***

      Шен останавливается у выхода с крыши и оборачивается. Задумчиво смотрит на застывшую у края Нову. С губ его срывается тихий вздох.       Она стоит, обхватив себя руками. Ветер играет её длинными волосами, но Нова, кажется, совершенно не обращает на это внимания. Взгляд её устремлён за горизонт, туда, где клубятся тяжёлые грозовые тучи.       На город вот-вот обрушится непогода. В воздухе уже отчётливо пахнет дождём и ощущается промозглость.       От очередного порыва ветра Нова зябко поёживается, но, тем не менее, не спешит уходить, продолжая напряжённо смотреть вдаль.       От вида её, такой потерянной и одинокой, щемит сердце. Шен поджимает губы и вновь вздыхает. Он прекрасно знает, чем сейчас заняты её мысли. Наверняка Нова думает о недавно открывшейся всем правде и об отношении к ней обитателей Гнезда. А ещё, конечно же, она думает о нём. Думает так же часто, как и он о ней.       В последнее время действительно не было и дня, когда мысли о Нове не захватывали бы его сознание. Даже когда Шен изо всех сил старался не вспоминать, не изводить себя размышлениями, отгородиться от неё, он неизменно терпел неудачу.       Это сбивало с толку, вносило хаос в привычную жизнь, где всё было просто и понятно.       Когда-то давно он поклялся себе больше ни к кому не привязываться. Шен знал, насколько больно терять дорогих людей. Он прошёл через это и чётко понимал: с него хватит. В его сердце навек поселилась пустота, заполнить которую он не позволял никому. Никому, до тех пор, пока не появилась она. Нова. Ведьма с янтарными глазами, которая вновь заставила его чувствовать.       Она аккуратно коснулась его израненной души и подарила надежду на исцеление. А потом… Потом предала. Предала в тот момент, когда он уже готов был открыться ей.       Шен злился на неё за обман. Злился на обстоятельства и приёмного отца Новы. Злился на себя за то, что подпустил её так близко. Но даже снедаемый яростью, он тосковал. Ночами, лёжа без сна и пялясь в потолок, он безостановочно прокручивал в голове воспоминания: встреча в катакомбах, первое прикосновение, поцелуй… Они провели вместе так мало времени, а он уже успел влюбиться, как подросток.       Он долго боролся с собой. Упрямо игнорировал свои чувства, отмахивался от очевидного, не желая признавать, что пропал. Желание улыбнуться каждый раз, как видит её, учащающееся сердцебиение, когда она находится слишком близко, и мысли о том, каковы на вкус её губы — всё это сводило с ума.       Нова тоже тянулась к нему, не слишком стараясь скрывать свой интерес. Пыталась разговаривать, хотела узнать его ближе, а Шен упорно отталкивал её. Уходил. Выказывал нежелание поддерживать разговор. Надеялся задеть её своим отношением, отбить всё желание общаться, но тщетно.       Он был упрям в своей бесполезной борьбе. Но Нова оказалась ещё упрямее. Шен никогда не признался бы в том, что благодарен ей за упорство и за то, что при каждом удобном случае, пусть даже просто взглядом, старалась показать своё неравнодушие.       Очередной тихий вздох уносит порывом ветра. Шен ерошит и без того растрёпанные волосы. Сам толком не понимает, почему медлит, ведь желание обнять Нову становится почти нестерпимым.       Рана, которую она нанесла, ещё болит, но Шен смирился. В тот момент, когда чуть не потерял её, он понял: нет ничего страшнее смерти. Всё остальное можно исправить. Особенно если они оба этого хотят. А они хотели, он знает это.       Аккуратно прикрыв дверь, Шен направляется к краю крыши. Останавливается рядом с Новой и изучает её профиль. Кажется, она настолько задумалась, что даже не сразу замечает его появление. Вздрогнув от лёгкого прикосновения, переводит на него взгляд и улыбается.       — Шен… — произносит одними губами.       — Чего не пошла с остальными?       — Хотелось подышать воздухом, — она пожимает плечами.       Шен пристально смотрит в янтарные глаза, на дне которых притаилась грусть, и вздыхает. Каждый раз, когда Нова оказывается рядом, в нём просыпается желание защитить её, уберечь от всех невзгод, показать, что она не одна.       Оглушительный раскат грома заставляет обоих вздрогнуть от неожиданности. Кажется, за считанные минуты небо стало ещё чернее. Тяжёлые тучи нависают над городом, и создаётся иллюзия, что если забраться достаточно высоко, их можно коснуться рукой.       Порывы ветра становятся всё неистовее, а воздух — холоднее. Нова поёживается, но не двигается с места.       — Пойдём в дом, — предлагает Шен, прекрасно зная, что она не согласится.       — Я бы хотела ещё немного побыть здесь…       — Горе ты, — Шен качает головой.       Он заходит ей за спину и притягивает к себе, положив ладонь на живот. Скорее чувствует, чем слышит, как Нова делает резкий вдох. Губы его трогает лёгкая улыбка.       Желая хоть немного согреть, Шен укрывает её полами пальто и крепко обнимает, заключив в кольцо рук. Коснувшись щекой макушки, вдыхает запах волос и прикрывает глаза.       На душе сразу становится так тепло и спокойно от осознания, что с Новой всё хорошо, что она находится рядом, под его защитой.       Как мало, оказывается, нужно для счастья. Просто знать, что дорогой сердцу человек жив и здоров.       — Прости меня, Шен, — тихо произносит Нова. — Меньше всего на свете я хотела тебя ранить…       — Я знаю, — со вздохом отвечает он и крепче стискивает её в объятиях.       Некоторое время они стоят в тишине, слушая всё более частые раскаты грома и шум ветра в кронах деревьев. Немногословность Шена понятна не всем. Многие чувствуют себя неуютно рядом с ним, но только не Нова. Ему нравится, что она принимает его таким, какой есть. И в ответ он готов сделать для неё то же самое. Готов принять со всеми её ошибками и непростым прошлым. Принять и простить.       Он касается губами макушки и слышит, как она вздыхает. Они застывают так ненадолго, а после Нова разворачивается к нему лицом и поднимает голову. Их взгляды встречаются, и у Шена что-то замирает в груди.       В её глазах отражается слишком много эмоций. Боль, сожаление, тоска… Всё то, что чувствует и он сам. Ему было тяжело все эти дни, вот только и ей не легче. Так стоит ли продлевать это обоюдное мучение?       — Скажи, что простишь меня, Шен. Пожалуйста… — В её голосе звучит мольба. — Дай нам ещё один шанс, и я обещаю, что больше никогда не сделаю тебе больно.       Она повторяет почти то же самое, что сказала ему после того, как они чудом избежали гибели. Снова просит дать ей шанс и даже не знает, что Шен готов подарить ей всё, что угодно. И свою жизнь тоже, если потребуется. Сейчас она является для него самым близким, самым дорогим человеком.       Нова смотрит на него, закусив губу. Глаза её медленно наполняются слезами.       — Пожалуйста, Шен… — шепчет едва слышно.       В ожидании ответа она задерживает дыхание, не разрывая зрительного контакта. Пальцы её сжимают ворот распахнутой на груди рубашки. Они соприкасаются с обнажённой кожей, и Шен улавливает лёгкую дрожь.       Вместо слов он нежно проводит по её спине кончиками пальцев и накрывает губы Новы своими. Сперва просто прижимается, замирает так ненадолго, испытывая настоящее блаженство. Она же несмело скользит ладонями по его плечам, касается шеи и зарывается в волосы, посылая по телу мурашки.       Шен теснее прижимает её к себе, сомкнув руки на талии, и, наконец, целует по-настоящему. Сначала чувственно, не спеша, смакуя момент. Он наслаждается теплом и близостью Новы. Понимает, что больше не хочет тратить время на обиды и борьбу с собой. Жизнь слишком коротка и непредсказуема, а счастье мимолётно. Сегодня у тебя есть всё, а завтра — уже ничего, лишь воспоминания и пустые сожаления…       Он углубляет поцелуй, и тот сразу становится слишком жадным, несдержанным, и столько в нём скрыто эмоций… Словно они, минуя слова, хотят сказать друг другу так много. Сказать о том, как ему сложно, а ей безмерно жаль. О том, что он больше не злится, а она счастлива и благодарна за подаренный второй шанс. О том, что он будет рядом с ней, несмотря ни на что, а она непременно сбережёт зародившееся между ними чувство.       Шен целует её с таким упоением, позабыв обо всём на свете. Привкус соли на губах отдаётся болью глубоко в сердце. И хоть он знает, что это слёзы счастья и облегчения, всё равно не может избавиться от поселившейся в груди горечи. Наверное, это нормально и правильно — пропускать все переживания близкого человека через себя, делить на двоих абсолютно всё, а не только светлые моменты.       Разорвав поцелуй, Шен заглядывает в её глаза. Аккуратно стирает со щёк влажные дорожки и тихо говорит:       — Не плачь.       Нова всхлипывает и кивает. Шепчет, уткнувшись ему в шею:       — Не хочу тебя потерять…       — Ты не потеряешь, — он касается губами виска. — Не потеряешь, я обещаю.       Нова шумно выдыхает и до боли сжимает его рёбра. Шен слышит, как оглушительно стучит её сердце, ощущает слёзы на своей коже. В этот момент он обещает себе, что она плачет из-за него в последний раз.       Раскаты грома становятся всё ближе, с неба падают первые капли дождя, но им нет до этого никакого дела. Они стоят, прильнув друг к другу, не в силах разомкнуть объятия. Переживают десятки эмоций и радуются тому, что смогли перешагнуть через серьёзное препятствие и оставить его позади.       Когда ливень обрушивается стеной, они даже не двигаются с места, не замечают холодных капель, вмиг пропитавших одежду. Дождь словно очищает, смывает все тревоги, сомнения и переживания. Забирает с собой всё плохое, что они оба стремятся оставить в прошлом.       Шен знает: у них будет ещё множество сложных моментов. Будут споры, недопонимания и обиды, без них, к сожалению, никуда. Но знает он и то, что хороших, светлых мгновений будет намного больше, а это самое главное.       Нова поднимает голову, и Шен касается её лба своим. Очерчивает линию подбородка, поглаживает по щеке и мягко улыбается.       — Пойдём в дом, горе ты моё, — произносит с теплотой в голосе. — Заболеешь ведь.       — Тогда тебе придётся меня лечить.       — Хм…       Он берёт её за руку и ведёт к двери. Едва они оказываются под крышей, произносит заклинание. Одежда и волосы тут же становятся сухими, и Шен удовлетворённо кивает.       Он притягивает Нову к себе и находит её губы. Увлекает в нежный, медленный поцелуй, чувствуя, наконец, как в душе воцаряется покой.