***

Она подняла взор и ей открылось полыхающее кровавое-красное небо, по которому тянулась едва заметная перистая дымка. Они стояли не на самом верху этой конструкции, но на некой просторной площадке. Здание казалось не законченным, взгляд тянулся за восходящим вверх серым камнем, заканчивающимся тупым концом, будто огромная наковальня, и закрывал часть красноватых всполохов. Казалось, тут должен гулять ветер, но она его не ощущала.  - Где мы? Галадриэль оглянулась на Саурона. Он выглядел теперь почти также, но с примесью тьмы. В черном плаще, тень расплывалась по его лицу, в глазах плясала лава. Она не боялась, за столько времени Галадриэль поняла, что он ее не убьет, просто не может. Как видимо и она его. Что за злой рок. Как проще было бы не знать друг друга. Да, куда проще было вообще не рождаться и не пятнать чистый золотой герб Финарфин этой постыдной тягой.  Саурон спрятал почти виноватую улыбку. - Я все слышу, Галадриэль.  Она вздохнула. Как беспомощна она рядом с ним. Нет никакого смысла, ни в чем.  - Беспомощна? Тихий смешок. - Когда я говорил о том, что поставлю все Средиземье перед тобой на колени, неужели ты думала, что себя я не имею в виду среди тех, кто склонится перед тобой? Она зло рассмеялась. - Ты?! Ну еще бы! Ты хорошо знаешь мои мысли, Саурон, ты нашёл мое тщеславие, мою гордость, отыскал, развратил эти чувства до предела, вывернул и исказил!  Говоря это, она двигалась на него, яростно сверкая глазами. - Думаю, развратил я не только эти чувства. Его улыбку хотелось стереть с лица его же кровью. Он был собой, несомненно доволен, в его глазах плясали огоньки, он смотрел на нее как на ту, что ему принадлежит, но все еще сопротивляется, не пойми почему.  - Piutan antalyanna! - Галадриэль… Теперь они стояли близко, даже слишком. В своей ярости она как обычно забылась, сократила спасительную дистанцию и теперь ощущала жар его тела. Вот почему ей было здесь не холодно. Его жар, ну конечно. Ее потянуло еще ближе, шаг и их тела соприкоснутся. Это было то, чего ей хотелось больше всего на свете. Ему не нужно было читать в ее разуме, чтобы это понять. Он протянул руку. Она не отпрянула, но закрыла глаза. - Почему? Она прошептала это слово так тихо и так надломленно, что ему стало даже жаль ее в эту секунду. - Я не знаю почему. Ответил он также тихо. - Но я не собираюсь от тебя отказываться.  Он медленно взял ее за талию и притянул к себе. Наконец их тела сомкнулись и из ее уст раздался всхлип, а затем выдох облегчения. Галадриэль приказала совести молчать. Если сам Эру толкает ее в объятия Тьмы, кто она такая, чтобы спорить? Почему рядом с ним все кажется правильным? Почему чувствовать его своей кожей так прекрасно?  Саурон приподнял ее подбородок и заглянул в глаза. Она не отвела взгляда.  - Ты ведь тоже читаешь в моем разуме, Галадриэль. Ты знаешь, что я не лгу тебе. Мне нет смысла с тобой притворяться. Она не знала. Не могла знать как далеко простирается его власть над ее и над ее разумом. Он дотронулся ладонью до того места, где ранил ее короной. Его опалило ее болью. На ее глазах выступили слезы и его слезы вторили ей.  - Прости за это. Я знаю какова боль от шипов этого венца. -Тогда зачем? - Я переродился, когда был пронзен им. И я дал тебе то же. Тьма изменит тебя. - А если я не хочу? - Нет выбора. Она оттолкнула его. - Нет, выбор есть! - Вот как? Значит ты и здесь по своему выбору? Значит, по своему. Она оглянулась в поисках места, куда сесть, потому что стоять не было сил. Не из-за физической усталости, но из-за того, как быстро носились мысли в ее голове и это убивало ее. Она не могла найти покой. Отдаляясь от Саурона, она теряла покой. Приближаясь, обретала. Это был мрачный, темный покой, он засасывал ее как болото. Но было что-то бесконечно правильное в том, чтобы покориться ему. Это чувство она ощущала всегда, даже когда была с ним на плоту. Отдаться ему, во всех смыслах. Дать ему вести, дать ему решать, остановить свой бег и встать, наконец, за чьим-то плечом. Перестать быть щитом для других, но самой обрести свой щит.  Сесть было некуда и она опустилась на пол.  - Ты так и не сказал, что это за место. Саурон оглянулся. Он смотрел на красное зарево и черноту камня, окружавшего их. - Barad-dur. Мой оплот. - Здесь ты хотел со мной править? Он опустил голову. Мог ли он заточить ее свет здесь?   - С тобой, здесь было бы всё по-другому. - Но я здесь сейчас, и тут мрачно и темно. - Но ты не со мной! Он почти выкрикнул это, впервые за эту встречу потеряв самообладание. - Зачем я тебе, ты без меня справляешься со своими темными замыслами! - Галадриэль! Как ты не понимаешь? До сих пор не поняла! Я хочу принести лишь порядок! Но мне не достает твоего света. Когда Моргот был повержен, я понял, что все было неправильно, я решил, что должен все исправить, но осознавал, что мне это не под силу. Пока не появилась ты! Ты - недостающее звено моего замысла, ты его центр! Ты - ответ на все вопросы! Она в ярости вскочила на ноги. - Ты отравляешь мой разум! Проникаешь в него! - Ты пускаешь меня сама! Ты зовешь меня. Каждый раз, закрывая глаза. Тебе не достает сил признаться самой себе. Если бы ты хотела, давно уже поставила между нами незримую стену.  В ее голове возник образ Халбранда на поле боя и Саурон снова рассмеялся. - Это уже почти бесит. Что ты разделяешь нас. Будто я его у тебя украл. Будто это был не я. Я почти ревную. Они снова стояли слишком близко. И снова его жар окутывал ее, будто шерстяной плащ. Ей подумалось, что пропади сейчас эта башня, его лицо, глаза, этот жар, она ощутит невероятную пустоту. Непрошенные мысли о том, как он был в ней, как ласкал ее, ворвались в ее голову. Пустота, когда его нет рядом, сжирает ее без остатка. Он осторожно, чтобы не спугнуть, взял ее за руку. Она позволила это.  Его сила растекалась вокруг. И эта сила делала ее слабой. Его руки прошли путь от ее ладоней, выше до локтей, плеч. Это движение было легким и нежным. Он остановился на ее лице, заглядывая в глаза и будто ожидая разрешения. От него пахло свежей листвой, весенним ветром и солнечным светом. Это было совершенно не логично. Ее хрупкость и беззащитность перед ним взывала к нему и отзывалась в его тело совершенно недвусмысленным образом. Он подался еще ближе и теперь она ощущала его дыхание на своих губах. Она не останавливала его. Одну руку он переместил на ее талию и притянул ближе. Наклонив голову, он нашел ее губы, которые она покорно раскрыла и впустила его язык в свой рот. Совсем не так, как в их первый раз. Она знала, что эти ласки ей обещают, что следует за ними. Пустота отступала. Он углубил поцелуй до ее стона. Она положила ладони ему на грудь и проследовала ими путь до его плеч и шеи. Его руки спустились до ее талии, ниже, сжали ягодицы. Она оставила лишь одну ладонь на его затылке, вторая ее рука скользнула вниз, по гладкому материалу его плаща. Только что она ругалась и вопила, а теперь шарит под его одеждой. Саурон рассмеялся и поймал ее руку. Он слегка подтолкнул ее, два, три шага вперед, ей приходилось пятиться. Он оценил, что расстояние до ближайшей стены слишком неудобно, чтобы и дальше так двигаться. И подхватил ее на руки, обвив ее ноги вокруг своей талии. Она слегка вскрикнула.  - Как я люблю звуки, который ты издаешь, когда не успеваешь сдержаться. Она нахмурилась и захотела что-то возразить, но он поцеловал ее сокрушающе нежно. Его губы медленно ласкали ее губы, слегка отрываясь и заставляя желать большего. Она ждала, что его язык проникнет в ее влажный рот и уже приготовилась кусаться, но он почему-то все медлил. И она почувствовала досаду. Сама того не осознавая, она потянулась ближе, углубила поцелуй, он прибавил напора и наконец смял ее губы, слегка покусывая и лаская языком. Она улыбнулась сквозь поцелуй. О, Эру, если он будет все время так ее целовать, когда она захочет с ним поспорить, аргументов у нее не останется!  Наконец она почувствовала, как ее спина получила опору. Они дошли до стены. Он переместил ее вес на одну руку, второй до талии поднял ее юбки. Она откинула голову и обнажила свою нежную шею, в которую оно тут же впился губами и зашептал. - Мой Свет, я помню как ты стонала, когда я ласкал тебя языком, но сегодня я хочу войти в тебя прямо сейчас. Я помню как в тебе горячо и туго.  Он ввёл один, затем второй и третий палец. Она впилась в его плечо и застонала. - Пожалуйста… - Галадриэль… Он испугался, что она начнет умолять его не делать этого. Он готов был склонять, развращать ее, убеждать, соблазнять… но никогда не быть с ней насильно. Только ее взаимное желание было тем, чего он так страстно желал сам. Он остановился. Она распахнула глаза и посмотрела на него с разочарованием и удивлением. - Не смей останавливаться… Неужели он так ослеплен своим желанием, что не прочитал ее? Вновь поцелуй, его пальцы, ласкающие ее. Ее стоны, ее руки, пытающиеся снять с него хоть что-то. Наконец, он резко вошел в нее и она приветствовала его громким вскриком. В этот раз он двигался в ней жестко, резко и властно. Она впустила его и он заявлял свои права. По ее бедрам текло, в кожу впечатывался холодный камень, а его пальцы так сжимали ее кожу, что он точно оставит ей синяки. Ее это не волновало. Пустота отступала, а с ней и необходимость быть сильной и сопротивляться.