Часть 1

Straddle the line in discord and rhyme I'm on the hunt, I'm after you Mouth is alive, with juices like wine And I'm hungry like the wolf <Duran Duran - hungry like the wolf> — Не хочешь немного пробежаться? — спросил Дилюк, задумчиво глядя на предпоследний этаж недостроя, где они встретились несколько дней назад. — Ты имеешь в виду пробежаться в истинном облике? — удивилась Эола. — Прямо в черте города? — А что такого? — пожал плечами Рагнвиндр, переведя взгляд на девушку. — Тебя смущает, что кто-то может увидеть тебя на четырех лапах? Или то, что кто-то может увидеть тебя в моей компании?       Лоуренс не торопилась с ответом, что Дилюк интерпретировал как оба варианта сразу. — А знаешь что? Давай пробежимся, — Эола тряхнула головой, словно отбрасывала прочь какие-то свои мысли или даже страхи.       Ложной скромностью Лоуренс точно не была наделена — спокойно разделась прямо на чужих глазах перед обращением. На памяти Рагнвиндра это был первый раз, когда он увидел Эолу в волчьем обличье. Светло-серая, почти пепельная, шерсть, казалось, отливала голубым, что придавало ее виду какой-то статности и благородства. Но самым прекрасным в истинном облике Лоуренс были, несомненно, глаза теплого медового оттенка. Они ярко контрастировали с холодными цветами шерсти, добавляя глубины и выразительности взгляду.       Дилюк поймал себя на том, что он любовался Эолой. Это было так странно. Вообще сама их встреча после длительного отсутствия Рагнвиндра в Мондштадте была странной. Дилюк давно уже не верил в судьбу, но то, что они с Лоуренс так внезапно пересеклись выглядело каким-то знаком свыше. Особенно после того, как он сегодня повидался с Джинн. Эола, в отличие от нее, не была связана обязательствами своей семьи, даже напротив — весьма активно отстаивала свои интересы, не опираясь ни на чье мнение.       Рагнвиндру не хотелось сейчас думать о том, что девушка, которую он всю жизнь любил, волчица, с которой они давным-давно были запечатлены, так легко оставила его, чтобы быть с другим. Холодным разумом Дилюк понимал, что тут не обошлось без влияния ее матери, Фредерики, но сердце бесновалось и негодовало.       Сбросив с себя зачатки тягостных дум вместе с одеждой, Рагнвиндр встал на четыре лапы. Его никогда не смущало подобное возвращение к корням. На самом деле Дилюку этого очень сильно не хватало в повседневной рутине — свободы. Как иронично, что именно в городе свободы так остро ощущалась ее нехватка. Волки стали излишне цивилизованными. Начали считать, что их звериное начало — это нечто опасное, что просто необходимо держать в узде. Как это все произошло?       Эола, бегущая рядом, явно не терзалась подобными вопросами. Хоть Рагнвиндр и видел в ее движениях некоторую зажатость, ничего раскапывать по этому поводу ему не хотелось. Рядом с Лоуренс можно было оставаться просто Дилюком. Не носителем фамилии Рагнвиндр со всей тяжестью ее наследия.       Ласковый августовский ветер своими объятиями так и подстрекал к тому, чтобы провести в истинном облике как можно больше времени. Но, как бы Дилюку ни хотелось, нужно было возвращаться в опостылевший «правильный» мир. — Я предупреждала, что встреча с Гуннхильдр не принесет тебе ничего, кроме головной боли, — сказала Эола, стоило ей обратиться. — Ты что, умеешь читать мысли? — невесело отозвался Рагнвиндр. — Для того, чтобы понять от чего ты хочешь убежать, причем во всех смыслах, совсем не обязательно быть гением, знаешь ли. — От этого не получится убежать, как бы я ни старался, — вздохнул Дилюк. — Поправь меня, если я ошибаюсь, но вы же с Джинн вроде бы предназначены друг другу? Как так вышло, что она теперь с Кэйей? — Три года назад я был сыт по горло всем этим… — Рагнвиндр описал жестом руки нечто неопределенное. — Я сказал ей тогда, что она вольна делать, что пожелает. Но, как ты могла заметить, делает она то, что пожелает ее мать. — То есть ты снимаешь с себя ответственность? Это не последствия принятого тобой решения, а просто какие-то амбиции несостоявшейся тещи? — Что ты хочешь услышать? — Честный ответ, Рагнвиндр. Неужели ты просто так сдашься? Ты ведь все еще любишь ее. — Люблю, — кивнул Дилюк. — Но я не могу просто явиться к Джинн и увести ее силой. — То есть ты все же рассматриваешь какие-то варианты? — не унималась Лоуренс. — Почему это тебя так интересует? — насторожился Рагнвиндр. — Здесь не так много волков, ни с кем не связанных… — начала Эола издалека, — а ты даже и представить себе не можешь, насколько остро ощущается одиночество, когда ты отделен от своей стаи в течение довольно продолжительного времени. — Ты хочешь… вязку? — Не в истинном облике, конечно. — Но я не смогу дать тебе никакой надежды в этом плане. — А я ее и не ищу. Меня полностью устраивает то, что ты, Рагнвиндр, предназначен другой.       На самом деле Дилюка терзала бессильная злость из-за того, что Джинн решила пойти дальше, хотя он сам ее отпустил три года назад. Злость на себя, на нее, на обстоятельства. Предложение Лоуренс выглядело маленькой личной местью, но он ничего не мог поделать с собой и со своими чувствами.       Ворох одежды был не самым подходящим ложем, но другого под рукой не было. Рагнвиндр соврал бы, если бы сказал, что человеческий облик Эолы не был привлекателен. Он бы, конечно, предпочел облик истинный, но тогда у вязки был бы совершенно другой подтекст. Совершенно другой уровень значимости. Да и сезон совсем для этого не подходил.       Дилюк развернул девушку к себе спиной. Руки сами скользнули на соблазнительные бедра. А потом Рагнвиндра обуяло форменное безумие. При близости он всегда старался быть нежным, сдерживать свои порывы. Но сейчас Дилюку плевать хотелось на какие-то нежности и сдержанность. Лоуренс он овладел сразу же, без прелюдий. Хотя Эола приняла его с энтузиазмом, что вызвало у Рагнвиндра какой-то диковато-болезненный восторг. Он слишком давно ни с кем не был. Хотя не то чтобы он был вообще хоть с кем-то после того, как оставил Джинн.       Тело Лоуренс было отзывчиво на любые прикосновения, что не могло не радовать Дилюка, который этим нагло пользовался. Его руки фривольно блуждали везде — ласкали грудь, оглаживали ребра, сжимали бедра, помогали Эоле кончить, добравшись до клитора. Но она же хотела не просто секса, а вязки. Лоуренс тихо всхлипнула, когда он придавил ее, чтобы не дергалась, пока внутри нее набухал узел. Даже несмотря на такую близость, они с Эолой по-прежнему были друг для друга чужаками. Это осознание отчего-то безмерно веселило Рагнвиндра. — Я знаю, насколько остро может ощущаться одиночество, — тихо произнес Дилюк, будучи не вполне уверенным в том, что его услышат в послеоргазменной лености. — Но мне будет не так паршиво, если на какое-то время ты разделишь это одиночество со мной.