Я позабочусь о тебе

Адреналин понемногу снижается и туман перед глазами рассеивается. Котоко приходит в себя и понимает, что она сидит на полу в душевой и обнимает какой-то маленький дрожащий комочек — просто оболочку, наполненную паникой, как пустой чёрной водой. Пустая холодная душевая. Разбитое зеркало на полу. Эс в её руках, крепко прижатый к груди. «Я умер. Ты меня убила.»

***

— Я умер. Ты меня убила. — со странной улыбкой произнёс Эс. Он сидел на полу, засыпанном осколками и держал один из таких осколков в правой руке. Из левой хлестала кровь. Пару секунд Котоко смотрела на него непонимающим взгляд, а затем вдруг охнула, бросилась у нему, мощным движением челюсти оборвала рукав своей рубашки и начала перевязывать рану. — Что ты творишь? Ты ещё живым нам нужен, дурак! — Я уже не жив. Ты меня убила. — Это сделала не я! — Котоко наконец удалось зафиксировать повязку, но она почти сразу насквозь пропиталась кровью. Котоко так же судорожно начала её развязывать. «Следует сначала жгут какой-нибудь сделать.» — Это сделала ты. — Ты сам руку порезал, идиот! Испорченный отрез ткани она обвязала вокруг его плеча, а на рану наложила новый: точно так же оторвала зубами второй рукав. — Я не про руку. Ты меня убила. Пришла и забила битой по голове. Котоко вдруг замерла и подняла голову. Его глаза были сухими, горячими и совершенно пустыми. Губы как-то странно, уродливо искривились в жалкое подобие вымученной улыбки. — Как… Зачем? — Ты теперь надзиратель. А я — жалкий номер одиннадцать, получивший заслуженное наказание. Оставь меня, я уже мёртв. — он говорил эти слова будто заученые, или даже механические, записанные на диктофон. Само это уже причиняло боль. — Я умер. Ты меня убила. Котоко, взяв себя в руки, закончила перевязку и аккуратно притянула его к себе. — Тише, всё хорошо… Всё хорошо… — спокойной прошептала она. Но это спокойствие было достаточно наигранным и у неё совершенно не получалось это скрывать. Она не знала, что ему сказать. Она не понимала, что здесь происходит. Только есть Эс — раненый и явно не в себе. Его нужно успокоить. И всё. В глубине души она думала о том, что должна была это предугадать. Сегодня Юдзуриха Котоко узнала кое-что важное: заключённые не могут причинить вред надзирателю; это правило непреложно. …но никто не говорил, что надзиратель не может причинить вред сам себе. А ведь на последнем допросе он ударил себя по голове, чтобы успокоиться. Уже тогда ей следовало подумать: раз смог ударить, следовательно, сможет и порезать. К большому счастью, он исполосовал руку поперёк, но по сути так и не вскрылся. Догадайся он провести осколком вдоль вены — всё, не было бы больше надзирателя… — Вставай, идём… Продезинфицировать нужно. — она потянула его вверх. — Кого? Зачем? — не понял Эс. — Руку твою, дурак! У тебя гангрена будет! — Почему? Я и так уже умер. Котоко снова застыла. Чёрт, а ведь об это разбивались все аргументы. Уговорить его пойти с ней, чтобы не умереть — уже невозможно. — Значит, чтобы больно не было. — Мне не больно. — пожал плечами Эс. — Я ничего не чувствую… Как я могу что-то чувствовать? Я мёртв. Котоко поймала себя на том, что часто испуганно дышит. Кажется, он с ней и пойдёт… — Ты идёшь со мной! — заорала она, задыхаясь, схватила его за шиворот и потащила к выходу, а оттуда — в камеру Шидо. От включения света врач не очнулся — видимо, был слишком измотан за день. Котоко сама схватила с его стола бутылку перекиси водорода, сорвала повязку и залпом вылила Эсу на руку, после чего перевязала чистой марлей. — Вот и всё… Надо будет потом поменять, но пока что ты в безопасности. — выдохнула она. Эс всё таким же непонимающим взглядом посмотрел на неё и спросил: — Зачем? Котоко тихонько застонала. — Зачем! Нервы мне трепать не надо. Ещё чего удумал… — Ты убила меня, а затем начала лечить. Я… Не понимаю. — Эс только хлопал ресницами, глядя на — бывшую? — напарницу. — Ты жив, Эс. — терпеливо объяснила Котоко. — С тобой всё хорошо. Ты в безопасности. Я не знаю, с чего ты вдруг решил, что я убила тебя. И зачем разбил зеркало, а потом резал руки осколками, я тоже не понимаю. Но сейчас всё хорошо… Ты правда, честное слово, жив. — она снова подошла и спокойно обняла его. — Кто ты? — Я? Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Котоко — со страхом, Эс — с недоумением. — Юдзуриха Котоко, тво… — знакомая фраза почему-то застревает в горле. — Ты не Котоко. Настоящая Котоко меня ненавидит, а моя Котоко уже никогда не придёт. — Твоя? — Та, что могла бы… — он посмотрел на повязку. — Что могла бы? — Спасти? — Эс слегка наклонил голову. — Ну да… Моей Котоко никогда не существовало, я её выдумал. А настоящая подыгрывала, чтобы манипулировать мной. Настоящая Котоко меня убила. Пришла и до смерти забила битой по голове, а потом забрала мою фуражку и ушла. А кто ты… Я не знаю. Котоко схватила его за руку. — Идём в твою комнату. Спать уже давно пора. Эс покорно пошёл с ней. Он позволил раздеть тебя и уложить в кровать; не сказал ни слова, когда ещё раз проверила повязку на руке; когда принесла ему стакан воды и заставила выпить — он выпил. Затем он просто лёг, отвернулся к стене и затих. Котоко осторожно присела рядом и положила руку ему на голову. Температуры вроде не было. «Снова паранойя накрыла, как в тот раз?» Котоко невольно задрожала. Она со смутной тревогой вспоминала ночь, когда нашла Эса в полубредовом состоянии и принесла ему чай. Ей как-то не пришло тогда в голову, что такое состояние может быть по-настоящему опасно. И она продолжала благодарить судьбу за то, что он резался неправильно. — Эс? В ответ раздались только сдавленные всхлипывания. — Тише, всё хорошо… — она погладила его по плечу. — Тебе просто показалось. — Я очень хотел бы вернуться. — хрипло прошептал Эс. — Вернуться куда? — К вам… В этот мир. — Эс весь как будто сжался в комочек. — Я бы хотел быть живым. «Это не проходит… В прошлый раз было легче.»

***

Тяжело изо дня в день думать о том, что все вокруг тебя — убийцы. Тяжело из раза в раз видеть человеческие смерти. Тяжело… Смерти много, очень много, она ходит где-то поблизости, она точно где-то рядом. И она даже не отпугивает, а наоборот, манит. Это не маньяк, который ходит за тобой с ножом и поёт противным голосом «Ну где же ты? Выходи!». Скорее как перемещающаяся ловушка с мёдом. Никогда не знаешь, где она, но если наткнёшься — сам, как зачарованный, прыгнешь в неё с головой и утонешь… Вода… Это же вода? Много воды. Очень много воды. Мне хорошо тонуть, я чувствую только спокойствие. Пусть вода меня поглотит. Ничто, что я оставил на поверхности, мне уже не принадлежит. Ничего не вернуть. Пусть будет только спокойствие. Кому я вру. Мне дико страшно! Я не понимаю, зачем я это сделал! Я хочу назад! С меня хватит, пожалуйста, скажите, что это шутка, что это кошмарный сон, на худой конец, сделайте мне маленькое чудо и спасите меня кто-нибудь! Не надо! …я не могу вдохнуть. …пожалуйста, нет. …этого не может быть. …что мне теперь делать… …где я теперь?..

***

«...Ты в своей комнате, Эс, в своей кровати. Я рядом с тобой. Тебе ничто не угрожает. Здесь нет ничего, что могло бы тебе навредить. Ты в безопасности. Всё хорошо. Не надо плакать. — шептал знакомый голос где-то рядом. Эс очнулся и тут же почувствовал, что щёки и лоб у него горят лихорадочным огнём. Всё тело покрыто липким холодным потом, волосы вообще почти мокрые. Глаза тоже горят, но уже от соли пролитых слёз. А слёзы, кстати, ещё продолжают литься. — Котоко… — Что? —… — Ничего. Забудь. Всё хорошо. — он закутался покрепче в одеяло. — Кошмар приснился? — Наверное. В ответ его поцеловали в висок. Конечно, странно, помня о предназначенных им ролях заключённой и надзирателя, но приятно, нельзя не признать.

***

— Котоко? Что ты здесь делаешь? В узкой полоске света из дверей стояла Юно. — Тс! Только уснул. Юно подошла поближе и взглянула на спящего Эса. — А до этого не спал? — Очень плохо. — шёпотом сказала Котоко. — Плакал. — она осторожно погладила его по голове. Юно тоже села на кровать и слегка сощурилась. Её взгляд вдруг случайно зацепил бинты на руке. — Резался? — Да. — кивнула Котоко. — Ещё и бред какой-то нёс. Но теперь вроде всё хорошо. — Знаешь, странная ты. С допроса вышла злая, как чёрт, а теперь его тискаешь, будто ничего и не было. — скептично заметила Юно. Котоко посмотрела на неё испепеляющим взглядом. — Пожалуйста, молчи. В комнате было темно, душновато и спокойно.