Часть 1. Дарк.

Идёт дождь. Противный, мокрый и склизкий. Прямо как и настроение Питера. Паркер находится в парке и не торопится домой — смысла нет. Теперь он живёт один. Не просто живёт один, он в принципе один. Первые две недели Питер не мог привыкнуть к этому: очень странное ощущение, когда ты гуляешь по тем местам, которые знал с раннего детства, видишь знакомых людей, хочешь подойти, но они даже не замечают тебя. Для них ты стал обычным прохожим, таким же как и тысячи человек здесь. Питер тянулся туда, где были его воспоминания: в сторону башни Старка, к школе, где он учился всё это время, к детской площадке, на которой они провели с Недом пол детства, на крышу, где лежали с Эм-Джей. Он ходил к этим местам, и воспоминания поглощали его с головой, поэтому парень решил прекратить делать это. Остаток лета прошёл очень странно. Паркер не занимался ничем полезным, даже ненадолго оставил деятельность доброго соседа паучка, но затем начал патрулировать в разы чаще. А если не патрулировать, то просто прыгать по крышам, пытаясь оторваться от реальности. Он часто бегал на конец города, в те места, где никогда не был. Нашел даже приятное кафе, в котором давался вкусный кофе и блинчики, теперь несколько раз в неделю сидел именно там, хотя хотелось прийти в кафе, где однажды после миссии, ещё до всей шумихи с Таносом, они собрались всей командой и ели шаурму. Тогда и Стив был с ними, а не вернулся в прошлое. И Тору было лучше. И Нат была жива. И Тони. И тётя Мэй. Тогда всё было лучше. Воспоминания о близких людях — самые болезненные. Питер даже начал чаще вспоминать живых родителей, потому что видел их в последний раз, когда ему было четыре года. Он не так много помнил о маме с папой, но вспоминать это всё было не тяжело. Вернее, не так тяжело, как вспоминать самых родных людей. Удивительно, но тот факт, что Паркера забыли все, сыграл и хорошую роль: его перестал доставать Флэш. Одним жарким летним днём Питер, смотря себе под ноги, шёл по многолюдной улице и случайно столкнулся с одноклассником, задев его плечо. — Изви… — он не смог договорить, когда поднял голову и столкнулся с язвительными глазами, что доставали его на протяжении многих лет, а в младших классах даже снились в кошмарах. Флэш рассматривал его с интересом, будто видел впервые (хотя так и было). Видимо подумал, что у Паркера не все дома (у него уже не было дома), поэтому просто как-то странно хмыкнул и сказал обычным голосом, без всяких подколов и упрёков, без желания зажать где-то в коридоре, как было в школе: — Смотри куда идёшь… и… тебе бы отдохнуть бы. Выглядишь не важно. — Да… На этом не продолжительный разговор закончился. С того момента прошло уже много времени, сейчас Питер просто идёт по парку в сильный дождь. Он вспоминает эту ситуацию и думает о том, что Флэш — первый и пока единственный человек из прошлого, с которым он заговорил. Один раз видел Нэда, но не смог подойти к нему. Эм-Джей устроилась работать в кафе, Питер заходил туда, но сразу же ушёл, не в силах связать и двух фраз. Но, конечно, он присматривал за старыми друзьями, просто издалека и в костюме человека-паука. Паркер не хотел, чтобы с ними что-то случилось. Питер смирился со своим положением. Вернее, почти смирился. С началом учебного стало проще просто из-за поступления в университет. Теперь Питера хотя бы кто-то называет: преподаватели, которые хотят, чтобы он ответил, одногруппники, когда зовут его куда-то. Но Паркер всё равно старается не сближаться ни с кем: какая разница, если всё равно это могут отнять? Он снова патрулирует, учится, работает, правда теперь не в качестве стажёра у Старка. А по вечерам, как сейчас, выбирается куда-нибудь погулять, и в плохую погоду, чтобы в который раз напомнить себе: Питер Паркер существует и живёт, даже если об этом никто не помнит. Ночью, когда Питер возвращается в свою маленькую квартиру, часто он начинает плакать. Беззвучно, едва подёргивая плечами. Он крепко сжимает в руке фигурку из Звёздных войн, которая досталась ему от Нэда, утыкается в подушку и плачет. Потому что хочется вернуться в прошлое. Которое было счастливее, чем то, что происходит сейчас. Когда несмотря на все трудности, боль и переживания, ссоры с близкими, Питера знали, любили и общались с ним каждый день. А сейчас же единственным человеком, знающим прошлое Питера Паркера, является только он. Иногда Питер задумывается над тем, что лучше бы он тоже себя не помнил. Проблема была в том, что как бы Паркер не пытается не думать о прошлом, у него не получается это делать. В прошлом была вся его жизнь. Прошло немногим больше, чем четыре месяца после того, как всё поменялось, но за эти четыре месяца у Питера не получилось построить новую жизнь. Да, он старается жить, как-то заставляет себя каждый раз вставать с кровати по утрам, но это ощущается совсем не так, как раньше. И пока у него нет никакой цели, чего он хочет достичь и добиться. Кажется, что вся его жизнь до этого момента — вранье. Не было ни тети, ни дяди, не было его друзей, школьных годов, не было издевательств от Флэша. Не было ситуации с пауком, после которых Питер получил способности — они просто достались ему, и в какой-то момент он проснулся способный лазить по стенам и противостоять жутким тварям из космоса. Не было и его жизни в составе Мстителей, Питер никогда не был у них, не сражался с ними, не проводил вместе время после миссий, не стоял в первых рядах на похоронах Тони. Отпускать Тони было очень тяжело. После Мэй это самый близкий человек для Питера, который вытянул его из повседневного образа жизни, дарил эмоции, счастье, помогал, чем мог, заменил отца — Питер очень скучает по Тони и иногда чуть ли не воет, когда думает о нём. А Мэй он даже старается не вспоминать. С ней связано слишком много положительных воспоминаний, начиная от повседневных вещей и заканчивая праздниками, которые они отмечали вместе. Это человек, который дарил ему ласку и тепло столько, сколько Питер себя помнит, а поэтому думать о ней становится ещё тяжелее. Питер даже выпивать начал. Не так часто, как мог бы, но сильно и это, что пугало, давало положительный эффект. В состоянии опьянения Паркер забывался, включал телевизор и бездумно щёлкал каналы, пока не натыкался на какой-нибудь бессмысленный фильм. Он смотрел его, не пытаясь понять смысл, просто снова и снова делая большие глотки из бутылки виски или рома, а потом, когда становилось совсем невмоготу, заваливался спать и не видел ровно счётом ничего — ни радостных снов, ни кошмаров. Питер думал о том, что если это единственный способ не думать о прошлом, он начнёт пить на постоянной основе.