Несколько историй

Тридцать первое октября. Эта дата известна многим. Сколько сплетен и преданий было создано людьми. Многие посчитаю это шуткой судьбы Великий Старейшина Илин родился в такую дату. Создатель Стигийской печати, ужасный монстр, перебивший немало народу. Герой множества страшилок для детей. Герой, которого разорвали собственные мертвецы. Пусть история Вэй Усяня хранит множество тайн, которые заклинатель унес с собой в могилу. Оставались те, что в этот день с печалью в пустоту бросали коротное: "С днем рождение" "Брат"       Глава Ордена Цзян не любил сюда приходить. Небольшая комнатка, несколько стеллажей, кровать у окна и столик с множеством записей. С того момента как хозяин покинул Пристань Лотоса, Цзян Ваньинь ничего здесь не трогал. Лишь раз в год приоткрывая занавешенную талисманами дверь. На столе покоилась всеми ненавистная Чэньцин, призрачная флейта, способная поднимать армии мертвецов. Но каким бы не было ее могущество, она оставалась сделанной наспех с кривыми проколами и поцарапанным корпусом. При игре было слышно, как инструмент шипилял. Но никто не смел говорить об этом Вэй Усяню.       Мужчина зажег свечу бросая мимолетный взгляд на флейту. Он был на редкость молчалив, лишь поджимая губы. Заклинатель не знал почему каждый год заходит сюда, будто здесь был его брат. Будто здесь был тот кого он столько времени ищет.       Старейшина Илин не откликнулся не на один распрос. Поэтому уверенности в его смерти ни у кого не было. Лишь надежда, что все закончилось.       —Я снова пришел.—пробормотал Цзян Ваньинь опустившись на постель.—Наверное там сверху ты смеешься надо мной. Ты всегда мог превратить все в шутку.       Но ответом тому была лишь тишина.       —А-Лин сегодня впервые спросил о тебе.—заклинатель продолжил опустив взгляд на кисти. На пальце покоился Цзыдянь слегка искря. Цзян Ваньинь странно себя чувствовал. Он был зол, ужасно зол. За то что тот выбрал Вэней, за А-Ли, за Цзин Цзысюаня, за А-Лина. Он был зол что Вэй Ин несмотря на обещания променял его при первой же возможности.—И я не нашел, что ему сказать. —но глава Ордена Цзян до невозможно скучал по этому идиоту.       Золотое ядро приятно запульсировало, будто пытаясь успокоить хозяина.       —Я жалок.—послышался сдавленный смех.       Мужчина не плакал, лишь смотрел вниз пустым взглядом. За годы слезы высохли, оставляя лишь множество сожалений.       —Дядя. —послышался тихий детский голос. Мальчик выглянул из за двери, с любопытством рассматривая комнату. Цзян Ваньинь перевел взгляд на любопытного ребенка, чувствуя как собственная усталость растекается по телу. Цзин Лин давно проявлял интерес к этому месту. Детей всегда интересует то, что им запрещают взрослые. Возможно будь сегодня любой другой день. Глава Ордена Цзян без лишней мысли посмотрел бы на мальчика суровым взглядом и прочитал нотации. Но сегодня.       —Заходи раз пришел.— без энтузиазма бросил мужчина.       А-Лину не нужно было повторять дважды. Ребенок перешагнул порог, захлопнув дверь. Заклинатель похлопал по месту справа от себя, призывая мальчика сесть рядом. Они долгое время хранили молчание. Цзин Лин постоянно елозил на месте и бросал пристыженные взгляды на дядю, но тот лишь продолжал смотреть на флейту. Со временем мальчик уснул, уткнувшись лицом в чужие колени и тихо сопел.       —С днем рождения…А-Ин. "Подопечный"       Он не помнил сколько уже находится здесь. Минут сменялись часами, дни неделями, а месяцы годами. Сколько всего только Вэнь Нин не перетерпел находясь глубоко под землей. Мало кого он видел, лишь пару лиц и тех лишь смазано. Эти люди пытались подчинить его себе. Подавить то, что Вэй Усянь с таким трудом вернул. Его сознание. Хоть какой-то вид свободы. Незнакомцы истезвли его тело проводя эксперименты, резали, били, калечили. Вбивали гвозди, злили. Но мертвец продолжал держаться за те небольшие крупицы собственного сознания.       В темнице царил полумрак. Только несколько факелов у входа были источниками света. Здесь не было никого кроме него. Но за столько попыток сделать из него послушную собаку, здесь пропахло разлагающимся гниющим мясом. На руках и ногах покоились кандалы, а к телу прилипали талисманы.       Мертвецу мало что оставалось делать. Ни говорить, ни двигаться он был не в силах. Все что ему оставалось это мысли о прошлом. Находясь здесь он не знал, что случилось с его семьей. Живы ли они? Счастливы ли? Он был уверен лишь в покое собственной сестры. Чей прах был развеян в Безночном городе. Но Господин Вэй…       Он вряд ли выжил. Вэнь Нин осознавал это. Мужчина был крайне импульсивным и никогда не думал о последствиях своих поступков. Перед тем как приказ убивать, как туман окутал сознание, Призрачный генерал видел вдалеке знакомый силуэт. Прилюдная казнь в Безночном городе была тщательно спланированная ловушка, что окончательно поставила точку в судьбе печально известного Старейшины Илин. И раз Цзин Гуаньшань был жив и распоряжался судьбой Вэнь Нина, жизнь сыграла не в пользу Вэй Усяня. И как толпы заклинателей поступили с ним, лучше не думать.       Но Призрачный Генерал думал. Чувствуя как потаёная злоба, прорывалась сквозь блокировку сознания. Эти люди сожгли его сестру, несмотря на обещание собирались убить остальных членов его семьи. И даже Господина Вэйя…       Собственное заточение было не самым ужасным, что по мнению Вэнь Нина сотворили Цзини. И все же кроме редких вспышек гнева, он больше не был в силах что либо сделать. Продолжая куклой висеть на цепях.       Возможно если бы не речь странноватого заклинателя, в момент когда гвозди вонзились в голову мертвеца он бы и не узнал что сегодня за день. И последней здравой мыслью было.       “С днем рождения Господин Вэй” "Друг?"       Пиала опустила на деревянный стол. Пусть местное вино не могло сравниться с “Улыбкой Императора” и дать столь нужный ностальгический вкус. Оно тоже было неплохим. Изящный веер покоился в руках, пока Не Хуайсан прокручивал у себя в голове столь непрошенные мысли. Хотелось забыться. Снова быть мальчишкой на обучении в Гусу. Но все было не так просто.       Со смертью Не Минцзюэ, на его хрупкие плечи легла ответственность за тысячи жизней. Но самое ужасной, была жгучая вина. Он довел своего брата до бешенства, зная что тот был не в самом лучшем состоянии тогда. Знал, но все равно разозлился. Все равно высказался. И что теперь? Брат стоил той чертовой гордости? Нет, он никогда ее не стоил. Какие бы отношения не связывали братьев Не, они искренне дорожили друг другом.       Не Хуайсан был виноват он знал это. И каждое мгновение ненавидел себя за это. Но заклинатель не мог уйти в уединение. Орден только что потерял главу, и хотел мужчина того или нет. Ему нужно было хотя бы после смерти услышать слова Не Минцзюэ и быть серьезней. Все разваливалось. И как бы не хотелось сбежать и оставить это кому то другому, именно сейчас ему нужно было взять отвественность.       —Интересно, Вэй-сюн чувствовал тоже разбираясь в Вэнями.—бросил заклинатель.—Нет, он был…       Было трудно подобрать слово каким был Вэй Усянь. Легким? Беспечным? Бестолковым? Столько описаний, но ничего конкретного не подходило. Тот юноша, которого помнил Не Хуайсан не был тем кого было просто забыть. Вылетить из Гусу за месяц еще никому не удавалось.       Мужчина тихо засмеялся. Нет, дело было совсем не в этом. Воспоминания понемногу отрезвляли сознание. Но новый глоток вина исправлял положение на недолгий промежуток времени.       За окном начало холодать.       Холода.       “С холодами приходит смех.”—послышался в голове печальный голос Цзян Ваньиня. Мужчина принялся судорожно вспоминать сегодняшнюю дату, прежде чем провести бледным пальцем по пиале и сказать:       —О, так сегодня день рождение Вэй-сюна. Он наверное не в себя от радости сегодня.       Это было лишь мимолетное воспоминание. Печальный взгляд тогда еще молодого господина Цзян, смотрящего куда то в даль. Это был тот же день несколько лет назад. Не Хуайсан не помнил, что победило тогда собеседника рассказать причину всоих терзаний. Но с того дня эта дата покоилась где-то в глубине сознания. Всплыв лишь сейчас.       —Что ж. С днем рождения Вэй-сюн.—хмыкнул мужчина. "Враг?"       Все пропахдо сожженной бумагой и благовониями, пока до ушей доносилась мелодия расспроса.       Пальцы заклинателя стерты до мяса, а губы искусаны до крови.       Происходящее было трудно описать словами, лишь одно было можно разобрать во взгляде золотых глаз.       Он хотел сказать: “С днем рождение Вэй Ин”