне? — внезапно спросила Айю. Женщина давно хотела спросить предтеча об этом. Последний раз она слышала строчки той песни, когда они еще были на планете 4546В. — Барт Торгал, сын Пола Торгала с «Дегази», в последние дни своей жизни, умирая от хараа, представлял разное… и вспоминал скандинавские и греческие мифы. Он стал первым человеком, которому я решил показаться. Он бредил, но один из его образов показался мне… весьма интересным и заманчивым. Он был интересным собеседником и даже стало в какой-то момент жаль, когда смерть забрала его окончательно. Но тогда лекарство от хараа еще не было доступно мне. — Коварная искусительница-сирена? — устало хмыкнула Робин. Ее глаза начали слипаться, но она не желала засыпать до того, как предтеча донесет ее до кровати. — Должна признать… тебе никто не смог бы противостоять, используй ты такой голос. Не важно, женский или же мужской. — Дело не столько в нем, Робин. — Не согласился Алан. — Судя по описанию в мифах и легендах, серены также воздействовали на разум моряков. Голос — лишь фасад, призванный запутать, отвлечь.       Некоторое время они молча шли по коридорам, украшенным узорами архитекторов. Неожиданно он наклонился очень близко к лицу Айю, маняще и насмешливо шепча на ухо: — Но мне понравилось вкладывать в слова дополнительные, особые смыслы, любовь моя.       Робин смущенно опустила глаза, хлопая ресницами, как пушистый очаровательный мотылек — крылышками.       Они вошли в комнату Робин, воссозданную с ее непосредственным участием. Предтеча опустил конечность ей на шею, слегка приподнял голову и запечатлел нежный поцелуй на ее щеке. Слушая, как участился стук сердца женщины, Ан перенес ее на застеленную кровать. — Приятного отдыха, Робин. — Тихо изрек он, отступая к выходу. — И я люблю тебя, Алан. — Сонный, но такой трогательный ответ приятным шорохом коснулся слуха предтеча.       Как первое робкое и нежное касание губ, как привычное и уютное, домашнее объятие… как теплый ветерок прошелся по сердцу — средоточию его энергии. Он коротко и ярко вспыхнул теплыми золотыми оттенками энергоузлов.       Он поспешил выйти, чтобы дать человеку отдохнуть и перестать бестолково топтаться у выхода. Айю сможет полноценно вздремнуть, пока он будет занят своими предтеческими обязанностями и погружен в решение насущных проблем.