Часть 1

Знаешь, смешно: до меня вдруг внезапно дошло, очевидным всё стало, предельно понятным, простым. Ты — ни разу не абсолютное, и — забавно — но даже не зло. Ты — затравленный мальчик. И вечно ты будешь таким. Вся бравада, заёбы и яд — это просто броня, а за ней целый космос созвездий и сотни планет. И, пожалуй, ты больше ни грамма не бесишь меня. Ты сквозь гиперскачки и сквозь множество световых лет. Ты теперь так ужасно-прекрасно совсем далеко — если Солнце моё ебанёт, даже ты не узнаешь — и от этого мне несказанно, нечестно легко. Я по-своему рад, что меня ты не вспоминаешь. Это просто в подкорке, в сознании и за чертой. Я, видать, как осколок — и все МРТ по пизде. Ты такой же, как прежде, Рыбуля? Бесстрашный герой?.. Ты такой же, но, к счастью, давно и стабильно не здесь. Твой сарказм и иголки, с клыков натекающий яд — это просто защита. Так хочется снова пожить? Я не знаю, какие психологи что там тебе пиздят. Поживи и поверь, что прошло. Всё равно ты не сможешь меня забыть. Это было сперва ненапряжной, забавной игрой. Я в азарте, пожалуй, излишне доверчивым был. Получался не спарринг, скорее, морской уже бой. Я тебя тогда ранил? Да нет, однозначно, убил. Не паля промеж глаз, не вскрывая гортань, ритм дыхания не нарушив — абсолютно спокойно, без личных дурацких причин — вполне твёрдой рукой из груди твоей вытащил душу, и, с тех пор, с кем бы ни был, навечно ты будешь один. Это будет зудеть, наливаться, по венам течь с кровью. Я бы мог про ремиссии здесь ещё говорить... Но ты знаешь, что это — болезнь. Её сложно назвать любовью. Это сраный гештальт, и его уже не закрыть. И чем больше ты бьёшься, в обратном себя убеждая, чем упорней стараешься делать вид, что сильней, тем тебе тошнотворней. Как оно — жить, точно зная, что ты вылезть до сдоха не сможешь из кожи своей? Ты других наебёшь. Я же вижу тебя насквозь. Помнишь сладкое чувство, когда пылью сходят доспехи к ногам? Через что тебе, Рыбка, когда-то пройти пришлось? Ты в кого так упорно теперь превращаешься сам? Не показывать ран? Никогда ни о чём не просить? По больному ведь стопудово опять въебут. Ты же умный. Ты можешь во всём себя убедить. Даже в том, что теперь неебически стал ты крут. Только мы с тобой знаем, что это — понты, пиздёж. Ну, куда тебе быть рисковее и сильней?.. Посмотри на себя. Чью ты жизнь столько лет живёшь? Не старайся так, Рыбка. Не будет она твоей. Я теперь понимаю, как прочно в тебе пророс. Не хотел. Не стремился. Но просто не мог бы не. Начиналось всё с шутки, а корни вросли всерьёз. И они глубоко. Почти так, как твои — во мне.