Грехи прошлого

В доме было пусто. Люциус знал, что из-за провала в Министерстве он теперь не в фаворе, но не ожидал, что даже Нарцисса откажется его встретить после столь длительной разлуки. — А где все? Сиплый из-за постоянного холода и сырости Азкабана голос Джагсона напомнил Малфою, что он не единственный, кого портал перенёс к дверям поместья. Он тут же отбросил неуместные эмоции. Его, возможно, никто и не жаловал после того сокрушительного фиаско, о котором он старался не вспоминать все эти месяцы заключения. Но ведь были и те, кого сам Лорд считал своими самыми верными сторонниками. Неужели он и их списал со счетов? Нет. Что-то не вязалось. Беллатриса не упустила бы шанса потоптаться по и без того уязвлённой гордости ненавистного зятя. И эльфов было не дозваться. Вопрос Джагсона был в кои-то веки уместен. — Яксли мог бы и палочки передать вместе с порталом. Не переломился бы. Люциус разделял чувства пылающего злобой Долохова. Без волшебной палочки он ощущал себя не вполне полноценным. И даже стены родного дома не внушали спокойствия. Непривычная гробовая тишина мэнора действовала угнетающе. А палочка подарила бы хоть каплю уверенности. — Раз твои эльфы совсем отбились от рук, может, скажешь, где у тебя можно нормально пожрать? — Фу, Джагсон! От твоих плебейских манер уже тошнит! — Уж кто бы говорил, Лестрейндж! — Прекратите пререкаться! Слышите? Слова старшего Лестрейнджа заставили магов насторожиться. — Что это? — Похоже на скрип металла? Или колеса? — Какие, к Мордреду, колёса в моём доме! Недовольный происходящим, Малфой стремительным шагом направился на подозрительный звук. Остальные от нечего делать последовали за ним. Всё равно они бы в итоге пошли в столовую. Заодно и выяснят, куда все подевались. Чем ближе Пожиратели подходили к заветным дверям, тем отчётливей звучал металлический скрежет. Из-под двустворчатой двери ощутимо сквозило холодом. Уже положив ладонь на латунную ручку, Люциус замер в нерешительности. Сам не понимая, что его останавливает, он вдруг замешкался. Чем беззастенчиво воспользовался всё тот же Джагсон. Стоило дверям распахнуться, как Пожирателей обдало прохладным сильным ветром из открытых настежь окон, едва не сбив с ног. Джагсон, растеряв всё своё нахальство, замер на месте, уставившись вглубь помещения. Раздражённый Малфой отпихнул его в сторону, но быстро понял, что вогнало хамоватого Пожирателя в ступор. Над длинным обеденным столом, словно диковинная люстра, параллельно полу слабо покачивалось широкое железное кольцо, увенчанное множеством уже выгоревших свечей. Но не оно издавало этот скрипящий ржавый звук. В его центре было закреплено ещё одно кольцо меньшего диаметра. Оно-то и прокручивалось под тяжестью прикованной к нему волшебницы. Залитое воском безжизненное тело Беллатрисы мерно раскачивалось от каждого порыва ветра. — Чего вы в дверях застряли? — Родольфус, не ходи туда! Но было уже поздно. Увидев свою жену мёртвой, Лестрейндж покачнулся, но Малфой придержал его за плечи. Остальные Пожиратели, устав в неведении топтаться в дверях, тоже уже вошли в столовую. Ни у кого не было предположений, что могло случиться с верной соратницей Тёмного Лорда. Она была сильной волшебницей. Мало кто мог ей противостоять в дуэли. Не мог же сам Повелитель так с ней поступить? Чем она могла заслужить такое наказание? И где он сам? От пришедшего в себя Лестрейнджа веяло замогильным холодом. Люциус даже испытал облегчение от того, что палочки у внезапно овдовевшего мага при себе не было. Но тут он вспомнил о собственной жене. Охваченный паникой, Малфой вылетел из столовой в поисках Нарциссы. Драко должен был уже находиться в Хогвартсе. Там ему ничто не могло угрожать. Даже Лорд. Стены же родного поместья, похоже, не в силах были защитить своих хозяев и их ближайшую родню. Люциус метался по дому, разве что не переходя на бег. Но ни в личных покоях жены, ни в оранжерее, ни в его кабинете её не было. Где Тёмный Лорд мог держать её? Что он мог сотворить с супругой своего провинившегося слуги, чтобы наказать нагляднее за сокрушительный провал операции? Неужели длительное заточение в Азкабане для него не достаточная расплата? Ужасные образы мельтешили перед глазами Малфоя, пока он, сбиваясь с ног, искал свою пропажу. Внезапно тишину поместья нарушил полный ужаса вопль. Люциус тут же поспешил на звук. Кричала не женщина, и внутри всё сжалось от дурного предчувствия. На крик прибежал не он один. Видимо, остальные разбрелись в поисках живой души после его ухода. В гостевой комнате царил полумрак. Окна были плотно зашторены, но огонь в растопленном кем-то камине горел ярко. В его свете было хорошо видно распятое над застеленной кроватью тело. К тихой радости Малфоя, мужское тело. Оно висело под странным углом: ноги были привязаны к изголовью, а руки — к боковым рейкам для полога. Из-за этого положения вывороченные внутренности из вскрытого живота будто сами вывалились на светлое покрывало. Но то, как они были разложены, изображая какой-то узор, заставляло усомниться в этом. Долохов, стараясь лишний раз не касаться трупа, стянул с его лица пожирательскую маску, под которой несложно было узнать искажённое страхом лицо Мальсибера. — Зачем он сразу двоих своих самых способных сторонников убил? У нас ведь уйма времени уйдёт на восстановление себя в правах. Не говоря уже о последствиях заключения. Кто будет противостоять этому их пернатому Ордену, если Повелитель продолжит истреблять нас одного за другим? Остолопы вроде Гойла? Или такие старики, как Нотт? — Может, сам у него спросишь, Джагсон? Или кишка тонка? — Должен уточнить, что убитых не двое. Их как минимум четверо. И Гойл, как и его приятель, уже точно никому противостоять не сможет. Голос Руквуда был, как всегда, сдержан, но его слова посеяли в рядах вчерашних заключённых нешуточные волнения. — Пятеро. Яксли, — зло выплюнул только что вошедшей в комнату старший Лестрейндж. Оглядев истерзанное тело, он добавил: — Этому ещё повезло. — Постойте. С Яксли мы виделись этим утром. Значит что? Он его… — Значит, убийца ещё в доме. — Зачем Тёмному Лорду скрываться от нас? — Я не говорил, что это он. Ты когда-нибудь видел, чтобы он убивал подобным образом, Малфой? Он, конечно, не в себе после возрождения, но даже для Повелителя это уже слишком. И мою жену он бы не тронул. В чём бы она ни провинилась. — Но кто тогда? Кому подобное по силам? Может, он окончательно сошёл… — Кстати, где старик Нотт? — бесцеремонно перебил Малфоя Рабастан. — Ему стало дурно после увиденного в столовой. Он остался в малой гостиной, чтобы прийти в себя. — А Макнейр, стало быть, решил составить ему компанию? Или у министерского палача тоже сердце слабое? Выслушивать очередное недовольство от Джагсона в подобной ситуации желания ни у кого не было. Поэтому Пожиратели, не сговариваясь, направились к озвученному местонахождению соратников. Однако дойти до гостиной им было не суждено. Нотт обнаружился в коридоре. Он был нанизан на кованый держатель для канделябра. Железная витиеватая стрела проходила через его затылок и торчала из чернеющей глазницы. Она слабо поблёскивала от совсем ещё свежей крови. Волшебники насторожились. Тот, кто это сделал, был совсем рядом. Его мотивы не были ясны, но у него было явное преимущество, когда безоружные маги ходят по дому поодиночке. — Лорд это или нет, предлагаю не разбредаться, — Долохов был прав, но: — Я должен найти Нарциссу. — Малфой, тебе помереть охота? — Мы с Рабастаном пойдём с ним. Нам ведь всё равно нужно найти того, кто всё это делает. Так мы справимся быстрее. Несмотря на явное несогласие с таким планом, с Лестрейнджем никто спорить не стал. В конце концов, он был прав: двумя группами искать в таком большом доме действительно эффективнее, чем толпой. Макнейра, точнее, его голову, они обнаружили, проходя мимо злосчастной столовой. Она лежала в центре стола на серебряном блюде среди запечённого картофеля и брюссельской капусты. Прямо под качающейся на ветру Беллатрисой. — Мне одному это что-то напоминает? Люциус бросил встревоженный взгляд на Лестрейнджа. — Украшения, праздничный обед. Уютная постель для задержавшихся гостей, — пояснил тот. — Ты издеваешься? — сглотнув ком в горле, просипел Малфой. Возможно, на Родольфуса так повлияла смерть жены, и он окончательно свихнулся. Но у всего должны быть границы. Но Лестрейндж не успел ответить. Из подвала донёсся неразборчивый шум, и трое магов устремились туда. Но ни на лестнице, ни в самом подземелье они никого не обнаружили. — Мы могли разминуться, только если они прошли через парадный зал. Лестрейнджи молча согласились с хозяином дома, хотя и не понимали, каким образом они могли не заметить, что из подвала кто-то вышел. Ведь не прошло и пяти минут, как они добежали до лестницы. Когда показались двери в зал, Люциус вдруг почувствовал острую боль в голове, а затем на него навалилась тяжесть. Он понял, что со спины на нём повис кто-то из Лестрейнджей. В глазах помутнело. Прежде чем упасть, Малфой увидел растянувшегося у его ног Рабастана. Пришёл в себя Люциус в ярко освещённом помещении, отчего не сразу решился открыть глаза. Голова гудела, а руки и ноги были обездвижены. «Прикованы», — понял он. Нападавший усадил его в одно из кресел у камина. В комнате, несмотря на её внушительные размеры, было не продохнуть. Малфой не сразу осознал, что тому виной не слишком ярко полыхающие для начала сентября дрова, а тяжёлый смрад. Зал пропах кровью. Собравшись с силами, он всё же смог разлепить веки и поднять голову. Люциус огляделся и тут же пожалел об этом. Всюду, куда ни глянь, были тела его уже бывших соратников. Они были прибиты к стенам, свисали с потолка и карнизов. Какие-то трупы выглядели уже окоченевшими, а некоторые были совсем свежими. В центре этого кровавого хаоса возвышалось огромное иссохшее дерево. На нём были висельники. Один из которых ещё дёргался, борясь за жизнь из последних сил. Люциус по инерции попытался вскочить, чтобы помочь старшему Лестрейнджу, пока тот не последовал за братом, но забыл, что прикован к креслу. Он мог лишь наблюдать, как силы постепенно покидают волшебника, а его руки безвольно падают вдоль всё ещё вздрагивающего в конвульсиях тела. — Красиво получилось, правда? Люциус вздрогнул от неожиданности. Он завертел головой, чтобы разглядеть говорившего, но из-за высокой спинки не мог увидеть человека, стоящего позади кресла. — Я старался. Я немного похозяйничал в ваше отсутствие. Надеюсь, вы не против? Ваша жена мне очень помогла с пудингом. Без неё ничего бы не получилось. Неприятная догадка пронзила Малфоя в самое сердце, отчего оно сжалось в тугой комок и никак не хотело нормально биться снова. Но изо рта не вырвалось ни звука, как бы сильно боль не рвалась наружу. — Вы, наверное, меня не помните. Ещё бы! Столько лет прошло! Да и я уже совсем не похож на восьмилетнего мальчишку. Незнакомец обошёл кресло и сел в соседнее. Он наклонился к безмолвному собеседнику и доверительно прошептал, не сводя глаз с Малфоя: — А я помню то Рождество так ярко, так чётко, будто это было вчера. Я так долго хотел подарить вам такой же дивный праздник, которым вы поделились с моей семьёй. Так что я расстарался и решил украсить всё на свой вкус. Молодой человек, немногим старше Драко, с тёплой улыбкой откинулся на спинку кресла и мягко поинтересовался: — Нравится?