Часть 1

      Трудно понять, с чего начинается день, когда живёшь почти что в полной темноте. Словно полярная ночь опустилась на мир — вот только они были далеко от полярного круга, а вместо полугода ночь длилась уже много лет. Таково было устройства нового мира, мира теней — бестелых людей, пьющих человеческое тепло. Они заполнили пустые города и жгли зазря ненужное им электричество, слепо играя в чужую жизнь. Они создали фальшивые города, залитые искусственным светом, где растили себе жертв для охоты. Такой жертвой когда-то был Дьегс.       Теперь он каждый день вступал в игру со смертью — не жертва, не охотник, а скорее крыса в лабиринте, которая умрёт, если не доберётся до заветного выхода. У него были карты — скачанные когда-то на USB-драйв, они были заучены наизусть, но, на всякий случай, хранились на жёстком диске обшарпанного ноутбука, который он нашёл в одном из заброшенных домов. У него были деньги, и это позволяло заключать сделки, когда это было нужно. У него была Лигава, и лишь она знала, куда они идут.       По словам Лигавы, их целью было добраться до города, где живут представители её вида — странные холодные существа, в чьих жилах течёт туман, они были всё же ближе к людям, чем тени, хоть и тоже бесконечно далеки. Когда-то эволюция, которая должна была всего-то сделать кучку обезьян достаточно разумными, чтобы развести огонь и придумать себе имена, наделила разумом существ, не похожих ни на что из известной людям флоры. Долгое время они жили под землёй и в вечной мерзлоте, там, где до них не могли дотянуться пагубные условия, так любимые людьми.       А потом исчезло солнце, и началась вечная ночь. Их ночь.       Дьегс стоял на стрёме, как у них было заведено — Лигаву нельзя было сейчас трогать, ей нужно было поесть. В комнате, где она уединилась с трупом пойманного вчера человека-тени, ни раздавалось не звука, но молодой человек мог себе представить трапезу своей Снежной Королевы — и это было малоаппетитное для него зрелище. Дьегс ни на секунду не обманывался наивной верой в то, что заключил союз с доброй феей. Чем бы ни был народ Лигавы, это были существа иного порядка — такие же хищники, что и тени, просто не считающие людей чем-то вкусным. Их мозг работал чётко и остро, словно нож, эмоции для них были орудиями — иногда Дьегсу казалось, что Лигава специально изображает перед ним радость или грусть, чтобы направить его собственные мысли в нужное русло. Он не хотел любить её, он боялся её, и всё же был к ней призван, как к единственному живому существу, на которое мог полагаться. Такова природа человеческой психики — человеку необходим компаньон, а если его нет, он найдёт себе симулякру. Хоть что-то в этом мире осталось стабильно тем же.       Она была всё так же одета в белое, а он — в чёрное. Город Теней они покинули, но теперь перед ними раскинулся целый мир подобных городов, и в нём не было места ярким цветам. За два года без солнца лицо Дьегса совсем побелело, и даже в светлых волосах стали заметны серебристые прядки. Лигава же не менялась — как была молодой, красивой и словно бы искусственной в своей грации, так и оставалась. Ни морщинки, ни седого волоса, она не толстела и не худела, хотя могла не есть сутками, а могла сожрать трёх теней за раз. Дьегсу в этом плане везло меньше — им удавалось покупать и добывать провизию, но он всё равно чувствовал, что недоедает, и это плохо сказывалось на его физическом состоянии. Исхудавший, бледный, одетый во всё чёрное, он сам начинал напоминать тень, и это его пугало. Осталось лишь затянуть белой плёнкой глаза, и будет просто портретное сходство.       — Однажды ты примешь меня за тень и откусишь мне голову, — пошутил Дьегс как-то раз. Лигава вежливо посмеялась, но, видимо, не совсем поняла, о чём он. Для неё перепутать человека с бестелым было бы просто немыслимо.       Вчера они проделали неплохой путь. Они снова были в самом сердце какого-то мёртвого мегаполиса — пробежали широкий круглый парк с покосившейся колонной в центре, скользнули в опознанный по едва заметным знакам подвальный лагерь людей, чтобы закупиться, но спать остались в заброшенном офисном здании, где не было теней. Людей в городе тоже было мало — в лагере сказали, что селения находятся далеко друг от друга, но у них хорошо налажена торговля. Почему-то, чем дальше Лигава и Дьегс шли на север, тем хуже было с людьми. Словно их поседения и инфраструктуры там медленно вымирали под гнётом теней… Или чего-то ещё.       — Ты не хочешь развеяться? — за спиной у Дьегса раздался мелодичный голос, и, обернувшись, человек увидел свою спутницу, уже поевшую и готовую начинать день. — Мне сказали, тут есть одно интересное место. Тебе должно понравиться, ты давно не был среди себе подобных.       — У тебя планы, да? — Дьегс был достаточно хорошо с ней знаком, чтобы догадаться, что приглашение не было сделано лишь ради его развлечения.       Лигава лишь улыбнулась, и этой улыбки им обоим хватило.       Бар, подпольный бойцовский турнир, заседание кучки богачей? Людям тоже нужны развлечения, и в Городах Теней они их себе организовывали, как умели.       Возможно, будет интересно. ***       Для человека, привыкшего к чёрно-белой гамме, красный цвет казался непривычно-ярким, манящим. Завораживающим. Дьегс и не замечал за собой раньше, как же он соскучился по ярким цветам, которые, казалось, не любил в своей далёкой прошлой жизни. То были времена спокойствия и искусственного света. Который казался ему настоящим. Теперь же иллюзии не было. Красный цвет был таким же фальшивым, как всё, что люди отвоевали себе в мире теней. И всё же, он купался в нём. Наслаждался им.       Клуб, куда привела его Лигава, был местом встречи и отдыха тех немногих, кто ещё не боялся покидать дом. Залитый светом багровых, как кровь, ламп, он покоился на окраине. Но каждый. Кто хотел, мог найти к нему дорогу — стены города в разных местах украшали тонкие алые стрелки. Все дороги вели в безымянный клуб. У них был алкоголь. У них наверняка были вещи и посильнее, но Дьегсу это было неинтересно. Он растворялся в красном, попивая коктейль. Лигава куда-то ушла. Похоже, у неё тут были свои дела.       Дьегс не заметил, как к нему за стол кто-то подсел — просто в какой-то момент он очнулся от своих мыслей и обнаружил, что на него внимательно смотрят два карих глаза. Это была девчонка. Совсем молоденькая, коротко стриженная пацанка. Из кармана широкой не по размеру куртки она выложила на стол пачку купюр.       — Ты пришёл за работой? — спросила она словно между делом, будто бы они были посреди разговора, а не только-только встретились взглядами. Дьегс встрепенулся, скинув с себя остатки оцепенения.       — Если это всё, что ты мне можешь предложить, то нет. Я пришёл отдыхать.       — Тебя привела девушка из холодных, я видела. Если сделаешь работу для меня, я заплачу тебе достаточно, чтобы ты смог спрятаться. Она никогда тебя не найдёт.       Дьегс осмотрел собеседницу ещё раз, уже с интересом. Лицо гордое. Взгляд острый. Свежий пирсинг в брови ещё не зажил окончательно — прокол был явно сделан непрофессионально, возможно, ею самой.       — Кто сказал, что я хочу убежать? Может, это я её привёл, а не она меня?       — Ага, а собаки каждый день водят людей на поводке.       Ну вот опять. Ему напомнили, чем он является для Лигавы, и это было неприятно. Может, и стоит ослушаться хозяйку хоть раз? В конце концов, он постоянно брал мелкую работу там, где они останавливались. Он всегда может отказаться.       Огляделся по сторонам. Лигавы нигде нет — исчезла, растаяла в красном. Словно соблазняет ослушаться. Да ещё и алкоголь ударил в голову…       — Выкладывай, — кивает незнакомой собеседнице Дьегс. ***       Это звучало просто. По крайней мере, Хлоя (так звали заказчицу, девчушку с короткой стрижкой) не была похожа на лгунью, и Дьегс обычно чувствовал фальшь. С её слов задание выглядело не таким уж и плохим.       Некоторое время назад в городе появился человек, который работал с тенями. Никто не видел его раньше, это был чужак, причём из тех, что даже не попытались завязать знакомство с людьми — сразу пошли к бестелым. Из всех возможных дурных знаков этот, пожалуй, самый дурной.       Он работал по проверенной схеме — связывался с одиночкой, предлагал ему заработок, заманивал в западню и получал от бестелых выплату. Не это удивляло в нём — удивляло то, как хорошо он подбирал ключик к каждой своей жертве. Никто ещё не отказал загадочному человеку, предавшему людской род.       Поэтому, что логично, его нужно было убрать.       Дьегс не стал докладывать Лигаве о том, куда идёт. Он планировал вернуться до того, как его хватятся — по информации от Хлои, новая сделка продавца людей проходила как раз сейчас, причём очень недалеко. Пришёл, выстрелил, ушёл, собрал оплату. И Лигава, возможно, проникнется к нему хоть толикой уважения. Ну не может человек вечно быть у кого-то собакой.       Подворотня, в которую пришлось завернуть, пахла куревом и чьей-то ранней смертью. Было холодно и скверно, будто табачный дым липкими руками скользит по коже. Никого не было — ни продавца, ни товара.       А потом в затылок Дьегсу уткнулось дуло пистолета.       — Вот и ещё одна дверь уходит в добрые руки… — прошелестел за спиной знакомый голос.       Дьегс не мог обернуться, но это было и не нужно.       Каким-то невероятным образом в его жизнь вновь вернулся Янис Лаума. ***       Кто же ожидал, что всё так повернётся?       Когда-то Дьегс работал на этого человека.       Не сказать, чтобы он доверял ему, но Янис Лаума оказал ему помощь тогда, когда это было больше всего необходимо — в самые первые месяцы жизни в Городе Теней.       И вот этот же человек привязывает его к стулу в заброшенном помещении какого-то склада.       — А Хлоя молодец… Хорошо сработала, я и не ожидал… — Лаума улыбался чему-то своему, двигаясь быстро, заученно. На нём была всё та же его любимая шуба, он весь был словно картинка. Вырезанная из памяти и переклеенная из прошлого в настоящее.       — Давно она работает на тебя? — спросил Дьегс как бы между прочим, прекрасно понимая. Что ничего не сможет сейчас сделать. Он мог лишь тянуть время.       — Она не работает на меня. Просто я пустил слух, что человек, путешествующий с девицей в белом, хорош в охоте на таких, как я. Дальше нужно было лишь устроить вам встречу.       — Ты наблюдал за нами?       — Тысячей глаз, мой друг. Ты никогда не задумывался о том, почему люди переходят на сторону теней? Я вот задумывался, даже когда боялся пойти на этот шаг. Мне повезло, что однажды они пришли за тобой и обратили меня. Ты, можно сказать, создал меня таким, какой я сейчас.       — Обратили? — тихо спросил Дьегс.       Янис Лаума распахнул шубу. Под ней не было другой одежды, а из черноты, которой стало его тело, смотрели, не моргая, красноватые круглые глазные яблоки.       — И это далеко не всё, мой друг… Далеко не всё… ***       Лигава не сразу хватилась его. Позже она корила себя за это — за то. что расслабилась, позволила себе довериться Дьегсу, искренне поверить в наличие у него здравого смысла. Здравый смысл? У человека? Возможно, проведя с ним столько времени, она забыла, кто он на самом деле такой. Забыла. Что он не такой, как она.       Поняв, что его нет в здании, она сразу ощутила неладное. Заморозила двери, чтобы никто не мог выйти. Пронеслась студёным вихрем по разом утихшей толпе. Красные светодиоды погасли — теперь в темноте красного бара металась лишь белая молния, от человека к человеку. Никто не смог бы собраться с духом и соврать ей.       Не смогла и Хлоя.       Они вдвоём прочесали всю ту часть города, где Дьегс должен был провернуть свою внеочередную работу. Интересное было зрелище — девочка в куртке светит фонариком в мусорный бак, а за её спиной звереет самая жуткая метель тысячелетия. Когда Лигава испытывала достаточно сильные эмоции, её мимикрия спадала, и она не особо заботилась тем, чтобы её принимали за человека.       Когда они нашли его, было уже слишком поздно.       Его тело не стали уносить — очевидно, решили оставить подарок конкретно для неё, для Лигавы. Дать ей понять, что она не сбежит, как бы ни пыталась. Что не в её праве забирать собственность Города Теней.       Тело Дьегса не выглядело повреждённым, но имело температуру настолько низкую, что сомнений не оставалось — его выпили до дна. Белоснежное, ставшее вдруг спокойным и красивым лицо не выражало эмоций. О чём он думал в свои последние минуты? Вспоминал ли жизнь, которой оказался лишён два года назад? Молил ли о помощь свою спутницу, которая так подвела его?       Лигава провела рукой по ледяной щеке человека, поправила светлые пряди волос на лбу. Метель прекратилась. Хлоя смотрела издалека, боясь подойти.       Мир застыл, провожая Дьегса. ***       Дьегс не сразу открыл глаза. Целую вечность он пролежал посреди метели — перед глазами мельтешило чёрное и белое, обжигающе-холодные точки оседали на голом теле, жалили, срастались с ним, превращая его в нечто новое. Он не понимал и не думал. Он был метелью, а метель была им.       И вот он проснулся.       Белый потолок заметно отличался от ночного неба, перечёркнутого вьюгой — он был спокойно-белым, неизменным, кое-где потрескавшимся. В комнате почему-то пахло озоном. Было полутемно.       Присев на пружинистой старой кровати, всё ещё ничего не ощущающий, Дьегс обнаружил, что уже не обнажён — на нём была та же чёрная одежда, в которой он ушёл тогда по заданию Хлои. Хлоя… Янис Лаума… Тысяча глаз из темноты… А что было потом?       От этих мыслей Дьегса отвлёк стон, раздавшийся в углу комнаты. Там, похожая на кучу белых тряпок, постепенно вновь принимала человеческий облик Лигава. Оформившись, её лицо поразило Дьегса своим измождённым видом — девушка была словно выпита до дна. Не чувствуя собственного тела, Дьегс подорвался с места и кинулся к ней.       — Что с тобой случилось? — он приподнял её лицо в своих ладонях, заглядывая в глубокие, как колодцы, глаза.       — И тебя даже не волнует, что случилось с тобой? — улыбнулась Лигава, так же загадочно, как любила улыбаться обычно. — Ты, между прочим, умер.       — Я… Что? — Дьегс так и застыл, сидя на корточках перед Лигавой, лаская её лицо.       — Ты не помнишь? Тебя поймали, и…       — Да, помню… — протянул Дьегс. — Там был Лаума… Они что-то сделали с ним. Тени, то есть. Они изменили его… Он больше не человек.       — Как это иронично… — вновь улыбнулась Лигава, но теперь в её улыбке сквозила печаль. Молодой человек непонимающе смотрел на неё.       — Ты ведь тоже теперь не человек, Дьегс. Прости, но это был единственный способ не потерять тебя. Я не хотела этого делать, по крайней мере, не так скоро, но… Скажи, тебе не холодно?       — Нет… — Дьегс вдруг задумался. Убрав ладони от лица Лигавы, он рассмотрел их повнимательнее, и лишь сейчас заметил, что кожа приобрела холодный синевато-белый оттенок. Он не ощущал холода, нет. Он не ощущал ничего. Его тело стало словно совсем чужим.       — Ты привыкнешь, — Лигава взяла его руки в свои. Он больше не ощущал холода, исходящего от неё — наоборот, теперь его влекло к ней. Она казалась тёплой и живой. Или это его восприятие поменялось?       — Я теперь такой как ты, да? Человек тумана? — спросил он, находясь словно бы в трансе.       — Да… Можно и так сказать. Возможно, ты возненавидишь меня за это, но… — грусть в глазах Лигавы мерцала, как ночное небо. — Я не могла тебя потерять.       Холодные губы девушки из тумана коснулись его губ, таких же холодных. Его руки, всё ещё чужие и непривычные, осторожно сняли первую из её шёлковых накидок. Они двигались в унисон, раздевая друг друга, и теперь это казалось правильным.       Они были людьми, изголодавшимися по телесному контакту… А может, уже чем-то большим. ***       Город вечной темноты блестел мириадами электрических огней, которые были никому не нужны. Тени слепы, а люди предпочитали прятаться, изредка выбираясь в бары, отмеченные красным. Зато это неоновое море создавало отличный вид для Дьегса, застывшего на крыше одной из высоток — он словно смотрел с обрыва в самый красивый океан, который можно себе представить. Как же давно он не видел моря… Море казалось старым сном, которого и не было-то никогда. Дьегс выдохнул, и с его губ сорвалось облачко пара. Он словно хорошенько напился чёрной… Вот только чёрная ему больше никогда не понадобится. Теперь он стал другим.       — Тебе тут уютно? — спросила Лигава, подходя к нему со спины. Она вновь была одета и опрятна, в этом он не сомневался — можно было даже не оглядываться. Девушка присела рядом, свесив ноги с края крыши. Они были похожи на парочку рыбачащих детей, вот только уловом, по сути дела, были они сами.       — По крайней мере, больше не холодно. — Дьегс немного помолчал. — Это навсегда, да?       Лигава кивнула.       — Тебе придётся привыкнуть, если хочешь жить. Не бойся, я уверена, что мой народ примет тебя… Со временем. Тебе придётся доказать свою жизнеспособность, но я помогу, чем смогу.       — Это пугает… — признался Дьегс, хотя пугала его не столько вероятность каких-то экзаменов на туманность, а скорее экзистенциальный кризис, рисковавший вот-вот сорваться на него снежной лавиной. Тот факт, что он всё ещё человек, помогал ему выживать эти два года. Теперь же он не мог держаться даже за него. Будущее было размыто и эфемерно.       — Понимаю… Мне тоже страшно, — призналась вдруг Лигава, и Дьегс взглянул на неё с удивлением. — Я привязала тебя к себе сильнее, чем планировала. Теперь я не смогу без тебя. Мы — связанная пара.       Дьегс не знал, что это значит, но почувствовал, что должен взять её за руку. Лицо девушки от это жеста чуть просветлело.       — Я… Я беру на себя ответственность за всё, что между нами произошло, — произнёс Дьегс, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я сам виноват, что ушёл из клуба, не посоветовавшись с тобой, и всё, что случилось — моя вина. Теперь я буду защищать тебя.       — Как громко сказано, — засмеялась девушка, и смех её был похож на звон кубиков льда в бокале. — А вдруг у нас теперь будут дети?       Дьегс ощутил, что краснеет, совсем по-человечески. То, что они сделали всего лишь час назад… Ну да, конечно. Они ведь с недавних пор принадлежат к одному биологическому виду. Всё может случиться.       Дьегс прокашлялся. Сейчас он должен был взять себя в руки и показать, что всё схвачено. Быть мужчиной, достойным её.       — Это может осложнить нашу миссию, но я сделаю всё, что смогу, чтобы ты была в безопасности. Я обеспечу тебя всем необходимым…       — Если, конечно, вынашивать буду я, а не ты, — вновь засмеялась Лигава.       — Ты… Ты же сейчас шутишь, правда? — Дьегс прекрасно понимал, что она не шутит, и чётко вдруг ощутил, как схватывает спазмом его новые внутренности. Нет, к такому он был, пожалуй, не готов. Интересно, нельзя ли как-нибудь по-быстрому сделать их обоих людьми? И анатомия более знакомая, и процесс размножения попроще будет…       Но нет, человеческая жизнь Дьегса осталась далеко позади. Впереди была новая, странная, туманная жизнь. Жизнь среди теней, которые хотят им смерти.       Жизнь со Снежной Королевой, которую он будет защищать.