Часть 1

      *"Одной из причин клинической смерти является инфаркт миокарда"*       *"В клиническом течении инфаркта миокарда выделяют пять периодов: 1 период – предынфарктный (продромальный): учащение и усиление приступов стенокардии, может продолжаться несколько часов, суток, недель."* - Блять! - хрипит Макс хватаясь за грудь.       Кружка "поцелуй врача" разлетается осколками по полу ординаторской, разливая отвратный кофе три в одном и пачкая синие штаны. - Макс, ты как? - Лёша - добрая душа подлетает к Максиму, вскакивая с дивана, - Тихо, дыши дыши. Что с тобой?       Никто не пытается убрать осколки керамики с пола. Лёше плевать, врач должен помогать больным, а Макс точно не здоров. Тяжёлые боли в области груди, хрип свидетельствующий об удешении - даже если Леша не сможет сразу же назвать причины таких ужасный симптомов, то это не значит что он не примет все меры предосторожности. - Макс, иди Быкову. -Леш, я.. -Это не просьба. *"2 период – острейший: от развития ишемии до появления некроза миокарда, продолжается от 20 минут до 2 часов."*       Боль в груди усиливается с каждой пролетевшей ступенькой, пока Макс искал заведующего. Холодный пот проступает на его мертвецки бледной коже. Сердце колотится и отдает режущей болью. Кислород всё в меньших и меньших дозах поступает в лёгкие. *"3 период – острый: от образования некроза до миомаляции (ферментативного расплавления некротизированной мышечной ткани), длительность от 2 до 14 суток"*       Возможное сотрясение от падения с лестницы уже не будет волновать хозяина обмякшего тела, которое уже отказывается работать единым механизмом, не давая ушам слышать крики. *"4 период – подострый: начальные процессы организации рубца, развитие грануляционной ткани на месте некротической, продолжительность 4-8 недель."*       Время точно замерло, а красочный хол психиатрического отделения принял серые оттенки. Макс не чувствует ни холода, ни жара, ни веса больничного халата. Застывший во времени не чувствует **ничего**.       Макс в ужасе смотрит под ноги и видит собственное бездыханное тело на кафеле. Паника черным тяжёлым дымом обволакивает его тело, хватая когтистыми лапами за лицо, руки, рубашку и тянет вниз. Глаза должны залится слезами, но и плакать он не может. Сейчас он стоит с гримассой ужаса, не зная что делать дальше. ***       Он даже не знает сколько минут, часов, а может дней его призрак наблюдал собственныц труп. Его голову посетили все возможные мысли: от общих оценок ситуации, в которой он заточен, до всех тех слов и признаний, которые теперь не смогут достичь чьих либо ушей.       Горькая боль ослабла с пришедшим осознанием кончины. Но Макс всё ещё не знает что ему делать. Встав с пола, он беззвучно, почти паря над полом, движется в направлении своего будущего, хоть на пару дней, пристанища - морга. Синие страшное, нагнитающее помещение, занимающее почти весь подвал. - А ты здесь за что, а, новенький? - звонкий детский голосок режет уши, которые слышали только мертвуютишину.       Макс, с небольшой неуверенностью поворачивается в сторону звука. Источником вопроа является низенькая девчонка с двумя хвостиками, и одетая в больничный халат, как и все гости этого "отеля". - Ну же, дядя. Как вы в этот мир пришли?       Глупо будет игнорировать единственный шанс хоть с кем-то поговорить. - Если я правильно осмыслил - инфаркт миокарда. - он перебирал все возможные варианты причин своей смерти, вспомнил все учебники, все лекции, дойдя лишь до одного возможного варианта, - а ты? - Дяденька, вы не поверите! Меня расцарапала стая уличных кошек, а смерть моя настала от потери крови. Ну глупости какие-то! У всех здешних и то посерьёзнее причины. - бедняжка толи негодовала, толи смеялась со всей ситуации, но одно ее отношение к смерти, не предполагающее даже капли грусти, заставляло холод потечь по венам, забывшим тепло движущейся крови. - Других здешних? Здесь кто-то есть кроме нас? - Макс не верил своим ушам. Потеряв одних друзей, он может обрести других. Но будет ли это тоже самое? Он не зря плакал в душе, в компании собственного трупа, о том что больше не почувствует тепла Лёшиных объятий и холод его крестика на груди, о том что не почувствует рук своих родителей, о том что не услышит Быковских криков и его же советов. Друзья из загробного мира не смогут сравняться с его живыми близкими.              Малышка провела Максима через комнаты, наполненные трупами, хронящими не менее тяжёлые истории, до комнаты отдыха. Глаза Макса забегали от одного гостя к другому и все счастливые. Призраки сидели в кругу, напоминая большую семью, рассказывали истории и мусолили на различные темы. - Ой ребята, кого нам Кнопочка привела? - Ужас, он же такой молодой! - Видел я его! Интерн он! - Ты глянь, Вась, глади какой шуганный! Авось Быковский сопляк. - Никого чертовка с косой не щадит, даже интернатуру мальчик не закончил.       Шум давал различать только отдельные фразы постояльцев такого воистину ужасного места. - Жаль не познакомимся с тобой, Быковский сопляк. - промычал дедушка с якорем на плече, улыбнувшись. - Не познакомимся? Как же? Куда же мне ещё деваться? - на последнем предложении меж слов всплывали всхлипы безысходности. - А сам погляди. Проявляешься ты медленно. Видать не полноценно ты умер.       Глаза Макса чуть ли из орбит не вылетели. Не полноценно? Это как вообще? Только если не- - Клинически что-ли? - Что-ли, что-ли. Неплохо учился, раз сам догадался.       Комната мертвых залилась тьмой: более не видно ни комнаты, ни гостей, а Макс предоставлен самому себе, но не надолго.        ***       Чьи-то теплые объятья и холодный крестик на горячей груди будят путешествинника по загробным мирам. - Макс! Живой!              Глаза открываются. Макс лежит на койке, а вокруг наверное половина всего терапевтического отделения, а может и всё, если вторая половина за дверью стоит. - Что со мной? - слабым, полускрипучим голосом спрашивает Макс, ища в толпе знакомые лица: Лёша сжимает его руку, сидя впритык, София обеими руками обнимает предплечье дяди Купитмана в углу вип палаты, Быков стоит слева около пищащей аппаратуры, а Кисегач прикрыв рот поглядывает из-за двери. - Инфаркт миокарда. - прокартавил Быков, - тебе повезло, что твое состояние включило шестерёнки в голове орангутанга Мальцева, и он спас твою не самую значимую жизнь. Ты сейчас должен вскочить на свои копыта и кланяться ему в ноги.       Макс снова поворачивается к Лёше. Его лицо беспокойное, но он улыбается, крепче сжимая его руку. - Лёш. - Я же клятву Гиппократа давал. - у Лёши всегда такая мягкая улыбка, он доверчивый до жути, но в той же мере добрый, - а могут остальные выйти? Нам поговорить надо. - и голос у него когда надо грозный. - Надо? - Тебе вообще покой нужен.       Врачи, медсестры, интерны одним скопом покидают помещение. Дверь с мягким хлопком закрывается и ребята остаются одни. - Как только ты сможешь нормально функционировать, мы должны будем сходить и отметить. - Что отметить? - Твоё второе рождение.       Лёша треплет Максима по волосам и удаляется из палаты вслед за коллегами.