***

Аластор лежит на полу радиобудки, в окружении осколков. Капли крови, его крови, растекаясь по стеклу отбрасывают алые блики на пыльные стены. Помещение сейчас под стать хозяину, разрушенно и сильно повреждено, вероятно без возможности восстановления. Радио-демон, шипя и рыча, разрывает пальто в районе груди, оголяя длинную, глубокую рану. Практически все силы, пострадавшие от сломанной трости, направлены на регенерацию, но она практически не помогает: — Чёртов Адам, — без привычных помех шипит Аластор, без сил опираясь об уцелевшую стену. Резко нахлынули усталость и желание спать. Казалось, закрой глаза и вся боль и слабость пройдут… Половинки сломанной трости лежат рядом, ничуть не помогая. У него не было сил даже на то, чтобы восстановить микрофон. Обращаться за помощью радио-демон не собирался, не желая показывать слабость. Это будет верхом глупости… Дышать становится труднее, словно и без того разряженный воздух стал ещё хуже, словно уровень кислорода стремительно падает вниз, заставляя его задыхаться. Рана болит, не давая нормально пошевелиться, кажется что конец близок. «Второй ад? Другого я и не заслуживаю» — иронично думает он и более внимательно осматривается вокруг, желая отвлечься от боли, — «придётся покупать новое пальто… И чинить радиобудку» — уныло заключает демон, беспокоясь о своём внешнем виде больше, чем о ране. Впрочем, как и всегда. __________ Он резко зажмуривается, когда полутьму помещения разгоняет яркий, белый свет. Тень спряталась, боясь столь светлую силу. — Люцифер? — его голос едва слышен, но все равно ироничен, — пришёл меня добить? — он уже едва говорит, голос сильно хрипит, делая его едва узнаваемым. Люцифер закатил глаза и сложил все шесть крыльев, — очень этого хочу, но, к сожалению, нет, — на нем ни единой царапинки, даже костюм идеально чист, Аластор бы удивился, не будь так слаб, — Чарли слишком привязалась к тебе, — последние слова так и сочатся презрением, но пойти против дочери он не может, — кажется она даже слишком добра, если хочет чтобы я помог такому как ты. Аластор ухмыляется, как может, удивляясь в глубине души. Шарлотта попросила о его спасении? Доброта принцессы воистину не знает границ. — А теперь сиди тихо и не двигайся. — Самаэлю плевать что радио-демон и так неспособен двигаться. Он тяжело вздыхает и кладёт ладони в белоснежных перчатках на глаза демона, закрывая их. Аластор нервно, неровно дышит. Он слишком открыт… Он не видит опасность и не сможет увернуться от возможного удара. Люцифер шипит чтобы он не дергался и шепчет что-то про себя. Свет становится все ярче, заливая уже всю радиобудку, не оставляя ни одного тёмного угла. Аластор понимает что стоит ему открыть глаза и он лишится зрения, потому затихает и, скрипя зубами, пытается довериться павшему. Слова на незнакомом языке становятся все отрывистее, грознее, кажется что Люцифер проклинает его, но никак не помогает. Свет достигает своего пика, выжигая глаза даже сквозь ладони. Внезапно Аластор резко выдыхает, едва сдерживая крик. Боль в груди оказалась слишком сильной и неожиданной… Самаэль прикладывает ладонь к ране, от жара, исходящего от руки, серая кожа темнеет, рана быстро затягивается, но края чёрные, словно её прижгли раскаленным прутом. Радио-демон тяжело дышит, пытается сдержать крик боли. Прокусывает губы до крови, но терпит. Через несколько минут… или часов, он расслабленно выдыхает. На месте раны теперь находится свежий шрам, но это не важно. Главное что боль прошла и жизни ничего не угрожает. Люцифер легко поднимается на ноги, брезгиво обтирая руки о белый сюртук. — За тобой должок. Как говорится — услуга за услугу, — растягивая губы в издевательской улыбке, пропел падший, отчётливо услышав витиеватые ругательства, прерываемые шипением. Аластор хочет придушить Самаэля, ведь слово повелителя — закон, он может заключать сделки одним словом, не спрашивая у своей жертвы. Теперь радио-демон повязан сделкой как жалкий и слабый грешник и от этого хочется самостоятельно убиться. — Не уверен что в аду это правило работает, — сквозь зубы бормочет Аластор, но в ответ получает лишь целую трость: — Я решил не мелочиться, потому — держи, — Люцифер ухмыляется, смотря снизу вверх в яростные алые глаза, но ничуть не боится. Его маленький рост лишь физический недостаток и он недавно это доказал, — до встречи, радио-демон. Аластор в бессилии разбивает последнее уцелевшее окно, как никогда желая вновь устроить геноцид. Кажется лишь тогда он сможет успокоится, лишь когда алая кровь полностью пропитает красное одеяние. Ее не будет видно, лишь тяжелые капли будут падать на камни, старательно окрапляя их, выводя странные узоры на серой поверхности. Осколки взлетают и взрываются, мелкая стеклянная пыль оседает на пол, чудом не задевая демона. На шее уже чувствуется ошейник, невидимая белая цепь ограничивает свободу, не давая дышать полной грудью. Самаэль довольно идёт в сторону отеля, чтобы сообщить дочери о восстановленой жизни этого красного урода. Единственное что радует, это ощущение новой души, одной из самым сильных в его руках. О сделке он конечно промолчит, но это не отменит её, цепь теперь в его руках, как и ненавистный демон, который крушит свою же радиобудку в слепой ярости.