Перетерпеть

Утро. Противное и дождливое. Из разбитого окна тянет, но не настолько сильно, чтобы срочно что-то с этим делать. Можно подождать. Есть проблемы и важнее. Главное, чтобы не заметил отец. Холодно. Одеяло валяется где-то рядом с кроватью, но поднять его нет сил. И смысла тоже. Холод идёт не снаружи, он начинается где-то внутри, разливаясь по всему телу и не оставляя возможности согреться. Лучи солнца попадают на веки, и голова, и без того не дающая спать, просто раскалывается. Лекарство закончилось. Спуститься за новым нет сил. Но даже если бы силы были, найти лекарства самому в чужом доме сложно. Наверное, они где-то у отца. От мысли, что придётся просить что-то у него, становится холоднее. Он ничем не поможет. Не дослушает. Скажет не ныть и отправит обратно спать. Рассердится за то, что разбудил. Нужно просто перетерпеть. Прижаться виском к почему-то мокрой подушке и попытаться уснуть уже не кажется чем-то невозможным. Но стоит только прикрыть глаза — по ощущениям не больше, чем на пару мгновений — отец зовет есть. Его голос звучит устало и раздражённо. Ослушаться нельзя. Ещё одного скандала выдержать не получится. Слишком болит голова. Кое-как поднявшись и чудом не упав по дороге, Аб добирается до кухни. Отец уже там. С ним придётся разговаривать. Забрать завтрак к себе нельзя. Отказаться нельзя. Показывать, что тошнит, нельзя. Просто перетерпеть. Дождаться, пока он уйдёт работать. Тогда можно будет не есть и вернуться в спальню. Силой запихивать он не пойдёт. Тарелки на столе три. Отец будет завтракать тоже? Придётся есть. Но кому третья? На кухню заходит женщина. Высокая. Незнакомая. Чужая. Кто это? Что она тут делает? Отец кивает в сторону стола и приходится сесть. Женщина присаживается рядом. От резкого запаха духов тошнота подбирается к горлу. Не сейчас. Только не сейчас. Женщина что-то говорит, но разобрать слов не получается. Больно. Хочется домой. В тарелке что-то отдалённо похожее на кашу. В кружке, вопреки надеждам, не кофе. Запах почти не чувствуется, но напиток похож на остывший чай. Кажется, отец звал не первый раз. Перетерпеть. — Знакомься, это Иртлия, — начинает отец, и сердце замирает. Нет. Нет. НЕТ! — Ты достаточно взрослый, чтобы понимать, что так бывает. Отец не продолжает, но это и не нужно. Того, как он обнимает её, достаточно. Того, что позволяет себя поцеловать, достаточно. Их улыбок достаточно. Абу всё понятно, и отец это знает. Женщина тянется к нему и пытается коснуться. Нет. Он поднимает взгляд на отца и замирает. Тот не против. Ничего не делает. Почему? Почему он не останавливает? Значит, так надо. Надо только перетерпеть. Запах духов становится сильнее. — Уходи… Аб не узнаёт собственный голос и осекается. Почему он звучит так жалко? Женщина смотрит на отца, и тот что-то кричит, но звуки словно пропали. Тупой удар в затылок, и наступила темнота. ***Перед глазами снова ссора. Они уже давно стали нормой. Настолько, что внимания Аб на них просто не обращал, если это не касалось его напрямую. Отец орёт на мать, мать орёт в ответ. Всё нормально. Он даже научился высыпаться под крики. Научился не показывать, что дома что-то не так. Или думал, что научился. В том, чтобы перетерпеть эту грозу, ничего сложного не было. Эта ссора, казалось, ничем не отличалась от остальных. И так казалось бы и дальше, если бы не одно единственное слово, так и не сумевшее слиться с фоном. «Развод». Мать крикнула его первая. Отец следом прокричал ещё трижды и ушёл, хлопнув дверью. На следующий день он вернулся. Как Аб думал, чтобы помириться. Но нет. Отец просто забрал вещи. Разом дом словно опустел. Родители клялись, что для него, Аба, ничего не изменится. Что так будет лучше. Клялись, что на отношении к нему развод никак не скажется. Клялись, что его всё равно любят. Отец солгал. ***Очнувшись у себя в комнате, Аб встречается взглядом с этой чужой женщиной. Сначала она смотрит обеспокоенно, а потом уходит, что-то шепнув отцу. — И что ты устроил? — строго спрашивает тот. Хочется орать, но нельзя. Опять скажет, что в мать-истеричку пошёл. Она всегда оказывается плохой и виноватой. Всегда. А отец всегда хорошим. Только почему он, такой хороший, оставил ребёнка с такой плохой, для Аба оставалось загадкой. Загадкой и почвой для размышлений. — Я хочу к маме… — бормочет он, уткнувшись в подушку, и слышит, как меняется дыхание отца. Скандалу быть, но пусть лучше так. Пусть орёт. Проклинает. Пусть снова делает всех плохими. Пусть. Так всегда. Главное, что к вечеру он будет дома. С мамой. Нужно только перетерпеть скандал.