1.

алекс уселся на стул, положив шляпу на пол и окидывая взглядом колени. штаны были порваны и ныне смотрелись весьма жалко, не добавляя обладателю грозности – кровоточащие колени настойчиво саднили, ожидая обработки. непринужденно отрывая почти держащийся лишь на паре ниток кусок штанины, он задумчиво вытирал кровь, поднимая взгляд чистых, небесных глаз на сидящего рядом. биллибой был занят собой,обращая мало внимания на алекса – старательно заматывая свою смуглую изрезанную ладонь бинтом, он параллельно с необъяснимой, едва уловимой тоской разглядывал лежащую рядом с его окровавленным черным ботинком фуражку. бледно-зеленая фуражка с помутневшей от пыльной земли бляшкой в виде орла валялась на земле – алекс знал, как дорога биллибою была эта вещь, а потому не произнёс ни одного насмешливого звука, когда парень нежно поднял фуражку с земли, отряхнул ее от земли с несвойственной его грубым рукам аккуратностью и прижал к себе. алекс щелчком отшвырнул покрасневший от крови кусок ткани и пригладил мягкие русые волосы – что-ж, раз они тут одни…друзья алекса оставили его здесь по его же приказу, а биллибоя… он был будто изгоем среди своих. он был и главарем, и тем, кого не жалко бросить ментам. но только не для алекса – пускай они были непримиримыми врагами уже долгое время, биллибой и алекс часто проводили вечера вместе, где-нибудь в укромном уголке…алекс бы не сказал, что они знали друг друга так, как знают друг друга настоящие друзья, однако кое-что их все же объединяло…любовь к персиковым пирогам, например. – ты куда пойдешь? звонкий юношеский голос алекса тонул в пустоте и показался самому алексу таким же тонким, как писк котенка. биллибой, оставивший в покое свою, выждал несколько секунд и подал голос с нарочито небрежным тоном: – пока не знаю. чистый, приближенный к басу голос парня был словно каштановый мед - тягучий, горький. алекс чувствовал себя медвежонком, учуявшим мед и теперь жадно лакающего его. глядя на жесткие, взлохмаченные, почти черные волосы, на которых посверкивали желто-болотным круглые летные очки, светлокудрый произнёс: – может, ко мне? мама вчера сделала пирог. персиковый. биллибой медленно поднял голову, с сомнением окидывая алекса своим неизменным, не то вопросительным, не то рассеянным взглядом мутно-синих глаз. алекс молчал, в ответ глядя на собеседника светлыми, небесными глазенками. этакая молчаливая дуэль закончилась победой алекса, потому что билли с ноткой смущения отвел взгляд вбок, а затем произнёс: – давай. ах, как много это значило для алекса! простое «давай», но какими же близкими оно их делало – светлокудрый спешно поднял свою черную шляпу и, нацепив ее на голову, встал со стула, повелительно упирая руки в боки: – тогда давай быстрее, мне ещё математику делать.