Часть 1. Глава 1

      Утро было холодным и мрачным. Октябрь только начинал вступать в свои права, однако ветра уже вовсю гуляли по дождливой Шотландии, пронизывая каждый уголок огромного замка.       Алекс нехотя открыла глаза и нахмурила брови из-за шума, который царил в комнате. Кинув взгляд на часы на прикроватной тумбочке, она недовольно отметила, что не было еще и семи утра. Но ее соседки уже вовсю прихорашивались около зеркала, попеременно крася губы помадой и поправляя волосы.       Вот же безголовые курицы.       Девушка неторопливо укуталась в плед и приняла сидячее положение. Уснуть под очередную порцию сплетен, которая выливалась из уст ее однокурсниц, все равно уже не получилось бы.       — О, Александра, ты уже проснулась? — наигранно удивилась одна из девушек, Тереза Каллеон. — Неужели мы тебя разбудили? Н-да, выглядишь скверно. Опять всю ночь не спала, читая свои заумные книжки? — подружки Терезы гнусно захихикали, продолжая кокетничать с отражением в зеркале.       Алекс закатила глаза и лениво поднялась с кровати.       — Я, кажется, неоднократно повторяла, что не выношу, когда ко мне обращаются по полному имени. Пора бы это уже запомнить, Каллеон. А что до моих «заумных книжек», — прищурив глаза, произнесла девушка, — тебе бы стоило потрудиться и воспользоваться хотя бы каплей мозга, если у тебя она есть, и взяться за учебу. Такого позорища в виде тебя Гриффиндор не выдержит.       — Ах-ах, мисс всезнайка расстроилась, что ей сказали в лицо правду. Кто тут позорище — так это ты. Себя вообще видела? Выглядеть подобно тебе — просто верх безвкусицы, — огрызнулась Тереза.       — Смотри, как бы твои вещички не стали безвкусицей, Каллеон. Ты, видимо, забываешь, что я со своими книжками многое умею, и превратить твою одежду в тряпки для пола мне ничего не стоит, — произнесла Алекс, захлопнув за собой дверь ванной.       День с самого утра обещал быть отвратительным.

***

      Кабинет зельеварения пустовал. Алекс, придя раньше всех, заняла свое любимое место в конце класса и обложилась книгами в надежде немного почитать перед началом занятия. Признаться, она вовсе не была заучкой, какой ее многие считали. Школьная программа хоть давалась ей весьма легко, но никакого фанатизма или «интереса ботаника» девушка к этому не испытывала. Дополнительные и более важные, как Алекс казалось, знания она получала из сложных и редких книг. Но в большинстве своем девушка сосредотачивала свое внимание на целительстве.       Как говорила ее бабушка Элиза, гриффиндорке досталась редкая способность к исцелению и иной целительной магии, которая передавалась в их семье через поколение. Именно Элиза, обладавшая этим даром, обучала Алекс всем основам до поступления в Хогвартс, а после каждое лето проводила со своей внучкой за изучением все больших аспектов этого раздела волшебства.       — Целительство — это нечто большее, чем просто колдовство, — говорила Элиза. — Это способность видеть жизнь там, где она почти угасла. Это возможность даровать человеку то, что он потерял. Это дар, которому под силу обхитрить смерть и нетерпимую боль.       — Но никто не может обхитрить смерть, — нахмурившись, возразила маленькая Алекс. — Ни один волшебник не сможет убежать от нее, такое бывает только в сказке про Трех братьев.       Элиза тепло улыбнулась.       — Ты права. Наш мир слишком закостенел и не может победить свое устаревшее величество, которое хранит в древних традициях и законах. Нам не подвластно победить то, что мы не можем исследовать и обратить вспять. Но мы можем гнусно обмануть то, что и так чтит себя непобедимым. То. что забыло о том, что нужно всегда оставаться настороже.       Зельеварение также давалось девушке на удивление легко: она без особых усилий запоминала рецепты и могла различать свойства снадобий, едва взглянув на них. Пожалуй, она была бы лучшей по этому предмету, если бы не необоснованная предвзятость профессора Снейпа.       Вспомнив о нем, Алекс фыркнула. Несомненно, профессионалом своего дела мужчина мог назваться легко, но преподавание определенно не являлось его сильной стороной. Скверный характер и отвратительное отношение к Гриффиндору достигали пика на занятиях. Зельевар никогда не отказывал себе в удовольствии отыграться на несмышленых студентах, вероятно испытывая несказанное удовлетворение при виде их раскрасневшихся от обиды лиц. Больше всего доставалось, насколько она знала, Золотой троице с четвертого курса: Поттеру, Уизли и Грейнджер. Их профессор невзлюбил больше всех. Ну и саму Алекс, конечно же.       Снейпу явно не нравилось, что студентке были абсолютно безразличны его колкие замечания, на которые она всегда лишь поднимала глаза, в которых читалась крайняя незаинтересованность, согласно кивала на снятые баллы и продолжала работу. И подобное отношение лишь порождало все больше предвзятости, из-за чего, вероятно, придирки профессора становились абсурднее: он начал отнимать баллы за лишнюю колбу на столе, недостаточно быстрое написание конспекта, поднятую на уроке руку. Казалось, он находил оскорбительным даже нахождение в одном помещении со своей ученицей. Девушка искренне не понимала подобного отношения к своей персоне. Такое откровенно раздражающее поведение становилось крайне сложно оставлять внимания.       Оторвавшись от книги, Алекс кинула взгляд на свой учебник зельеварения для пятых курсов и постаралась прокрутить в голове последнюю тему, которую они проходили. При всей своей нелюбви к Снейпу она могла с легкостью признать, что он действительно знал толк в своем предмете. Девушка не раз замечала, насколько трепетно мужчина говорил о совместимости ингредиентов и их магических свойствах, записывая рецепты на доске. Возможно, за стенами кабинета, где-то в недрах своей личной лаборатории, он был совершенно другим человеком. Но в это верилось слабо.       Задумавшись о профессоре, Алекс не заметила, как класс постепенно заполнился студентами. Окончательно от мыслей ее отвлек громкий хлопок двери, который оповестил о приходе преподавателя.       Сегодня он явно пребывал не в лучшем настроении. Его мантия, обычно струившаяся за ним и вторившая шагам в такт, теперь агрессивно разлетелась в разные стороны, задевая парты студентов. Остановившись около своего стола, Снейп резко развернулся и презрительным прищуром прошелся по кабинету. Его губы были плотно сжаты, а на лбу залегла глубокая морщинка.       — Минус десять баллов с Гриффиндора, мисс Каллеон, — прошипел он, останавливая взгляд на Терезе и ее подружке, Лиане Кортиц, которые держали в руках свежие магловские журналы, явно одолженные у девочек с младших курсов, — Немедленно убрать лишнее со стола! И еще минус двадцать баллов с Гриффиндора за непристойный вид, мисс Каллеон. Вы пришли изучать зелья или соблазнять ваших однокурсников? — не скрывая своего раздражения, произнес он.       Половина класса обернулась в сторону Терезы, нервно застегивавшей дрожавшими руками мантию, чтобы прикрыть непозволительно глубокое декольте на своей прозрачной блузке.       В кабинете наступила гробовая тишина. Никто не рисковал даже шелохнуться из-за страха привлечь к себе внимание профессора.       — Сегодня на уроке вы будете готовить крововосполняющее зелье, которое мы разбирали раннее. Рецепт на доске, время пошло, — отчеканил Снейп и занял свое место за рабочим столом, придвинув к себе свитки с их домашним заданием.       Алекс, удовлетворенно кивнув самой себе, принесла из кладового помещения все необходимое и приступила к заданию. Гриффиндорка знала это зелье превосходно и могла бы приготовить его даже с закрытыми глазами, поэтому с легкостью отодвинула учебник на край стола, тем самым освобождая пространство. Погрузившись в свои мысли, она на автомате нарезала ингредиенты и отправляла их в кипящий котел, периодически помешивая и проверяя состояние зелья.       Девушка находила процесс приготовления снадобий умиротворяющим, из-за чего растворялась в работе и совершенно переставала обращать внимание на происходящее вокруг. Пребывая в своем собственном мире, она лишь краем глаза смогла уловить, как чья-то рука быстрым движением кинула в ее котел расчлененных червяков, которые мгновенно вступили в реакцию с лепестками кровоцветника, добавленными ею буквально несколько минут назад. Спустя всего мгновение зелье начало неистово бурлить и окрашиваться в противный гнойный цвет, выпустив зловонный запах, а котел, не выдержав двух совершенно несовместимых ингредиентов, начал трескаться, норовя выпустить содержимое на стол.       — Эванеско! — прошелестел голос Снейпа у нее над ухом. — Минус пятьдесят баллов с Гриффиндора, — Алекс, обернувшись, увидела нескрываемое презрение в глазах профессора. — Мисс Бёрли, позвольте узнать, чем вы думали, добавляя червяков в зелье? Или у вас совсем нет мозгов, чтобы следовать рецепту, указанному на доске? Ах да, вы же считаете себя самой умной в этой школе, поэтому предпочли не пользоваться и учебником, — указал он кивком на край ее парты. — Ваше зазнайство привело к тому, что вы практически взорвали мой кабинет. Что ж, я даже не удивлен, что представитель Гриффиндора вновь отличился. С подобным нахальством и необъятной самовлюбленностью ваше место именно там, среди подобных неудачников и раздолбаев. Вы мните себя всезнайкой, а на деле не способны даже сварить простейшее на вашем курсе зелье! Ваша свинская наглость…       — Замолчите, — произнесла негромко Алекс, но все, кто был в классе, услышали.       Снейп, саркастично подняв бровь, навис над ней и раздраженно скривил губы. — Вы смеете затыкать меня, мисс? Подобное гадкое поведение лишь доказывает, что я прав относительно вас и вашего факультета. Вы неспособны даже…       — Замолчите! — выкрикнула девушка, не скрывая своего возмущения. Да как он посмел говорить подобные гадости о ней, даже не разобравшись в произошедшем? Она уже достаточно долго терпела его мерзкое отношение к себе, сдерживаться дальше уже не было никакого желания.       — Единственный, кто ведет себя здесь, как свинья — это вы. Вы не разобрались в произошедшем, вы оскорбили меня и именно вы пытаетесь самоутвердиться за счет своей студентки! Будь я на вашем месте, я бы не смогла и секунды сдержаться от отвращения к самой себе. Терпеть подобное отношение я не намерена, ноги моей больше не будет в этом кабинете, — и, резко развернувшись, чтобы подхватить свою сумку, Алекс вылетела из кабинета, грубо хлопнув дверью.       Едва сдерживая агрессию, она решительно шла по коридору, нисколько не сомневаясь в правильности своих слов.

***

      Пробыв в библиотеке до вечера, девушка отчаянно пыталась успокоить гнев,огни которого разгорались в ее груди каждый раз, стоило воспоминаниям о сегодняшней ситуации возникнуть у нее в голове. Книги помогали скверно. Раздраженно вздохнув, девушка захлопнула толстый том расширенного пособия по высшим заклинаниям, и, сухо попрощавшись со смотрительницей библиотеки мадам Пинс, вышла в коридор. Приближалось время отбоя, поэтому почти все ученики уже скрылись в своих гостиных, спасаясь от холода каменных стен около каминов. Алекс же неспешно бродила по замку и наслаждалась его тишиной.       Хогвартс всегда нравился ей. Еще будучи ребенком, она с неподдельным интересом слушала рассказы своей бабушки о старинной школе, которая хранила в себе много прекрасных и таинственных мест. Приехав сюда впервые, Алекс полностью ощутила великолепие замка и атмосферу волшебства, царившей в нем. Но больше всего девушку привлекал маленький дворик, скрытый в самой отдаленной части Хогвартса. Приходя туда, она ощущала себя как никогда спокойно и упивалась умиротворяющими видами.       До комендантского часа оставалось еще немного времени, поэтому Алекс решила повиноваться своему желанию провести вечер в одиночестве и избавить себя от компании шумных однокурсников и свернула в небольшой проход, направляясь во двор. Деревья встретили ее тихим шорохом листьев, с которыми игрался легкий ветерок. Одиноко стоявший фонарь источал приглушенный свет, добавляя месту нотку таинственности. Девушка опустилась на землю под небольшим деревом, попутно наложив на себя согревающие чары. Глубоко вдохнув, она расслабленно прикрыла глаза. Злость на профессора понемногу угасала, оставляя лишь неслышные отголоски, которые отходили теперь на задний план. Наслаждаясь чарующей атмосферой приближавшейся ночи, Алекс не заметила, как задремала, одурманенная ароматом, царившим в дворике.       Сон, явившийся ей, явно насмехался над ее попытками расслабиться. Подсознание раз за разом подкидывало неясные картинки из детства, которые девушка хотела бы забыть совсем. Первые годы жизни Алекс были действительно не самыми лучшими.       Ее отец, маглорожденный волшебник Энтони, с малых лет чувствовал себя не таким, как все. Его родители маглы, едва узнав, что их сын обладал магией, стали относиться к нему настороженно из-за страха перед его способностями. Студенты Хогвартса не обращали на него внимания, да и сам Энтони не спешил заводить знакомства, глупо полагая, что его презирали за чистоту крови. Именно поэтому он был крайне удивлен, когда чистокровная волшебница Элен обратила на такого неприметного парня, как он, внимание.       Мать Алекс, выросшая в семье, где не терпели предрассудков о чистоте крови и относились к дочери, как к нежному цветку, стала поистине прекрасной. Она была высокой, худого телосложения девушкой с длинными густыми каштановыми волосами и карими глазами, которые сводили с ума ее однокурсников. Будучи еще наивным подростком, она влюбилась в неприметного пуффендуйца Энтони, который покорил ее своей скромностью.       Поначалу их отношения складывались вполне хорошо, но затем отец Алекс, ослепленный ненавистью к самому себе, стал параноиком и посчитал, что Элен вышла за него замуж только из жалости. Когда родилась Алекс, он убедил себя в том, что супруга не была верна ему. Ведь не могла же у него, зеленоглазого мужчины с русыми волосами, родиться черноволосая дочь с глазами, голубыми, как океан? И это стало финальной точкой. Он начал срываться на свою жену, называл ее шлюхой, что наверняка легла под первого попавшегося чистокровного мага, дабы ее ребенок не испачкался в грязной крови своего папаши. А затем Энтони стал пить. Элен, воспитывавшая ребенка и работавшая наизнос, умоляла мужа перестать, уверяла в своей верности и любви к нему. Но мужчине было все равно. Однажды подняв руку на жену, он уже не смог остановиться. Не испытывая любви к Алекс, которую считал не своим ребенком, Энтони применял силу и к ней. Когда девочке исполнилось три года, он покинул дом, выкрикнув напоследок, что неверная жена и чужая дочь ему больше не были нужны. Элен, которая не находила себе места из-за ухода мужа, нашла свое успокоение в выпивке и антидепрессантах. Таблетки, запитые алкоголем, вызвали галлюцинации, что заставляли ее глупо улыбаться и бездумно пялиться в стену. Когда Элиза узнала, чем занималась ее дочь, она, не раздумывая, забрала внучку к себе. Через год после этого Элен покончила с собой, напоследок оставив записку, в которой обвинила Алекс в том, что она разрушила их с мужем любовь.       Однако девушка не испытывала грусти и тоски, думая о родителях. Они оставались для нее лишь мутным детским воспоминанием. Бабушка окутала внучку заботой и любовью, напрочь вытеснив из ее памяти прошлое и заменив отца и мать.       — …мисс Бёрли, вы совсем рехнулись?! — возмущенный голос прервал сон девушки, и она, резко открыв глаза, нахмурилась при виде объекта своего недовольства. Взгляд профессора Снейпа, нависавшего над ней, не сулил ничего хорошего.       — А вам-то какое дело? — проворчала Алекс, поежившись. Согревающие чары уже спали, из чего она сделала вывод, что спала довольно долго.       — Смотрю, вы продолжаете вести себя также нагло. Минус тридцать баллов с Гриффиндора, — едко ухмыльнулся Снейп.       — Да хоть все баллы снимите, иного отношения к себе вы не заслуживаете, — с этими словами гриффиндорка закатила глаза, попутно отворачиваясь от профессора, чтобы поднять сумку. — Все сказали? Тогда доброй ночи, — и, не смотря на преподавателя, девушка быстрым шагом покинула двор, а затем скрылась за стенами Хогвартса.       Торопливо пересекая коридоры замка, она чертыхнулась. Вот надо же было попасться именно ему! Злость вновь начала закипать в ней, закручиваясь в тугой узел в груди, когда ее грубо схватили за локоть и развернули.       — Как вы смеете так разговаривать с преподавателем, мисс Бёрли? — прошипел Снейп, все сильнее сдавливая ей руку.       Алекс, еще больше взбешенная тем, что ее бесцеремонно схватили, не ощутила боли, заглушенной шквалом эмоций.       — А как вы смеете принижать меня на глазах у всего класса?! — не менее ядовито отчеканила она, злостно прищурившись.       — Боитесь, что перестанете быть звездой Хогвартса, мисс? Спешу вас уверить, вы никогда ей и не были, поумерьте свой эгоизм, — Снейп притянул ее еще ближе к себе, и Алекс увидела бешеные огоньки, плясавшие в его черных глазах.       — Мне ровным счетом все равно, что обо мне думают другие. Но я ни за что не стану терпеть оскорбления в свой адрес, особенно от вас. Тешьте свое самолюбие на студентах, которые не смогут вам ответить. Для меня ваши выпады просто жалки, — произнесла ледяным тоном девушка.       Снейп, на секунду задержав на ней взгляд, полный ненависти, резко оттолкнул ее, отходя на шаг назад.       — Минус сто баллов с Гриффиндора, мисс Бёрли. И будьте уверены, я обязательно поговорю с директором по поводу вашего немедленного исключения, — резко произнес он, и, развернувшись, быстрым шагом покинул коридор.       Алекс, осыпая Снейпа всеми возможными ругательствами и стараясь не излучать вокруг себя искры магии, так и норовившей сорваться с кончиков ее пальцев в виде проклятий, за считанные минуты добралась до башни. Сна не было ни в одном глазу.       Этот ублюдок пригрозил ей исключением! И это после того, что он сам устроил на своем уроке!       Девушка, не снимая мантии, заняла кресло около камина и яростно сжала перо, которое достала, чтобы выполнить домашнюю работу по трансфигурации и отвлечь себя от Снейпа. Но гнусный профессор не шел из ее головы, его слова раз за разом прокручивались у нее в мыслях, приводя Алекс в еще большее бешенство.       Так она просидела до самого утра, придя в себя только в тот момент, когда услышала голоса гриффиндорцев, спускавшихся из спальных комнат.