Часть 1

Старейшина Гуткнехт чесал оторвавшуюся на половину часть своего черепа в задумчивости. Он думал, как бы закрыть рот червяка, чтобы тот хоть на несколько минут помолчал и внимательно слушал о чём беседует он и Эмили, и также правильно найти подход к словам, которые он произнесёт для девушки. Не так сложно проговорить, но и подробно всё объяснить на пальцах. За всю его сознательную жизнь, это происходило в первый раз. Живого убить ядом специально для Эмили, которую он считал уже своей родной дочерью. -Есть один выход. -произнёс он с небольшим кашлем, чтобы поправить голос. Только он открыл рот с желанием подробно рассказать план их совместных действий и решений, как на зло вмешался червяк, держа на кончике тела мягкий лист толстой переплетённой книги. Гуткнехт устало вздохнул, прекращая говорить. -Надо его убить. -не унимался червяк. Возомнив себя старейшиной, он продвигался ближе к невесте, чуть не падая с книги на деревянный стол. Он продолжал поднимать лист выше, чтобы его случайно не закрыли вместе со старой книгой, полной нарисованных иллюстраций с разными методами всего на свете. Через щель открытой двери, Виктор не желал оставлять себя в неведении. Убить? Убить его? А как же родители отреагируют на эту новость? В голове было столько вопросов, оставшихся без единого ответа. Его испуг был виден в тёмных, как глубокая ночь глазах. И только белые блики, словно маленькие звёзды в небе добавляли решимость сбежать. Прямо сейчас. В царство живых. Но что-то его останавливало. Может проникновение любви к мёртвой? К такой искренней, тёплой настоящей любви к Эмили. Виктор не решался уйти, собираясь дослушать разговор до конца, который был точно не для его ушей, пока старейшина Гуткнехт продолжал говорить. -Должен расстаться с жизнью навеки. -у Виктора пересохло в горле. Сухость усиливалась вместе с громко бьющимся сердцем с каждым словом старейшины. Нужно было срочно сделать глоток воды и успокоиться. Глубокий вдох, медленный выдох, глубокий вдох, медленный выдох. Он машинально внутренне успокаивал себя как мог, подбадривал добрыми словами и слегка хлопал по плечам, постепенно расслабляясь. Эмили, как и червяк со старейшиной не замечали приоткрытую дверь и стоящего Виктора у входа, который явно дрожал где-то внутри себя. "Обед брачных, вино…" -эти два слова проносились в голове по несколько раз в секунду как у него, так и у Эмили. Она отвернулась, мгновенно вспоминая бордовую жидкость в бутылке. Кости затряслись от будущих последствий, если Виктор всё-таки выпьет это вино мёртвых. -Это яд. -прошептала она, но так, чтобы это слышали все. Гуткнехт подошёл к ней неторопливым шагом. В этой тяжёлой повисшей тишине, слышно было только стук костей старейшины и его шаг по скрипучим половицам пола. Недосказанные слова так и танцевали в в этой тусклой комнате, которая мерцала только сиянием пламени, выходящее из камина. -Его сердце перестанет биться, и тогда он сможет отдать его тебе. -закончил он, останавливаясь в несколько метров от неё, смотря в глаза Эмили с частицей сожаления и глубокой борьбы отказа и принятия. Это на вид, огромный обряд, соединённый с окончательным решением самой невесты, давил её, и без того хрупкие плечи массивным грузом. -Я не смогу просить его. -хоть она и хотела, чтобы Виктор остался вместе с ней в царстве мёртвых, так как его сильно полюбила в душе, но она не хотела быть навязчивой с этим одним единственным выходом. Ноги её больше не держали и она опустилась на пол, подгибая под себя дрожащие колени. Она сдалась быстро, приняв вариант, отправить Виктора в царство живых, где его уже с нетерпением ждали и родители, и Виктория. Камин потрескивал огнём. Ярко-зелёное пламя возвышалась вверх, словно пыталось выбраться наружу из тёмной комнаты и убежать подальше. На полу, напротив пламени, сидела Эмили. Её мысли забрали к себе и пока не отпускали ни на шаг. Мрачная атмосфера и мелькающие искры ярко-зелёное пламя, переходящие в тёмно-зелёный цвет только добавляли подавленное состояние и так опечаленной мёртвой невесты. Она думала о словах мудреца. Напоить ядом Виктора. Напоить ядом? Она не в силах была сделать это, тогда бы она признала себя убийцей и её бы терзала душа каждый проведённый день, каждую прожившую минуту, каждую подсчитывающую секунду в мире мёртвых. Закоулки об упоминании вина-яда царапали её, как шипы увядших роз или колючие ветки деревьев в лесу. Она очень любила Виктора. Такого слегка нервного и неуклюжего, но чтобы он умер и остался навсегда с ней, с другими мёртвыми жителями, скелетами, чтобы уже давно разложили свою кожу и остались только кости, в голову приходило очень редко. Но было одно большое но. Она хотела отыскать в запутанном лабиринте хоть более спокойный, не требующего убийств выход, вариант, решение. Хоть что-нибудь не болезненное, не страшное. -И не надо. -послышался ей знакомый и такой родной голос. Виктор выдохнул с решительностью в тоне голоса. Раз его никто не искал в царстве живых, как он считал, то почему бы и не женится на Эмили и не быть по-настоящему счастливым и таким влюблённым юношей? Ему было всё равно на мнение людей, общественности, правил и глупого устава, которому все жители царства живых беспрекословно подчинялись. Мёртвые приняли его здесь как родного, с восторженными криками: “У нас новенький!” Почему бы и не попробовать пожить здесь, познакомиться поближе с местной культурой? Эмили ахнула, увидев его и подняла сразу голову. Прядь синих волос с некими проблесками тусклого света, делающих их более светлыми в этой комнате упала на плечо невесты, слегка прикрывая тонкую ниточку ключицы. -Сынок, -теперь старейшина Гутберхнт обращался к Виктору, медленно и кряхтя повернувшись к нему, чтобы внимательно наблюдать за его движениями. -если выпьешь яд, то уже не вернёшься в мир живых. Ты пойдёшь на это? -Пойду. -Виктор не задумываясь ни на секунду, кивнул в согласии, переводя нежный взгляд на Эмили, чувствуя сердце быстро бьющееся в его груди. Его единственное и правильное решение, выход, вариант был с ним и с его так называемой женой. Он достал из маленького нагрудного кармашка веточку с белоснежными цветами. Всё выглядело прекрасно. Маленькие цветки оставались на своих местах, словно приклеенные намертво, хоть и без нескольких лепестков, затерявшихся в кое-каких уголках деревни. Но это было не так уж и важно, когда юноша поднёс хрупкую веточку к протянутым пальцам невесты, восхищаясь больше её сияющим глазам и смущённой улыбкой, чем маленьким скоплением цветков. Он сел рядом с ней, подогнув под себя колени и протянул к ней руку, но заколебался, останавливаясь. Он очень хотел прижать невесту к себе, со спокойствием гладить её спутавшиеся волосы или спину, ощущая холодное покалывание тонких пальцев, когда он прикоснётся к мертвенно-синей коже и к уже разложившейся коже, где виднелись белые на свету кости ребра. Эм…Эмили. -с тихим глубоким вздохом спросил Виктор. -Я вижу, как ты устала. Может, если я предложу тебе, ты положишь голову на мои колени? Обещаю никакого больше бега и бессмысленного вранья, насчёт встречи с родителями или пряток по всей деревне. Девушка немного удивилась, но согласно кивнула на это предложение. Положив голову на его мягкие бёдра, она ощутила нерушимую связь с ним. Таким добрым, заботливым, слегка неуклюжим и нервным парнем. Виктор, тем временем, с особой аккуратностью гладил ладонью её мягкие, слегка запутавшиеся волосы. Пальцы, которые несколько часов назад обхватывали щёку Виктории, теперь закрылись в волосы мёртвой невесты. Он нисколько не жалел, что познакомился с ней, узнал её ужасающую историю и сблизился. Напротив, она его сильно привлекла и внешностью и характером. А танец под ярким сияющим светом луны, в зимнем лесу, полных голых и тонких деревьев, что возвышались над ними, не сравнить ни с чем. А как это целовать её губы, чувствовать их вкус? Её такие тонкие и чувственные губы. Хоть они и холодные, как и мертвенно-синяя кожа, но попробовать всё-таки стоит. Виктор, с разрешением Эмили, аккуратно повернул голову, чтобы их пронизанные любовью глаза встретились. Он в них, словно утонул и не хотел бороться за свою жизнь. Он был на всё готов ради их счастья и благополучия. Вместе с Эмили он знал, что сможет преодолеть все невзгоды, страхи, огромные и ошеломляющие размеры барьеров или преград, что встанут грозно на их пути, как стражи с железными копьями. С Викторией таких размышлений и в голову не приходило, а тут, его озарило, как за несколько дней Эмили смогла превратить его из трусливого парня в такого уверенного в себе юношу, показать, как хорошо его принимают в царстве мёртвых и никто не заставляет его следовать сложных правилам и уставам, никто не злится, не сердится и не сверлит взглядом, если Виктор совершает незначительные ошибки, будь то разрушение стопки книг по неосторожности в могучей башне и маленьком кабинете старейшины Гутберхнта, испуга при первой встречи с мёртвыми и скелетами и другими случаями. Ему нравилась такая жизнь. Без забот, без упреканий, без косых взглядов жителей, жаждущих его сжечь дотла в забывание клятвы вечной верности, к той, где брак был лишь принудительным. Старейшина Гутберхнт с книгой в руках и червяк давно вышли из комнаты, оставляя влюблённых наедине. Виктор наклонился к её лицу и прикоснулся к губам, на что Эмили отвечала ему с такой же нежностью. Она была самой счастливой девушкой на свете рядом с таким прекрасным юношей. Если бы ему в жизни сказали, что он поцелует мёртвую, Виктор бы сразу испугался и с дрожащими ногами, прислонился к стене, не веря ни единому слову собеседнику. На случай в голове возникла бы мысль, что этот человек ненормальный или бешеный псих, каких не видела планета. Сразу бы выпалил эти слова родителям, и возможно ему бы никак не поверили, считая всё это бредом в его юной голове, неспособная мыслить рационально и с силой заставили жениться на Виктории, не забивать голову ерундой, бессвязной чушью и жить с ней и в горе и в радости ради её богатых родителей в роскошном тёмном и мрачном особняке с устрашающими портретами висящих на стенах, готовые выпрыгнуть из построенных рамках и унестись прочь от гнетущего мира и родственников. Скрепс гавкнул рядом с ними, бодро виляя хвостом, состоящим из одних костей, как и он сам. Он был очень сильно рад, что его хозяин нашёл себе девушку. Он то сидел напротив них, то пытался, как можно быстрее поймать свой хвост. Но, закончив с подвижными играми, сел на задние лапы, продолжая счастливо вилять костяшками хвоста. Эмили и Виктор, не задумываясь, протянули руки, слегка поглаживая Скрепса по таким маленьким, но крепким косточкам. Виктор понимал. Есть невеста, есть собака, которая умерла от старости, когда он был маленьким, но сейчас спокойно кивала черепом. Что ещё нужно для счастья? Первый поцелуй. Поцелуй с мёртвой, но такой потрясающий и оставляющий воспоминание на долгие века. Хоть она и была мёртвая, но для Виктора она была живой, со громко стучащим сердцем в груди, наполненным благодарностью и смыслом любви. Такая замечательная невеста. Кто её бросил и убил в мрачном лесу, тот был глуп, как посчитал Виктор. Но теперь она с ним была в безопасности, он и молча пообещал жить с ней и быть рядом в любых моментах, что внезапно ворвутся в их жизнь. Он пообещал не только себе, но и ей.