Часть 1

Одри сжала ручку так сильно, что костяшки побелели. Она смотрела в окно, на то, как дождь стеной обрушивался на город, капли барабанили по стеклу, оставляя за собой мокрые дорожки, словно слезы, стекающие по щекам. Внутри нее бушевала не буря, а холодный и неумолимый скептицизм. Как она могла оказаться здесь, в этом темном, нереальном мире? Ее мир, мир рациональности и науки, оказался раздроблен на кусочки каким-то непостижимым образом. Всего несколько недель назад она была уважаемым психиатром. Теперь она сидела в офисе, который напоминал кабинет из фильма про детективную историю, с темными деревянными стенами, старой мебелью и громоздким столом, усыпанным документами. И все вокруг — это не люди. Одри пыталась убедить себя, что это все просто не может быть правдой. Она смотрела на капли дождя, которые беспощадно стекали по окну. Их медленное, непрерывное движение напоминало её собственные мысли, которые постоянно кружились вокруг одного и того же вопроса: как она смогла попасть в это безумие? Она ведь всегда была рациональна, логична, реальна. А теперь... теперь она работала в Агентстве Астрея, которое расследует мистические случаи, и она знала, что это не просто сказка, что среди ее коллег были не люди, а демонические существа и ангелы, которые притворялись обычными людьми, чтобы остаться незамеченными. И с каждым днем это безумие становилось все более реальным. Она уже знала, что ее новая реальность — это не фантазия, а жестокая правда. Девушка пыталась отвергнуть ее, но каждая новая деталь, каждая новая встреча убеждала ее в противоположном. Одри сжимала ручку еще сильнее, словно пыталась удержать себя от того, чтобы не распасться на кусочки перед этой мрачной реальностью. Девушка резко откинулась на спинку кресла, с силой отбросив ручку в сторону. Она устала бороться с этой мрачной правдой. Дождь продолжал бить по окну, словно стараясь пробить дыру в ее скептицизме. — Неужели все это настоящее? — прошептала она, словно боясь, что ее слова услышат невидимые уши. Ее мысли были заполнены мрачными картинами и неуютными вопросами. Как могла она оказаться в этом безумном мире, где демон мог сидеть рядом с ней, в кафе, пить кофе и обсуждать последние новости? Как он мог быть так похож на человека? Разве демон не должен быть ужасным монстром, с рогами, когтями и пламенем из глаз? Она вспомнила все мифы, все легенды о демонах и ангелах, о загробном мире, который ждал ее после смерти. Ее ум всегда отрицал эти рассказы, считая их чушью, фантазиями больных умов. Но теперь... теперь ей не хотелось верить в то, что все это — не просто страшные сказки. Она видела демонов своими глазами, она чувствовала их мощь, их темную энергию. И ей было страшно. Она всегда думала, что смерть — это конец, что потом будет пустота. А теперь Одри понимала, что пустота — это лишь начало. Девушка встала с кресла и подошла к окну. Дождь с усилением бил по стеклу. Она смотрела на мокрые улицы, на людей с зонтами, на машины, которые медленно проезжали мимо. В этом мире все было как всегда, но для нее все изменилось. Ее мир был раздроблен, ее разум был наполнен сомнениями, и ей было страшно понять, что же теперь будет. Стук в дверь заставил Одри вздрогнуть. Она повернулась, с недоумением глядя на дверь. — Давид? — прошептала девушка, словно проверяя реальность. В кабинет вошел мужчина. Как всегда, он был идеален, одет в свой строгий костюм, вылитый адвокат, который побеждает любое дело. Но Одри знала правду. Он был демоном, и эта правда преследовала ее каждую ночь, превращая сон в кошмар. Давид улыбнулся ей, его глаза искрились обаянием, и ей хотелось верить, что это все просто галлюцинации, плод ее разволновавшейся фантазии. — Разговариваешь сама с собой? Не думал, что ты опустишься до такого уровня когда узнала наши тайны, — сказал он мягким голосом, и Одри почувствовала, как в ее жилах заструился холод. — Почему ты делаешь это? Почему притворяешься? Ты же знаешь, что я не могу верить в это, — ответила она тихо, но ее голос трепетал от страха. — Ты всегда была не простой. Тебе нужно было немного времени, чтобы привыкнуть. И не забывай, я не притворяюсь, просто не хочу тебя пугать. Хотя видеть тебя такой… растерянной, забавно, — усмехнулся Давид, приближаясь к ней, и девушка почувствовала, как ее ноги становятся ватными. Она пыталась отвернуться, но он уже был рядом, его глаза сверкающие, словно два ярких огня. — Давид, пожалуйста, уходи, — прошептала Одри, еще сильнее сжимая руки в кулаки. — Не думаю, что я могу тебе отказать в такой просьбе, — ответил он, и девушка почувствовала, как его пальцы нежно коснулись ее щеки. Она закрыла глаза, и в ее ушах раздался его низкий голос: — Ты не можешь сбежать от правды, Одри. Она уже здесь, среди нас. И она знала, что он прав. Девушка никогда не сможет вернуться к своему старому миру, не сможет забыть то, что увидела. Ее жизнь изменилась навсегда, и ей оставалось лишь принять это. Но она не знала, как она сможет жить с этой мрачной правдой, с этим демоном, который теперь был ее частицей. Давид нежно держал ее щеку, не сжимая, а словно ища в ней что-то важное. Его взгляд углублялся в ее карие глаза, пытаясь разгадать тайны ее души. Она чувствовала его тепло сквозь кожу, и ему удалось успокоить дрожь в ее теле. В его глазах Одри увидела не только демона, но и человека, который тоже боялся, тоже сомневался. Он стоял так пару секунд, а потом отступил, давая ей пространство. Девушка сразу же почувствовала пустоту, которую оставил его теплый взгляд. — Давид... как...? Почему? Что происходит? Кто они все? Где я оказалась?, — ее слова полились бесконечным потоком, она хотела понять хотя бы что-то. Мужчина ее проигнорировал. Подойдя к окну, он закрыл его, словно хотел спрятать от нее дождь, который не прекращался. — Я приготовил тебе небольшой подарок, — сказал Давид, улыбаясь. Одри чувствовала себя потерянной. Она смотрела на него, на его улыбку, которая не давала ей покоя. — Ты должен мне все объяснить! Я не могу жить в неведении! Я хочу узнать правду! — крикнула девушка, словно пыталась прорвать стену, которая отделяла ее от ответов. Он только пожал плечами и отвернулся, как будто не слышал ее вопросов. — Я думаю, тебе понравится, — сказал Давид спокойным голосом, и Одри чувствовала, что находится на грани срыва. Она не могла понять, что происходит, не могла понять, кто он такой, и не могла понять, что он хотел ей сказать. Девушка смотрела, как он проходит мимо ее стола, и ему удавалось не задеть ни одного документа, словно у него была сверхъестественная способность контролировать свои движение. Он отправился к двери, и еще раз улыбнулся ей, перед тем, как уйти. — Я жду тебя внизу, — сказал Давид, и Одри осталась одна, в этом темном кабинете, с громоздким столом, усыпанным документами, и с бесконечными вопросами, которые беспощадно мучили ее ум. Девушка спустилась в гостиную, скрестив руки на груди. Дождь уже утих, и в окна проникал тусклый свет вечернего города. Она была недовольна, даже немного зла. Ее раздражала спокойствие Давида, его способность уходить от ее вопросов, словно он был не просто демоном, а неким бессмертным богом, который не подвластен ее просьбам. Мужчина развалился на диване, вальяжно крутя в руках повязку из черного шелка. Когда он заметил ее, ухмыльнулся, и в его глазах заиграл озорной огонек. — Ну, наконец-то. Я уже заждался. Рад, что ты все же согласна на мое предложение, — сказал Давид, словно играя с ней в кошки-мышки. Одри сделала шаг вперед, но ее глаза не отрывались от его рук, которые держали эту подозрительную повязку. — Что ты имеешь в виду? Что ты мне приготовил? — ее голос трепетал от нетерпения. Он встал с дивана и подошел к ней. — Повернись ко мне спиной. Это сюрприз, — сказал мужчина, и Одри почувствовала, как ее тело напряглось. Она не хотела быть слепой, не хотела быть беззащитной. Но девушка уже была в этом безумном мире, и ей оставалось лишь принять его правила. — Давид, я не хочу тебе доверять. Я не хочу быть в темноте, — ответила Одри, с настойчивостью зануды, которая пыталась остановить неизбежное. — Раз ты пришла, значит тебе уже было любопытно, что я тебе приготовил, — ответил он спокойно, и его глаза были наполнены хитростью. Девушка чувствовала, что ее не оставляет ощущение, что он с ней играет, что хочет ее заманить в какую-то ловушку. — Давид, я... — она хотела еще раз отказаться, но он уже подошел к ней вплотную, и Одри почувствовала, как его тепло окружило ее. Она закрыла глаза, не хотя смотреть на то, что может скрываться за этой черной повязкой. Мужчина нежно коснулся ее талии, и Одри вздрогнула. Его пальцы были холодными, но в то же время они излучали странное тепло, которое проникало под кожу. Она чувствовала его парфюм, сладковато-пряный аромат, который напоминал ей что-то очень далекое, что-то из ее прошлой жизни, что-то, что она уже забыла. Одри чувствовала его дыхание на шее, и ее анализаторы усилились, улавливая каждое его движение, каждую вибрацию в воздухе. — Доверься мне, даже если ты не хочешь, — прошептал Давид ей на ухо, и его голос был так близок, что она чувствовала каждое его слово в своей душе. Одри хотела отстраниться, хотела крикнуть, но ее тело не подчинялось ей. Она была словно заколдована, затянута в этот мрачный мир, где ее воля не имела никакого значения. Мир уменьшился до звуков ее собственного сердца и шепота Давида, который заставлял ее дрожать от страха и неизвестности. — Идем, — сказал он, беря ее холодную руку в свою теплую. Она чувствовала как мужчина вел ее по лестнице наверх, к спальням, и ее ноги не хотели подчиняться ей. Она ворчала про себя, осуждая себя за то, что поддалась его чарам, за то, что позволила себе увести себя в это безумие, но в глубине души чувствовала странное притяжение, которое не давала ей сбежать. — Давид, пожалуйста, скажи мне, что происходит, — прошептала Одри, но ее слова утонули в тишине закрытого дома. Ей оставалось лишь доверять ему, и это было самым страшным в этой ситуации. Она не знала, что ее ждет, но чувствовала, что она не сможет убежать от того, что ей суждено испытать. Мужчина остановился, и мягко снял с нее повязку. Одри потерла глаза, еще не привыкшие к яркому свету, и увидела свою комнату. Она была такой же, как всегда. — Что мы тут делаем? — спросила девушка, недоуменно глядя на Давида. Ее голос звучал неуверенно, словно она боялась услышать ответ, который мог быть еще более пугающим, чем правда, которую она уже узнала. Он кивнул в сторону небольшого столика, на котором стояла бутылка вина с бокалами и пара свечек. Их тусклый свет отбрасывал странные тени на стену. Давид жестом пригласил ее присесть, отодвинув ей стул. Она с недовольным видом приняла его помощь, не хотя показывать ему, что она чувствует себя неловко. Он сел напротив нее, и Одри с недоверием смотрела на то, как мужчина открывает бутылку вина. Вино было дорогое, это было видно по этикетке, и она не могла понять, что происходит. Зачем он пригласил ее сюда? Зачем он делает все это? — Тебе нужно расслабиться, — сказал Давид, наливая ей вино. Его голос был спокоен, но в его глазах она увидела что-то странное, что-то непонятное. — Я не хочу расслабляться. Я хочу узнать, что происходит! — ответила Одри, пытаясь оставаться не подвластной его чарам, но ее голос был не так уверен, как она хотела, чтобы он звучал. — В то время, как ты пытаешься понять свою жизнь, я хочу, чтобы ты почувствовала ее красоту. Не все в этом мире мрачно, Одри, — ответил он, и его глаза снова заискрились обаянием. Девушка почувствовала, что он прав. Но ей было страшно позволить себе наслаждаться этим мгновением, ей было страшно позволить себе забыть о той правде, которую она уже узнала. Одри взяла бокал в руку, и ей казалось, что она держит не просто вино, а какой-то опасный яд, который может ее уничтожить. — Давид, я не знаю, что я должна делать. Я не могу вернуться в свой прежний мир, но я не знаю, как жить в этом, — прошептала она, и ее голос был наполнен отчаянием. — Ты ничего не должна делать. Просто будь собой. А я помогу тебе понять, — ответил он, и его глаза смотрели на нее с таким сочувствием, что Одри почувствовала себя не такой одинокой. Она сделала глоток вина, и ему удалось успокоить ее тревогу. Но девушка знала, что это лишь временное перемирие. Правда ожидала ее в тени, и она не сможет от нее убежать. Одри не знала, сколько времени прошло. Она сидела на стуле, держа в руках пустой бокал, и смотрела на Давида. Вино действительно помогло ей расслабиться. Тепло растекалось по ее венам, словно волна, унося с собой ее тревогу и сомнения. Нет, она ни в коем случае не залюбовалась Давидом. Нет. Все лишь изучение его типа. Она смотрела на него, словно на интересный экспонат в музее. Одри заметила сжатую ножку бокала в его руке, откинутые волосы назад. Поджатые губы и тяжелое дыхание. Сосредоточенный, глубокий взгляд. Невероятный аромат его стойкого парфюма, который, казалось, впитала в себя даже одежда самой девушки. Рубашка немного расстегнута, и она заметила мускулы его шеи, которые напрягались, когда он поворачивал голову. Давид — умный, обаятельный, харизматичный, самовлюбленный, сексуальный и такой притягательный... Ее тип. Ей всегда нравились такие мужчины. Мужчины, которые могут заставить забыть о всех ее проблемах. — Одри, будешь на меня так пялиться, — он плавно повернул голову к ней и ухмыльнулся. — Я не стану медлить и сделаю это вновь. Мужчина встал со стула и приблизился к ней. Девушка почувствовала, как ее дыхание стало частым. — Давид, я не думаю, что... — она хотела ответить, но он уже был рядом с ней, его глаза сверкали огнем, а его аромат заполнил ее все целиком. — Ты думаешь, что можешь сопротивляться мне? — прошептал мужчина ей на ухо, и Одри чувствовала, как его дыхание овевало ее щеку. Ее ум пытался сопротивляться, пытался вспомнить о том, что он — демон, что он может быть опасным, но ее тело уже было под властью его чар. — Я... — она хотела сказать что-то, но Давид не дал ей договорить. Одним резким жестом он притянул девушку к себе, накрывая губы в столь желанном поцелуе. Трепетно, нежно, но в тот же миг — бешено и страстно. Демон сминал её нижнюю губу, покусывал, оставляя красные следы, а затем мягко зализывал раны. Одри приоткрыла рот, позволяя горячим языкам сплестись воедино. Руки беспорядочно блуждали по телу, сначала кончиками пальцев обводя очертания талии, а затем требовательно сжимая её сильнее, меняя их положения. Давид подхватил девушку и перенес ее кровати. Ароматы смешались в один коктейль, а по комнате распространились две энергии. Пьянили лихорадочные касания к разгоряченным телам друг друга, уводя разум в далекие странствия те взгляды: восхищенные и жаждущие, которые они ловили в секундных попытках сделать глоток свежего воздуха. Горячие руки оставляли тысячи ожогов, а колючая щетина приятно щекотала, вызывая новые волны мурашек. Дрожащими руками, ловя губы Давида из раза в раз, Одри расстегнула первую пуговицу, но уже через мгновение все они разлетелись, словно бусы по полу. Приятная истома овладела мыслями, подчинила хаотичные движения, воссоединяя их губы в пламенном и влажном поцелуе. Девушка скользила руками по торсу. Черная рубашка, в порыве горящих страстью глаз, отлетела на пол, пока мужчина рассыпал поцелуи на её шее. На каждом сантиметре кожи оставил свой влажный след, прошелся языком по выпирающим ключицам, вернулся выше и прикусил мочку уха, вызвав у девушки протяжный стон. Одри ерзала бедрами, терлась о его пах. Решив, что наряд больше ей не понадобится, Давид в одно движение сорвал блузку и юбку с тела девушки, оставив ту в белье. Девушка толкнула его спиной на кровать, оказавшись сверху, она боролась с ремнем на брюках. Руки не слушались, а ноги сводило в порывах вожделения, но штаны и боксеры все-таки отлетели куда-то к рубашке. Давид, поддев край трусиков, спустил их вниз, другой рукой разорвав застежку на бюстгальтере, оставил её без белья. Он резко перевернул девушку, а сам оказался сверху. Мужчина касаниями прогуливался по внутренней стороне бедра, на что девушка лишь развела ноги шире. Когда пальцы добрались до клитора, её пронзило наслаждение, а стоны вылетали с губ в неконтролируемом порыве крика. Одри прогнулась в спинке, откинув голову назад она сжимала пальцами простынь и, шепотом проговаривала имя мужчины. Поцелуи не прекращались, а руки ласкали друг друга, пробегаясь по эрогенным зонам. Одри сходила с ума от каждого прикосновения. Температура в комнате повысилась на сотню градусов, когда девушка почувствовала его член, которым Давид водил по клитору, дразня каждым движением. Она простонала его имя, толкнулась ближе, сжимая его плечи. Резко он вошел в девушку. Мужчина закусил её сосок, вошел снова, глубже, чем вызвал громкий крик. Внизу жгло и горело, пока он раз за разом, входил в её лоно, оставляя фиолетовые засосы и багровые укусы на её груди. Раз за разом. Тела пылали сильнее огня, а руки лихорадочно перемещались по коже обоих. Его горячий член, рваные поцелуи и пальцы, ласкающие клитор, — сводили с ума. Каждое прикосновение, словно разряд молнии по телу. Каждый толчок — приятная дрожь и отнятое дыхание. Одри стонала, срывая голос, но с новой силой кричала его имя, а от ощущения его в себе, срывало крышу. Давид вошел во всю длину, задержавшись на долю секунды, давая ей привыкнуть. Женские руки схватились за крепкие плечи, Одри умоляла его прекратить эту пытку. Движение бедер приобрели резкость, толчки стали несдержанными, а руки на талии сжались сильнее, когда они довели друг друга до сокрушительного оргазма. По телу прошла блаженная нега, а ноги сводило от тысячи мелких разрядов, проходящих под кожей. Мужчина опустился на кровать, сгреб девушку в охапку, и поцеловав в висок, уложил её голову себе на грудь. — Теперь ты не можешь сбежать от своей судьбы, Одри, даже если она носит костюм адвоката.