тварь

Коль охоту ведёшь за матёрой и хищной тварью – будь готов каждый миг обнажить клинок и ударить, а иначе блеснёт в темноте взгляд горящий карий, и не сыщет никто ни костей твоих, ни следов. Ты, мальчишка, и сам-то не понял чью жаждешь шкуру: то не лис истощавший с хвостом поредевшим бурым. Ты на чёрного волка охотиться вздумал сдуру. Я, пожалуй, на это из первых взгляну рядов. Прочий путал бы след, уходя быстрей от погони, а твой враг ждёт исхода в бамбуковом павильоне. Обнажили клинки те, кто били ему поклоны, не боясь ныне вслух его в горестях обвинять. Как нелепа, смешна эта глупая волчья гордость! Кто бы словом не бил – он лишь только поводит мордой, а народ ждёт суда над холодным бессмертным лордом... Как сработать смогла столь абсурдная западня?! Ты, мальчишка дурной, улыбаешься мне так сладко и не знаешь, страшна как зубов моих острых хватка. Как умею вгонять я кинжал жертвам под лопатку. Не сравниться со мной, злой щенок, тебе в яде лжи! Ты искал свою тварь и устроил сезон охоты, только спину свою мне доверил так беззаботно. «Ах, какая трагедия!» – скажет, наверно, кто-то. «Был талантом таким, мог бы долгие годы жить!». Но увы, чёрный волк – только мой враг, моя награда. Может, горло порвать ему в будущем буду рада, но сейчас с сердцем мне почему-то никак нет сладу – не могу я смотреть на глупцов и на подлецов. Ну-ка, кто всех смелей? Подходите ко мне поближе. Или прочь убегайте – вдруг кто-то сумеет выжить? Никого, никого я вниманием не обижу из таких благородных и праведнейших ловцов.