«Picking Apples»

      С уст Рэя сорвался усталый вздох, когда его взгляд остановился на тарелке с едой, предназначавшейся его сыну. Та так и осталась нетронутой, поскольку мальчик только что впопыхах спустился по лестнице, объявив, что спешит в школу, и отказался от предложенного завтрака.       Вот уже несколько дней Генри упорно не желал встречаться с ним взглядом. Рэй понятия не имел, как поступить. Наверное, было неправильно игнорировать явно неуважительное поведение сына и оставлять его безнаказанным. С другой стороны, что может дать эта показательная порка? Лишь спровоцирует новую волну обид и недоверия. Не говоря уже о том, что окружающие по какой-то причине всегда склонны поддерживать и принимать сторону Генри.       Хах! Можно подумать, что собственным детям они позволили бы расти во вседозволенности. Чёртовы крестьяне с их двойными стандартами!       Или…       Может, следовало бы проявить больше доброты и выбрать «пряник» – позволить сыну провести денёк с этой мисс Свон? Заодно проверить, насколько хорошо та способна справиться с ролью «родителя», особенно когда непослушный ребёнок, намеренно накормленный сладким, начнёт выводить её из себя. «В конце концов, она обязательно совершит ошибку», – с этими мыслями Рэй поднялся с места, взял несчастную тарелку и выбросил её содержимое в мусорное ведро.       А что, если нет?       Некая часть его опасалась, что каким-то образом женщина умудрится справиться с ситуацией, найдёт способ убедить Генри, что Рэй ему не нужен. Он покачал головой и вымыл руки, решив заняться грязной посудой позже вечером.       Накинув на плечи серый пиджак и уже собираясь взять ключи от машины, Рэй вздрогнул от внезапного громкого стука в дверь, который и не думал замолкать. У кого-то явно нет проблем с настырностью. «Кто посмел? Впрочем… ответ очевиден».       В городе имелась только одна персона, у которой хватило бы наглости.       Сжав кулаки в раздражении, Рэй устремился к входной двери. Едва он успел распахнуть её, как ему в лицо прилетел мощный удар. — Мисс Свон! Какого чёрта… – воскликнул Рэй, отшатываясь от очередного выпада. Но тут же на него обрушилась новая волна: женские кулаки так яростно колотили его по лицу и груди, что ему с трудом удалось перехватить их. – Остановись! Что с тобой не так?! — Сраный ублюдок! – гневно зарычав, Эмма вновь ринулась в атаку.       Рэй каким-то чудом умудрился уклониться от удара коленом в пах. Однако это лишь подстегнуло мисс Свон, и она с удвоенной энергией набросилась на него. Какая пугающая…       Он снова попытался схватить и остановить разъярённую львицу, но, рефлекторно отступив под чужим натиском, потерял равновесие и упал. Оглушающая боль пронзила его затылок, стоило только голове столкнуться с твёрдой деревянной поверхностью. На мгновение ярость мисс Свон поутихла, возможно, при виде окровавленной белой рубашки. Она определённо сломала ему нос. Воспользовавшись моментом, Рэй вцепился в неё и, развернув их, прижал к полу.       Блондинка, охваченная гневом, отчаянно сопротивлялась, стиснув зубы, её тело извивалось, стремясь высвободиться из крепкой хватки. И это движение, в свою очередь, вызвало в нём ответную реакцию, отчего он сжал челюсти, ощущая нарастающее напряжение.       Только не снова.       Что же было такого в этой проклятой женщине, что заставляло его так реагировать? Уже не в первый раз. После их перепалок он всегда чувствовал себя… неловко.       Хотелось просто схватить её и не отпускать, пока его тело не преодолеет это жгучее желание.       Нельзя…       Нельзя поддаваться мимолётному влечению, импульсивному порыву овладеть, как в тот роковой день, когда она чуть не погубила его яблоню. ***** *** *****       Рэй, погружённый в работу с документами, был напуган внезапным рёвом бензопилы. Отчего он немедленно вскочил со своего кожаного кресла и бросился к окну. Вид блондинки в обтягивающих джинсах и белой майке, занятой обрезкой ветвей его дерева, вызвал в нём очередную волну бе́шенства. — Что, чёрт возьми, вы творите! – в спешке Рэй даже не отдавал себе отчёта в том, насколько был возбуждён. Но, подойдя к Эмме, отбросившей бензопилу на землю и выглядевшей такой чертовски горячей, он явственно ощутил, как тесно стало в брюках.       Хуже того, она тоже обратила на это внимание. Не могла не… — Сбор яблок! Извините, если помешала чему-то «важному». — Вы совсем спятили! – зашипел он, разъярённый и одновременно униженный тем, что мисс Свон отметила степень своего влияния на него.       Она же, не отрывая пристального и сурового взгляда, демонстративно продолжала смотреть ему в глаза. — Скорее вы, если считаете, что меня испугает пара наручников. Придумайте что-нибудь другое. Если вы снова меня подставите, я вернусь с пилой. Ты, приятель, даже не представляешь, на что я способна, – с этими словами блондинка направилась прочь.       Ноздри Рэя раздулись, и он бросился за ней. — Твой ход, – едва успела она закончить фразу, как его ладонь крепко обхватила бледное запястье, резко разворачивая к себе. Другая же рука легла на её бедро, удерживая на месте.       На краткий миг воцарилась тишина, их лица оказались столь близко, что взгляды вновь встретились. Их тела слегка сдвинулись, и этого было достаточно, чтобы Рэй почувствовал прилив удовольствия, вызванный новым тесным соприкосновением, которое заставляло желать прижаться ещё ближе.       И вот, спустя секунду, они с жадностью слились в страстном поцелуе, наслаждаясь каждым мгновением, с упоением лаская, посасывая и покусывая губы друг друга. Эмма обняла его за шею, притягивая, зарываясь пальцами в густые тёмно-каштановые волосы. Рэй же увлёк её за собой, пока она не оказалась прижатой спиной к шероховатой коре. Опершись на ствол яблони, Эмма лишь усилила трение между ними, и он устремился к ней, получая удовольствие от близости.       Рэй прервал поцелуй и, подобно голодному хищнику, прильнул к её шее, осыпая ту нежными поцелуями и оставляя на бледной коже яркие следы. Эмма, не в силах сдержать сладострастные звуки, ощущала его прикосновения и возбуждение, которое явственно чувствовалось даже сквозь одежду.       Используя его плечи как опору, она приподнялась, чтобы обхватить его бёдра ногами. И оба, охваченные наслаждением, издали громкий стон, когда Рэй прижал её к дереву ещё крепче. Женские руки, что сильно дёргали тёмные пряди, вызвали у него низкий рык, после чего он тотчас же порывисто прильнул к соблазнительной шее, ощущая, как жар, подобно неумолимому цунами, захлестнул его тело. — Блядь… – невольно вырвалось у неё, и она начала двигаться в такт чужим движениям, едва замечая, как его губы опускаются ниже, оставляя жгучие отметины на коже, продвигаясь к груди, в то время как ладонь отводит в сторону белую ткань.       Его рот приник к её правому соску через лифчик.       Прилив блаженства был столь неистовым и всепоглощающим, что, когда он стал посасывать и покусывать маленькую бусинку, Эмма не удержалась и впилась ногтями в его затылок. Она задыхалась, выгибаясь в крепких объятиях и ударяясь головой о ствол дерева позади.       Ладонь Рэя принялась блуждать по изящному телу, исследуя кожу живота под майкой, поднимаясь всё выше и выше, пока ловко не проникла под нижнее бельё и не коснулась мягкости груди. Другой же рукой он отодвинул злосчастный бюстгальтер, чтобы ничто не мешало его ласкам, и его тёплые губы и язык прильнули к ней. — Ох, чёрт! – вскликнула Эмма, прижимая его к себе с таким отчаянием, что причиняла жгучую боль. Её ногти, без сомнения, оставили на его коже кровавые следы-полумесяцы, но это совершенно не беспокоило Рэя, а лишь раззадоривало ещё больше.       Теперь его рука вела борьбу с молнией её джинсов, и, не желая отступать, он продолжал свои попытки, пока наконец не достиг успеха, просунув руку к самому сокровенному. Пальцы скользили по влажной ткани кружевных трусиков. Блондинка не могла дышать, подаваясь бёдрами навстречу, отчаянно пытаясь добиться большего трения.       Рэй вновь грубо вдавил её в дерево и продолжил дразнить, несмотря на возмущения: — Чёрт возьми, да сделай это уже!       Он с лукавой улыбкой прильнул к изящной груди и слегка прикусил сосок, прежде чем снова впиться своими губами в её. В то же время его пальцы, проникнув под кружево, начали исследовать изнывающее лоно. — Блядь, блядь… Не… не останавливайся… Продолжай, – будто одержимая, прошептала она ему в губы, задыхаясь от наслаждения, пока он умело двигался внутри неё. — Продолжай? Вам это определённо нравится, не так ли, мисс Свон? Мои пальцы… – Рэй откровенно насмехался над ней, увеличивая темп и грубо трахая. — Иди… на хер, – прохрипела Эмма, её бёдра задвигались с удвоенной скоростью, чтобы не отставать. — Ну-ну, дорогая, сама на нём скоро окажешься, – он прикусил чужую нижнюю губу достаточно сильно, чтобы выступили капельки крови, которые тут же слизнул, после чего дерзко скользнул языком ей в рот. — Ублюдок! – выкрикнула она, когда поцелуй прервался.       Рэй же позволил себе ироничный смешок. — Что ж, отрицать не стану, и всё же я по-прежнему в тебе, – прошептал он ей на ушко. – А сейчас ты кончишь для меня, – констатировал Рэй, прижимая ладонь ещё ближе, проникая ещё глубже, одновременно лаская большим пальцем чувствительный клитор.       Эмма выгнулась дугой, всем телом прильнув к его руке и крича в экстазе: — Блядь, блядь, блядь! – её мышцы судорожно сжались, словно тиски, крепко вцепившись в его пальцы.       Казалось, она совершенно не собирается его отпускать, но в конце концов обессиленно обмякла.       Рэй с довольной ухмылкой зарылся лицом в светлые пряди, ощущая, как её влага заливает его ладонь и пропитывает ткань джинсов. Ему стало любопытно, всегда ли Эмма достигает кульминации… таким образом… и от подобных мыслей его член запульсировал.       Что ж, настал его черёд.       Он крепче прижал её к себе и, снова припадая к её губам, принялся целовать, но уже с большей осторожностью, чем прежде. И это явно удивило блондинку, однако лишь на мгновение: вскоре Эмма истошно застонала, когда его большой палец продолжил мягко массировать её клитор, опять же более нежно, заставляя вновь рефлекторно прижиматься к нему ещё теснее.       Она была в замешательстве, полагая, что он просто собирается довести её до оргазма и оставить в таком состоянии, ещё немного поиздевавшись над ней. Чего Эмма никак не ожидала, так это нежностей.       Логически она осознавала, что он, вероятно, сам стремился кончить, хотя мог бы просто продолжить в том же духе… Его поцелуй был неожиданным, как и то, что его пальцы возобновят движение, медленно растягивая и потирая, почти массируя, совершенно не так, как он входил в неё несколькими минутами ранее.       Тем не менее, это оказалось весьма приятным. Она не могла устоять перед искушением и начала двигаться в такт с ним, позволив своему языку чувственно танцевать с его, в то время как её пальцы пробегали по тёмным волосам, поглаживая кожу головы, словно извиняясь за свою прежнюю грубость.       Эмма отчётливо понимала, что ей следовало бы как можно скорее привести в порядок одежду и уйти, но, Господи, притяжение, возникшее к этому мужчине с момента их первой встречи, было отброшено и погребено где-то глубоко, а всё из-за его враждебного характера редкостного мудака. Однако сейчас, когда она столкнулась с его внезапной мягкостью, эта тяга выросла в разы.       Мысль о том, что он способен на подобное, делала его ещё более привлекательным. Свободной рукой он провёл по золотистым локонам, затем скользнул вниз по телу, лаская поверх одежды и останавливаясь на её заднице. Эмма даже не пыталась сопротивляться, она просто продолжала целовать его, позволяя ему оторвать себя от дерева и увести.       Она отстранилась, лишь когда вспомнила, где они находятся.       Мэрия.       Стоп, неужели он намеревался выставить её перед горожанами в компрометирующем свете и поэтому нарочно отвлекал внимание? — Куда… – прервала она свою мысль, издавая стон, поскольку Рэй так и не вытащил свою руку из её штанов.       Он вновь наклонился к ней и тихо произнёс: — За теми деревьями… более уединённо.       Так они и оказались на небольшой площади, о существовании которой Эмма и не подозревала. Ту окружали густые заросли, а в центре возвышался изящный фонтан. — Сюда никто не ходит… — М-м-м… Почему? – спросила она между поцелуями. — Я запретил, – произнёс он безапелляционным тоном, без лишних слов укладывая её на каменную скамью, целуя. — Ну, разумеется.       Эмма не смогла сдержать изумлённого возгласа, когда Рэй резко ускорился, а затем, издав смешок прямо ей в рот, наконец вытащил из неё пальцы. — Нет, не н-надо… – с мольбой в голосе сказала она, оборвав себя на полуслове и наблюдая за тем, как он облизывает свои влажные пальцы, – оригинальный способ заставить её замолчать.       Эмма застонала, и стон её был словно эхо его собственного. — Весьма недурно, мисс Свон… Всегда казалось, что вы будете восхитительно вкусны, – произнёс Рэй, стягивая с неё совершенно ненужные сейчас джинсы.       У Эммы перехватило дыхание, когда она осознала его намерения. Отбросив штаны в сторону, Рэй устроился меж её ног. Его взгляд, который и так был почти чёрным при виде её возбуждения, блестящего на бледных бёдрах, стал ещё более пронзительным. — Как же давно это было – последний раз, когда я кого-то пробовал… – наклонившись, Рэй слизнул влагу с нежной кожи, продвигаясь всё выше и выше, заставляя Эмму учащённо дышать. – Как насчёт того, чтобы исправить сие досадное упущение?       Он прильнул к ней, позволяя своему языку исследовать нежные розовые складочки, вбирая в себя столько женского естества, сколько мог.       Эмма выгнулась от блаженства: облизывания превратились в поцелуи, в грёбаные французские поцелуи. Её пальцы снова зарылись в его волосы, притягивая ближе.       Руки Рэя переместились к его собственному ремню, он, не отвлекаясь, принялся возиться с ним. После чего он расстегнул молнию и наконец спустил брюки. Со стоном облегчения он высвободил свой член из-под белья, и эта вибрация заставила Эмму судорожно ахнуть и начать неистово извиваться навстречу его лицу. Рэй, источая кошачье самодовольство, с улыбкой обхватил её бёдра одной рукой, удерживая те в нужном ему положении. Другой он принялся ласкать себя, размазывая её влагу по всей своей длине.       Как бы сильно он ни наслаждался сладким вкусом, ему необходимо было оказаться внутри, в полной мере почувствовать, как она сжимается вокруг него. Его губы припали к её клитору, с силой втягивая, доведя бедную мисс Свон до очередного сокрушительного оргазма. Рэй приподнялся и, вновь вожделенно целуя, дал ей вкусить себя, в то время как его бёдра удобно притирались к её.       Эмма зашипела, когда головка его члена коснулась её складочек: — О боже… Не могу больше, – простонала она ему в рот.       Рэй неспешно покачивал бёдрами, то подаваясь вперёд, то отступая назад, дразняще потираясь о её чувствительную сердцевину. — Сможешь, Эмма, – прошептал он ей на ушко. – Ух, разве ты не жаждешь ощутить меня внутри? – голос его был полон истомы. – По-настоящему внутри, не только пальцы, но и…       Эмма заткнула его пылким поцелуем, а затем, обвив мужскую талию ногами, воспользовалась моментом, чтобы изменить их положение. Развернуть. Заставить его упасть на траву и с мстительным торжеством начать тереться об него, отныне контролируя ситуацию.       Рэй застонал, закатив глаза от удовольствия. Он поднёс ладонь к краю белой майки и резким движением сорвал ту, практически разрывая. И его взору наконец открылась желанная женская фигура. Эмма, возможно, бы и разозлилась, если бы сама не занималась тем же самым. С таким пылом она стянула с Рэя рубашку, что пуговицы разлетелись в разные стороны. Глаза её расширились при виде скульптурной груди. Надо же! А ведь Мэр не производил впечатления атлетически сложённого мужчины. Впрочем, Эмма была только рада ошибиться в этих своих суждениях на его счёт.       Она позволила своим рукам блуждать по подтянутому телу, продолжая двигаться в унисон с ним. Они вновь отдались страсти, с наслаждением облизывая, покусывая и посасывая губы друг друга. — Ах… Мисс Свон, Эмма.       Решив проявить к нему милосердие, она позволила одной из своих ладоней скользнуть ниже, нежно взяв его член, и плавно ввела его в себя. Они оба застонали, когда он с лёгкостью вошёл.       Его руки машинально вцепились в податливую мягкость её бёдер, когда она начала самозабвенно скакать на нём. Его член неторопливо входил и покидал изнывающее женское лоно.       Эмме же казалось, что она вот-вот расплавится от жара, исходящего от его горячего тела. Что, чёрт возьми, происходит? Она ожидала лишь быстрого секса и не более, однако развитие событий приняло неожиданный оборот: она достигла оргазма уже дважды, а он даже не пытался перехватить инициативу, удивительно покорно для столь напыщенного засранца позволяя ей доминировать и контролировать их движения.       Плотно зажмуренные веки и страстные стоны весьма красноречиво давали понять, насколько велико было наслаждение Рэя от происходящего. Приятно было осознавать, что она не была единственной, кто не мог противостоять искушению. Эмма ускорила темп, вынуждая его сдержанно зашипеть от очередного прилива удовольствия. — Блядь… Эмма.       О боже, этот отчаянный звук, с которым её имя слетело с его уст, был воистину нестерпимо восхитительным и сводил с ума. Инстинктивно она задвигалась ещё быстрее, и пошлые шлепки кожи об кожу разносились в воздухе…       Она не сомневалась, что если бы кто-нибудь оказался к этому потаённому месту достаточно близко, то непременно услышал бы их…       Чёрт, учитывая, как громко она ранее стенала под яблоней! Несомненно, она была убеждена, что это уже произошло.       И, как ни странно, эта мысль лишь усилила её возбуждение. Что этот мужчина с ней творил? Она явственно ощутила, как внутри неё всё сжимается, и была застигнута врасплох, когда он вновь перевернул их, всё же подчиняя её себе, и безудержно вонзаясь, заставил вскрикнуть в ещё одном грязном поцелуе.       Когда Эмма достигла кульминации, ещё более сильной, чем прежде, она постигла такое блаженство, какого не испытывала никогда.       В течение нескольких последующих секунд Рэй продолжал совершать толчки, после чего его настигла собственная волна оргазма. ***** *** *****       Эмма не сдавалась, продолжая бороться, и даже ещё пару раз порывалась ударить его ногой в пах. — Отпустите меня! — Нет, пока ты, блядь, не успокоишься! – вскрикнул мэр, всё ещё удерживая брыкающуюся строптивую особу и всем телом вжимая её в пол.       Глаза Эммы широко раскрылись, когда она вдруг почувствовала, как его неуместное возбуждение касается её. Она вздёрнула нос и с удвоенным рвением принялась сопротивляться. — Ты грёбаный ублюдок! Даже не думай! Клянусь, я убью тебя за то, что ты сделал! Я отрежу тебе твой сраный член, ублюдок! — Да что, чёрт возьми, с тобой не так, Эмма?! – вопрошал Рэй, охваченный гневом от этих абсурдных проклятий и угроз, и ощущая боль в лице и затылке.       Внезапно она набросилась на него ни с того ни с сего с какими-то обвинениями. А теперь ещё её возмущает, что он пытается помешать ей избить его, пригвоздив к полу? — Это ты, блядь, во всём виноват! Мерзавец! – сердито закричала она. – Я беременна, сукин сын! От тебя!       Её глаза широко раскрылись, наполняясь слезами, которые мгновением позже градом катились по бледным щекам, пока она укоризненно смотрела на него. Блядь! Она беременна от этого подонка…       Какая злая шутка судьбы? Опять…       Не опять, а снова Эмма оказалась в положении от мужчины, которому она была безразлична. Снова мать-одиночка.       Она проклинала тот день, когда позволила ему прикоснуться к себе.       В тот день она позволила ему довести себя почти до безумия от удовольствия, и после всего он просто начал игнорировать её. Не имело значения, что она также избегала его, не имело значения, что она оставила его там, распростертого на траве, и убежала, прикрываясь его пиджаком. Её злость была связана отнюдь не с этим.       Эмму волновало только то, что он больше не поднимал эту тему, что при следующей встрече он был всё тем же холодным и бесчувственным сукиным сыном, пытавшимся заставить её покинуть город. Снова.       Её беспокоило лишь то, что она носит под сердцем его ребёнка, и что это не имеет для него никакого значения.       Рэй застыл.       Его тело словно налилось свинцом от шока. Эмма, воспользовавшись этим, оттолкнула его и повалила, однако он по-прежнему оставался неподвижен. Тогда она вновь ринулась на него, нанеся сокрушительные удары.       Беременна. Она беременна.       Его ребёнком? А был ли он его? В тот раз он определённо не пользовался презервативом. Тем не менее, он также знал, что и шериф Грэм проявлял явный интерес к блондинке… Но её гнев казался весьма искренним. Она не стала бы выдумывать, она действительно была уверена в том, что ребёнок от него.       Господи… Он снова станет отцом.       Она носила его ребёнка.       Его ребёнок.       Рэй изумлённо моргнул, глядя на неё и совершенно не замечая, что она опять перешла в наступление. Он позволил её кулакам врезаться в свою грудь, и его взгляд был прикован к её лицу, мокрому от слёз, к её покрасневшим глазам. И в этот момент Рэй позволил себе в кое-то веки испытать нежные чувства к кому-то, кроме Генри.       Потому что, боже, ей было предначертано стать матерью его детей. И Генри, и теперь…       Долгое время он думал, что не сможет иметь собственных детей. Сперва это было связано с его чувствами к Дэниелу, затем, когда королева Ева уже доказала свою способность к зачатию, родив дитя ещё до их свадьбы, они потратили годы на попытки.       Когда его мать дала согласие на этот брак, он был опустошён и пристыжен, ибо в глубине души надеялся, что однажды станет отцом. И всё же он чувствовал себя предателем любви Дэниела.       После кончины возлюбленного его мать, прибегнув к магическим силам, наложила на него заклятье, которое не позволяло ему уклониться от своих обязанностей мужа и будущего короля, дабы обеспечить появление наследника.       Однако, отправив родную мать через зеркало, Рэй на долгие годы остался под воздействием её колдовских чар. Его не только принудили разделить ложе с королевой, но и заставили беспрекословно ей подчиняться.       Ева была действительно прекрасна, и, возможно, он даже научился бы испытывать к ней чувства… если бы не магия, сделавшая его её покорным рабом. Она знала, какой властью над ним обладает, и использовала это, чтобы крепко держать его на коротком поводке. Она говорила, что так он не поддастся искушению, как это часто случалось с покойным королём.       Это разжигало и подпитывало в нём тлеющий гнев, и с каждым днём он всё больше и больше преисполнялся ненавистью к ней и её дочери. Остальное, как говорится, уже история.       Рэй осторожно обнял блондинку, несмотря на то, что она продолжала колотить его. Он пытался успокоить её, нежно поглаживая светлые волосы, которые пребывали в полном беспорядке от этой глупой борьбы. Невольно Рэй подумал о том, что, вероятно, у него останутся синяки. В конце концов, Эмма просто разрыдалась в его руках. — Несправедливо… так несправедливо… – она всхлипнула, уткнувшись ему в грудь. – Как я могла снова это допустить?       Рэй нахмурился. — Мисс… Эмма? — Опять одна… Опять я останусь одна с ребёнком!       Опять? Он часто задавался вопросом, что же произошло с тем человеком, который был биологическим отцом Генри. По её поведению можно было догадаться, что он причинил ей боль. — Мужчина, от которого ты забеременела Генри, – Рэй никак не мог заставить себя произнести слово «отец», – он бросил тебя, верно?       Эмма разрыдалась пуще прежнего, отчего он скривился – ему следовало бы держать язык за зубами.       Немного поуспокоившись, она горько усмехнулась и начала свой рассказ: — Нил… Он подставил меня. И в результате… я расплачивалась за его преступление. Он оставил меня гнить в тюрьме, одну, беременную… Мне было семнадцать лет, чёрт! Как я должна была заботиться о ребёнке? Надо мной по-прежнему висел срок, и они бы в любом случае поместили бы его в систему, пока я всё ещё сидела… Я не желала, чтобы он повторил мою судьбу. Я не хотела. Я не могла, – призналась она, крепче прижимаясь к нему. «Какая жалкая», – подумала она, – «искать утешения в объятиях того, кто стал причиной моего нынешнего положения».       Рэй помрачнел, сжимая кулаки при мысли о том, что Генри мог затеряться в лабиринтах бюрократической машины, о том, что Эмма осталась одна в тюрьме, нося под сердцем его сына.       Тот факт, что женщина допускает вероятность повторения подобной ситуации, заставил его поморщиться. Впрочем, он не мог винить её за это, учитывая их непростые отношения, сложившиеся между ними за время их знакомства. — Что бы вы там ни думали обо мне, мисс Свон… Я не из тех, кто бросает своих детей.       Эмма на мгновение оцепенела, но затем, осознав, позволила себе расслабиться и издать слабый смешок. Это действительно было так. В отношении мэра она была абсолютно уверена только в одном: он ни за что не оставит своего ребёнка… Рэй цеплялся за Генри, даже чрезмерно сильно.       Она насупила брови…       А как же этот ребёнок? Неужели и его у неё отнимут? — Да? И… ты не намерен забирать его у меня? – в конце концов спросила Эмма, пристально глядя ему в глаза, желая знать, солжёт ли он ей или нет.       Рэй погрузился в раздумья, осознавая, что вопрос глубже, чем кажется на первый взгляд. Перестанет ли он предпринимать попытки заставить её исчезнуть? А как же Генри?       Он смиренно вздохнул, окончательно признав тщетность борьбы с неизбежностью.       Она не покинет это место.       Эмма Свон, по всей видимости, задержится на неопределённо долгий срок… и проклятие будет снято. А когда это произойдёт, что она будет делать дальше? — Оставайся… Только не лишай меня их…       Она удивлённо моргнула, услышав его почти умоляющий тон. Неужели он полагал, что она заберёт Генри? В сущности, это было вполне логично. Откровенно говоря, она неоднократно задавалась вопросом, стоит ли это делать… И тревожилась о том, как мужчина воспримет это.       Сейчас же она наконец-то увидела, как глубоко и искренне он боялся потерять Генри, как за внешней холодностью и отчуждённостью скрывалась его безграничная любовь к сыну, столь сильная, что он судорожно цеплялся за него… А теперь ещё и этот ребёнок.       Эмма с трудом подавила подступившие слёзы. В глубине души она испытывала противоречивые чувства: ей было жаль себя, и в то же время она завидовала Генри, у которого был такой заботливый родитель, каким бы строгим тот ни был… Лишь бы стоял на её стороне, защищал и держался за неё.       В любом случае, Эмма поняла, как счастлива, что у Генри такой замечательный отец… и что именно от этого мужчины она забеременела в этот раз. — Я не стану, обещаю.       Рэй вздохнул с облегчением, после чего невольно поморщился от боли, которая наконец дала о себе знать, пронзив его измождённое лицо, покрытое синяками. — Ай… Чёрт возьми, мисс Свон, на вас были надеты кольца? Или у вас просто тяжелая рука? — Я была агентом по внесению залога в Бостоне; мне приходилось поддерживать форму, – Эмма осеклась, поморщившись, внезапно осознав, что она натворила.       Мужской нос был определённо и точно сломан, щёки распухли, а белая рубашка спереди залита кровью. — Вот дерьмо! Мне так жаль! Я… чёрт… как, чёрт возьми, объяснить это Генри?       Рэй вздохнул, предвидя, что Генри, скорее всего, будет тяжело принять подобную новость. — Понятия не имею… Вероятно, не обрадуется, что спасительница ждёт ребёнка от Злого короля. Возможно, он даже подумает, что я наложил на тебя заклятие или что-то в этом роде… – честно сказал Рэй, хотя Эмма так до конца и не поняла, в чём именно он только что признался. — Но ведь он должен знать. Мы не сможем долго утаивать это от него. Он разозлится, если мы не расскажем. Только вот… Как ему сообщить? Или объяснить твоё лицо… Мы же не можем просто прийти к нему и заявить: «Эй, малыш! Я только что напала на твоего приёмного отца и даже пыталась убить его из-за того, что беременна! Сюрприз! Ты будешь старшим братом», – произнесла она, явно иронизируя над абсурдностью такого сценария. — Что?!       Они оба повернулись к парадной двери, которая оставалась распахнутой всё это время, и увидели своего сына, замершего в оцепенении и уставившегося на них в изумлении. КОНЕЦ.