Главный в жизни экзамен

      Я часто сталкивался с людьми, которых с первого взгляда было трудно назвать хорошими. Сегодня всё началось, как только меня занесло в мэрию.       — Молодой человек, у меня обед! Не видите, что ли? — резко ответила девушка в окошке. Она увлечённо занималась маникюром, не поднимая глаз ни на меня, ни на часы. А ведь обед закончился ещё пять минут назад.       У меня ушло полдня на то, чтобы разобраться с документами для поступления в университет. В очереди в больнице снова пришлось обороняться. Там на меня рявкнула женщина — она в ультимативной форме требовала пропустить её вперед, при этом тыкая мне в лицо своего ребёнка. Голова на его тоненькой шее мотылялась из стороны в сторону, как у болванчика. Малыша было откровенно жаль, и мне пришлось уступить.       А в универе ради бланка для поступления я минут двадцать спорил с охранником, возомнившим себя не меньше, чем деканом.       Я всегда старался не конфликтовать и мыслить позитивно, несмотря на окружающий негатив. Кто я такой, чтобы их судить? Откуда мне знать, что у них произошло? Может, если дать той матери как следует отдохнуть, в ней проснется милейшая женщина? Хотел бы я уметь найти правильные слова для тех ситуаций, помочь этим людям. И всё же, то оказалось не в моей власти, каким бы огромным ни было желание.       Все дела за день меня вымотали. Домой я вернулся полностью обессиленным. В стенах родной комнаты мне не стало легче. Голова ужасно болела. Как будто её выскребают изнутри самым тупым ножом, какой только нашелся. Или вообще ложкой. А мысли о будущем вызывали дикое волнение и тошноту.       Я сам загнал себя в эти рамки. Учёба, сплошная учёба. Я, жалкий сирота, был одержим желанием поступить в университет, добиться стипендии и перестать сидеть на шее деда.       Светлым пятном впереди маячила только поездка на море. Я копил на неё два года. Хоть какая-то мотивация не сойти с ума в ожидании списка зачисленных.       Это Эрену хорошо. Его отец преподаёт в универе и уже давно забронировал сыну место. Мистер Йегер и за меня обещал замолвить словечко. Он был хорошим человеком. Я же, наученный жизнью, ни на кого не рассчитывал и всё свободное время проводил за зубрёжкой.       Одно неловкое движение, и конспекты улетели на пол. Всё, пора завязывать на сегодня. Экзамен-то уже завтра. Последний! Наконец-то. И, может, тогда я смог бы хоть ненадолго забыть о своих тревогах.       Собирая листы, я думал, что уже неделю как забил на уборку. Ещё немного — и комната превратится в авгиевы конюшни. Обещая себе прибраться завтра, я свалился на кровать и закрыл глаза.       Боль постепенно угасала под действием обезболивающего. Но тревожные мысли не отступали. Я спрашивал себя, правильный ли путь выбрал. Может, надо было по примеру Микасы поступать на прогера? С такой профессией я бы точно смог хорошо заработать. Однако я не был уверен, что потяну все эти “цифры”, и потому пошёл по пути наименьшего сопротивления.       Я решил, что хочу преподавать литературу. Учителя неплохо зарабатывали, да и я с детства любил зарываться в книжки, а потом всем вокруг их пересказывать.       Больше всего меня привлекали древние мифы: чудовища, путешествия за тридевять земель… Иногда идея сразиться с Лернейской гидрой или даже противостоять титанам казалась более привлекательной, чем решать бытовые проблемы. Совершить подвиг, чтобы не чувствовать себя пустой оболочкой, — звучит неплохо.       А сейчас я именно так себя и ощущал. Вся эта нагрузка выжигала меня изнутри. Мне бы поспать как следует. Быть может, завтра что-то изменится… ×××       — Эй, Армин! — окликнул меня Эрен.       Он не спеша шёл по школьному коридору, держа в руках две жестяные баночки. Я закрыл тетрадь с конспектами и поправил лямку рюкзака на плече.       — Будешь кофе? — Эрен протянул мне одну из банок.       Первым делом я приложил холодную жестянку ко лбу. Из-за жары так и не получилось выспаться. А сейчас огромные окна превращали коридор в настоящую теплицу.       — Спасибо.       Эрен оценивающе взглянул на меня. Я давно выучил этот взгляд. Каким бы засранцем ни был Йегер, он всегда меня поддерживал. В младших классах, когда всем вокруг не давала покоя моя прическа, и сейчас, когда покоя не давал себе я сам.       — Ты похож на приведение, — констатировал очевидный факт Эрен. — Опять всю ночь зубрил?       — Да, — робко улыбнулся я. — Ты же всё знаешь.       — Знаю, поэтому и говорю. Расслабься. — Он положил руку мне на плечо. — Всё ты сдашь на отлично. И в универ поступишь. Я точно знаю.       У меня машинально вырвался нервный смешок. Эрен неизменно верил в меня больше, чем я сам.       — Ловлю тебя на слове.       Я отшутился, сделал глоток холодного кофе и постарался настроиться на предстоящий экзамен. Литература. То, что я любил больше всего. Однако нарастающая паника точно заставит меня проверять всё по сто раз и сомневаться в ответах.       — Пойдём.       Эрен наконец-то отпустил моё плечо и выкинул пустую банку в мусорку. Я тоже быстро допил кофе и поспешил за другом. До сих пор я не понимал, на кой чёрт он тоже сдавал литературу, если она не была ему нужна для поступления. Просто за компанию? В этом был весь Эрен.       Только в прохладе кабинета я смог настроиться на рабочую волну. Карандаш практически не отрывался от бумаги. Я изрядно погрыз его кончик, пытаясь сосредоточиться. То и дело с мысли меня сбивал экзаменатор, проходящий среди рядов парт. От него несло сигаретами и мужским одеколоном, так что новый приступ мигрени был лишь вопросом времени.       Экзамен продолжался, и в какой-то момент другие ученики начали постепенно покидать класс. Я им даже завидовал. Они уже были свободны. Сам я собирался сидеть до последнего, пока не буду уверен в каждой запятой.       — Ещё минута — и ваша работа не будет принята в зачёт, — как гром среди ясного неба прозвучал голос экзаменатора. Тогда я ещё подумал, что ему точно не терпится поскорее пойти и покурить. Пришлось быстро сворачиваться. Лучше рискнуть парой баллов, чем поступлением в целом.       Покинув кабинет самым последним, я обнаружил в коридоре Эрена, сидевшего на подоконнике и залипавшего в телефоне.       — Ты решил сразу докторскую защитить? — прокомментировал он, не глядя на меня.       — Похоже на то. А я думал, что ты уже ушёл.       — Разве я мог оставить друга в беде? — Эрен убрал телефон. — И кстати, вечером ты, я и Микаса идём на вечеринку.       Я тут же нахмурился. Какая ещё вечеринка? В мои планы не входило ничего, кроме уборки и сна. Желательно сразу до следующего утра.       — Я не уверен, что до дома-то дойду…       — Ну так это будет вечером, ещё успеешь поваляться. А завтра, обещаю, я даже писать тебе не буду. Спи сколько хочешь.       — Нет, Эрен.       В зелёных глазах Йегера блеснула зловещая искра. Так просто он от меня точно не отстанет.       — Тогда я не поеду с тобой на море, — тыкнул он мне пальцем в лоб. Это был самый настоящий шантаж! — Всего на пару часов. Не понравится — уйдёшь. Нужно отметить окончание экзаменов!       — Ладно, ладно… — тяжело вздохнул я.       Так я и не научился отстаивать собственные границы. По крайней мере, с Эреном.       — И принарядиться не забудь — вечеринка костюмированная. Мы зайдём за тобой в семь.       Больше ничего не сказав, Йегер набрал кого-то по телефону и оставил меня одного, без шансов на возражения.       Дома я завалился на постель прямо в одежде, но сон как назло не шёл, хотя мне страшно хотелось отрубиться здесь и сейчас. Нервное перенапряжение сказывалось на моём организме. Проворочавшись несколько часов, я плюнул на эту затею и отправился на кухню за новой дозой кофеина.       — Армин, как ты себя чувствуешь? — спросил дедушка.       Я рассеянно пожал плечами. Нагружать деда своими переживаниями не хотелось. Да он и так всё знал и понимал. За что я всегда ему был благодарен — дедушка не пытался залезть ко мне в душу, а лишь давал аккуратные советы.       — Всё нормально.       Налив кофе, я подсел к деду за стол и сделал глоток.       — Как прошёл экзамен сегодня?       — Хорошо. Всё идет по плану, — односложно ответил я.       Как и Эрену с утра, деду тоже не понравился мой внешний вид. Винить его за это я не мог. Мы — единственное, что осталось друг у друга, а он просто заботился обо мне.       — Ты бы хоть немного отдыхал… — мягким голосом добавил дедушка, отламывая кусочек от печенья и отправляя его в рот.       — Скоро за мной зайдут Эрен и Микаса, мы пойдём на вечеринку. Обещаю, буду не поздно.       Дед усмехнулся, и на его лице проявилось ещё больше морщин.       — Знаешь, я обрадуюсь, если ты придёшь поздно хотя бы раз. — Он отряхнул пальцы от крошек. — Я тебе доверяю, внучок. Позволь себе расслабиться. Ты это заслужил.       Я привык соглашаться с дедом, потому сразу же кивнул. Конечно, я понимал, что стоило бы сбросить лишнее напряжение, но тусовки не были мне привычны.       — Вечеринка костюмированная. Могу я надеть что-нибудь из твоей старой формы?       — Конечно, какие вопросы.       Вся молодость и зрелость дедушки были связаны с морем. Ещё когда мои родители были живы, он ходил на корабле “Элдия”. Но в итоге ему пришлось расстаться с любовью всей своей жизни. И всё из-за меня.       Раньше его возвращение из рейсов всегда было для меня праздником, а истории из путешествий — настоящим откровением. Хотя когда я был помладше, он часто приукрашал их долей вымысла, рассказывая, что видел русалок или морских чудищ. А чтобы его сказки выглядели правдоподобнее, всегда привозил мне маленькие сувениры.       Старый сундук деда, где до сих пор лежала форма, встретил меня запахом залежавшихся вещей. Изрядно покопавшись, я вынул оттуда бандану и матроску. Форма деда была не по размеру — капитаном мне точно не быть. В итоге получилось что-то похожее на пирата.       Уже в своей комнате я смотрел на себя в зеркале: вид у меня был уставший, непослушные волосы неопрятно торчали из-под банданы. Покрутив одну из прядей меж пальцев, я решил, что обязательно обрежу их после поступления. В универе должна начаться новая жизнь, — так я решил.       Как только раздался звонок, я спешно сбежал по лестнице, крикнув деду “Меня нет!”, и открыл дверь.       — Смотрю, ты уже готов, — усмехнулся Эрен.       Его костюм был немного странным. Я так и не понял, кого Йегер пытался изобразить. На нём болталась свободная белая рубашка, а голова была перемотана бинтами, пряча один глаз.       Микаса тоже удивила меня. Я привык видеть её во всём черном. Мода на готов давно прошла, но она оставалась верна своему стилю. А на вечеринку Микаса надела розовое мини платье. За её спиной при каждом движении трепыхались смешные крылышки.       Идти до места назначения было недалеко — всего минут пятнадцать-двадцать. Эрен рассуждал над грядущей поездкой на море, а я слушал вполуха и отвечал невпопад. Перед моими глазами до сих пор стоял экзаменационный бланк, и в голове роились сомнения по поводу правильности ответов.       А ещё я думал, что мне жаль Микасу. Всю дорогу она висела на руке Эрена, не отлипая. Её влюбленность давно была известна, но Йегер не отвечал взаимностью. Он всегда говорил, что воспринимает Аккерман только как сестру. Эрен был честен с Микасой, но при этом будто пользовался её чувствами. Давал пустые надежды. Это было тем немногим, что я категорически не одобрял в поведении своего друга. И о чём не раз уже говорил.       Дом, где проходила вечеринка, к тому времени оказался до отказа наполнен гостями, но никого из знакомых я там не увидел. Так и следовал везде за Эреном хвостиком, совсем как Микаса. Внутри было душно. Музыка грохотала и спокойно говорить не получалось. И что я здесь забыл?       Через полчаса я обнаружил, что остался посреди гостиной один, без своих друзей. И чтобы хоть как-то занять время, а не сбегать с тусовки в первый же час, — дед точно не поймёт — огляделся и приметил стол со всякими закусками. Кроме алкоголя, других напитков не было. Пришлось постараться, чтобы найти что-то наименее алкогольное. Закусывал я карамельным яблоком, — выбор еды также был ограничен.       Когда музыка становилась тише, я слышал гвалт голосов и обрывки разговоров. Подробности чужой личной жизни меня мало интересовали, потому я старался не вслушиваться.       Желание оставаться на тусовке становилось всё меньше и меньше. Поэтому, как только я доел яблоко, решил выйти на улицу и немного проветриться. Я хотел найти Эрена и сказать, что пойду домой. Только прежде мне нужно было умыться: я весь вымазался в карамели.       На улице похолодало. Я с жадностью вдыхал свежий воздух. Насладиться толком не удалось — я почувствовал запах сигарет. Неподалёку от мусорных баков курила девушка, и сизый дым уносило ветром прямиком в мою сторону.       Пытаясь не привлекать лишнего внимания, я подошёл к мусорному баку, открыл крышку и скинул туда огрызок.       — Разве пираты пользуются маминой помадой? — с лёгкой издёвкой спросила девушка.       Я оторопел, так и держа крышку в руке. Взгляд незнакомки обжигал меня холодом. Из её светлых волос торчали демонские рожки, а свободной рукой она теребила хвост.       — Это просто карамельное яблоко…       Наконец-то закрыв бак, я не придумал ничего лучше, чем вытереть рот рукавом. На бело-голубой ткани остались заметные красные следы. Я мысленно выругался — отстирать краситель навряд ли получится.       — Ты здесь одна? — зачем-то спросил я.       Девушка шумно затянулась сигаретой и выпустила дым мне в лицо. Я закашлялся и замахал рукой перед лицом, разгоняя сигаретную вонь.       — Нет.       — С парнем?       И снова вопрос, который я сам от себя не ожидал. Зачем мне вообще эта информация? Хотя внешне девушка была в моём вкусе.       — Мой парень недавно повесился.       Незнакомка с невозмутимым видом затушила сигарету о мусорку и кинула бычок прямо на крышку, а у меня спёрло дыхание от её ответа.       — И-и-извини…       Я замешкался на мгновение и всё же решился спросить:       — Это, конечно, не моё дело, но что случилось?       — Сторчался.       Меня напугало то, с каким равнодушием ответила незнакомка. Либо ей было действительно плевать, либо травма оказалась слишком глубокой. Я никогда не сталкивался с самоубийствами, но прекрасно знал каково это — терять близких.       — Сожалею. — Я принялся закатывать рукава своей матроски, чтобы перестать чувствовать себя настолько неловко. — Надеюсь, ты сама никогда не пробовала?       — Пробовала.       По спине пробежал холодок. Я уже начал сожалеть о своих вопросах, но теперь не мог остановиться, пока не узнаю всей правды.       — Но зачем? Разве тебе не жалко бывшего?       Разговор у нас выходил странным. От девушки не исходило никаких сигналов, какие я бы мог считать. Только стена холода. Парадоксально, но этим она меня и завораживала, как ледяная скульптура в лучах солнца.       — Это всё последствия той дряни. — Незнакомка снова закурила. — Каждый, кто хоть раз ею кольнётся, меняется. После первой же дозы я перестала что-либо чувствовать в эмоциональном плане. — Налетел ветер, и моя новая знакомая поёжилась. — Зато секс отменный.       Я тряхнул головой в попытке обработать поступившую информацию. Какой бы ужасной ни была ситуация, всегда можно найти выход.       — И что… все после дозы становятся такими?       — Нет. У каждого свои приколы. Бертольд заполучил колоссальную силу. Он стал единственным, кто мог завалить меня в спарринге. — По прошедшему времени я сразу понял, что речь шла о её бывшем. — А у Райнера фляга засвистела: он, бывает, вообще другим человеком становится. Он тут, кстати.       Всё услышанное казалось мне откровенным бредом. Я не понимал, как кто-то в своём уме мог добровольно употреблять наркотики, чтобы постепенно, шаг за шагом терять самого себя.       — И зачем? Зачем ты продолжаешь колоться?       Прошло не меньше тридцати секунд, прежде чем девушка ответила.       — Под дозой ты как будто можешь всё. Вообще что угодно, понимаешь? Ну а потом... Потом — ты пуст, ничтожен. Мертвец в живом теле. И нет другого способа почувствовать себя живым, кроме как закинуться снова.       Я молчал. Хотелось назвать незнакомку дурой, но привычки оскорблять других у меня не было.       — Что это вообще? Героин? Кокаин? — перечислил я всё, что пришло первым на ум.       — Настоящее название сложное, поэтому все называют его “титаном”.       В голове всплывали образы из детской книжки, иллюстрации, что я запомнил от и до. Древнегреческие божества, обладавшие сверхъестественными способностями. Боги морей, плодородия, времени… Тогда понятно, откуда пошло это название.       — Не знаю, что именно тебя подтолкнуло начать, но лучше бы ты завязывала…       — Сама как-нибудь разберусь.       Сказала как отрезала. Вторая сигарета тоже подошла к концу. Незнакомка кинула окурок к первому и, видно, решив, что хватит с неё занятных бесед, шагнула в сторону дома.       — Скажи хоть, как тебя зовут?       Эта девушка не казалась мне плохим человеком, несмотря на всё, что я о ней узнал. Я отказывался считать её обычной наркоманкой. Хотя мысленно окрестил незнакомку с дьявольскими рожками дурой. Я действительно хотел узнать её имя и спросил не из вежливости.       — Энни, — не обернувшись, кинула она и была такова.       Я остался в одиночестве, зацепившись взглядом за тлеющий окурок.       Энни… Наверняка у неё были те, кого она могла назвать близкими людьми, друзьями. Тогда отчего же она променяла их всех на дурь и медленно убивала себя своими же руками?       Я привык, что все вокруг жалеют меня по поводу и без. Из-за моего детства без родителей, из-за скромного достатка семьи, из-за буллинга со стороны школьных ребят, вообще из-за чего угодно. И всё же, я был действительно так жалок, что даже ни разу не возразил.       Теперь я чувствовал, как внутри меня скребла жалость к Энни, к незнакомой девушке. У меня не было ни грамма уверенности, что ей требовалось моё сочувствие, но я не мог унять это ненавистное мне чувство.       Энни... Такая красивая Энни... Такая молодая для глупой смерти Энни… Моё сердце разрывалось от грусти, а во рту стало горько не то от сигаретного дыма, которым я надышался, не то от разговора с незнакомкой. Я был готов броситься вслед за Энни; хотел поговорить, убедить, образумить! Я не мог просто так оставить это.       Отбросив последнюю мысль не ввязываться в чужие проблемы, я вернулся в дом, где гремела вечеринка. Но там, в тускло освещённой толпе, Энни нигде не было. В груди неприятно заныло. А вдруг она прямо сейчас пошла всадить в себя очередную дозу? Беспокойство за судьбу совершенно чужого человека только нарастало.       В горле пересохло. Я схватился за первый попавшийся коктейль. Горький, гадкий и приторный одновременно. Это стало моей самой большой ошибкой за вечер. Усталость последних месяцев навалилась разом.       Я неуклюже опёрся о край стола, прижал к горячему лицу ладонь, и именно в таком состоянии меня застал Эрен.       — С тобой всё в порядке? — поинтересовался он.       Я был рад встретить хоть одно знакомое лицо и вкратце рассказал о своём знакомстве с Энни и невнятном беспокойстве за неё.       — Так ты уже знаешь про “титана”... — хмыкнул Эрен.       Только тогда я заметил изменения в наряде друга. Что рукава рубашки были закатаны, а повязка с головы успела переместиться на руку, чуть выше локтя.       — Только не говори, что…       — Да, Армин.       Сердце, что до этого дико колотилось, замерло. Мне стало очень холодно. Мороз от слов Эрена пробирал до самых костей, покрывал кожу незримым инеем. Нет, нет, нет! Я совершенно отказывался верить в то, что мой друг тоже стал наркоманом. Коктейль из алкоголя, усталости и отвратительного признания Эрена обострил во мне чувства, от которых я всегда пытался убежать.       — Армин. — Эрен взял меня за плечи и встряхнул. — Это не то, о чём ты подумал!       — Так постарайся объяснить! — в непривычно грубой для себя манере рявкнул я.       Мы отошли в сторону, где было чуть тише. Тогда Эрен и начал свой рассказ.       — Ты всегда был способнее меня, Армин. Знаешь, я реально пытался угнаться за тобой как мог, но нихрена у меня не получалось. Походу, я тот ещё кретин... Самое стрёмное, что за меня всё давно решил отец. Ну а ты... Ты волен сам выбирать свою судьбу.       Я пребывал в полном непонимании, что за чушь нёс Эрен. Он мне завидовал? Эрен Йегер, обладающий всем, что можно только пожелать? Тогда как у меня не было ничего. Ни семьи, ни денег, ни славы среди сверстников, ни влюблённой с младших классов подружки. Ничего из того, чем обладал мой лучший друг!       — Не неси чепуху! Ты популярнее всех в классе! Не помню ни единого раза, чтобы ты не знал, чего хочешь!       — Я хотел доказать, что тоже на что-то способен. — Эрен на секунду прикрыл глаза. — Я случайно нашёл “титана” в кабинете отца. Рядом лежали записи о том, что это и для чего. Он открывает в людях новые способности. Делает их в сто раз круче прежней версии. Можешь себе представить, Армин?! И теперь я могу заглянуть в будущее! — Глаза друга светились совершенно искренне. Я давно не видел его таким... Наверное, в последний раз в глубоком детстве. И всё равно это не отменяло того факта, что Йегер бредил.       — Эрен, приди в себя! Как ты вообще до такого дошёл?!       Я попытался скинуть руки друга со своих плечей, но хватка была слишком крепкой. Похоже, Эрен действительно верил в то, что говорил.       — Это правда! Помнишь, как я недавно выиграл в лотерею? Да я, блядь, это предвидел!       — С-с-совпадение…       Я решил, что Эрен перебрал с алкоголем. Нужно было срочно найти Микасу и постараться увести его домой, пока он не наломал дров.       — Я и про тебя всё видел. Ты должен мне поверить. — Эрен лишь крепче сжимал мои плечи и продолжал маниакально улыбаться. — Ты так переживал сегодня утром. Но я точно видел, как ты поступишь в универ. Так что я не просто так тебя подбадривал. А ещё… — Улыбка друга стала по-настоящему зловещей. — Сегодня ты переспишь с Энни.       Я не выдержал и рассмеялся Эрену прямо в лицо. Кто переспит? Человек, у которого секс был всего раза полтора? Во мне закипала злоба, и я был готов врезать лучшему другу, только бы прекратился этот поток пустых слов.       — Приди в себя, Эрен! Какое, к чёрту, будущее?!       — Самое настоящее! И тебе от этого никуда не деться!       — Ещё как деться! Я творю своё будущее — ты сам это сказал!       Во мне бурлили чувства, мало знакомые прежде: гнев, злость, жгучий порыв доказать, что Эрен не прав. Чего бы мне это ни стоило!       — Никто не может знать наперёд, что произойдёт! А тебя просто накрыло!       Я не оставлял попыток вразумить друга. Начнём с малого — я отведу Эрена умыться. Да и у меня самого руки до сих пор оставались противно липкими после карамели. Такое же мерзкое чувство растекалось и внутри меня.       — Глупый ты, Армин… — с усмешкой покачал головой Эрен. — Я предлагаю тебе решение проблемы, а ты отказываешься. Ты просто жалок.       Он никогда не называл меня трусом. Никогда не называл слабаком. Вообще ни разу не оскорблял. А тут всё и сразу?       — Пойдём в туалет.       На удивление, Эрен не стал сопротивляться и пошёл за мной.       Мы закрылись в туалете. Даже в тех самых авгиевых конюшнях было чище и уютнее, чем в этих заблёванных двух квадратных метрах. Я опёрся на дверь спиной и скрестил на груди руки, глядя на друга.       — Умывайся, — приказал я, наплевав на привычную вежливость и учтивость в общении.       Эрен послушно ополоснул лицо и вытерся краем рубашки. Не было похоже, что ему полегчало.       — Как тебе помочь?       Я спросил прямо, в надежде на хоть какую-то подсказку. Пора было вернуть Эрену должок за долгие годы поддержки. Он молчал. Мой захмелевший мозг зациклился на единственной идее: как раз и навсегда доказать другу, что наркотики не несут пользы.       — У тебя ещё есть доза? — уверенно выпалил я.       — Да.       — Я вколю себе “титана” только ради того, чтобы доказать — эта ваша дрянь не даёт никакой силы!       Язык сработал быстрее, чем я успел сообразить. Пьяный я упорно отбрасывал доводы здравого смысла на задний план. Все лекции о вреде наркотиков в школе как будто позабылись. Я был уверен, что смогу справиться с ломкой. Да и появится ли она после одного-то раза? Тем более... Мысль о том, чтобы составить Эрену компанию в борьбе с зависимостью, показалась мне правильной. Лучший друг всегда поддерживал меня. Даже на экзамен по литературе сходил за компанию, хотя он ему нахрен не сдался. Для того и нужны друзья, верно?       — Как скажешь. Давай сюда руку. — Голос Эрена был ровным и нисколечко не удивлённым.       Эрен снял бинты со своего предплечья, чтобы повязать их мне. На моей худощавой руке чётко проступали вены. О такой особенности говорят просто — “мечта наркомана”. Повезло мне, выходит?       Всё больше вопросов я задавал сам себе, пытаясь удостовериться в правильности решения...       Не успел я пикнуть или сказать хоть что-то о дезинфекции, как Эрен уже снял колпачок со шприца зубами и чётким движением ввёл иглу мне под кожу.       Сначала я ничего не почувствовал, кроме лёгкого пощипывания, но чем больше жидкости из шприца оказывалось в моей крови, тем быстрее всё менялось. Пульс участился. Я начал чувствовать каждый свой орган, каждую клеточку. И внезапно понял, что внутри меня находится целая куча костей. Только подумать — внутри каждого есть скелет! Я рассыпался на части, на миллиарды песчинок, на атомы и одновременно собирался вновь.       Но здесь стоял уже не тот Армин.       — Я верю в тебя, — непонятно к чему сказал Эрен, вытаскивая иглу из-под моей кожи.       Выйдя из туалета, я неуверенно зашагал вдоль стенки. Свет в доме уже не казался тусклым. Я видел разных людей. Их лица не были похожи на человеческие. Я видел их насквозь; все тайные желания, страхи, отголоски прошлого. И, кажется... Нет, я точно знал все их имена. Откуда?       Тело потеряло свою осязаемость. Я не чувствовал реальности. Гостиная и люди расплывались, в ушах шумело. Мне приходилось щуриться и тереть глаза, и только тогда я видел человеческие лица, а не пугающие маски их внутреннего мира. Одни были серые, другие грязно-рыжие, как червивое яблоко, а некоторые совсем уже чёрные, прогнившие.       В углу гостиной я увидел парня, которого упоминала Энни — Райнер. Совершенно растерянный, он смотрел на свои ладони и практически не шевелился. От него чувствовались неуверенность, потребность быть замеченным. Я подошёл ближе и положил руку на его предплечье. Цунами из чужих воспоминаний захлестнуло меня. Смех друзей Райнера, грохот музыки и потасовка. Затем толпа, драка, яркий свет фар и мигание полицейских маячков. Допросы, избитые лица, дрожащие руки, офицеры и протоколы. Кто-то умер, — понял я, и сердце сжалось.       — Ты ни в чём не виноват. Он погиб не из-за тебя.       Это сказал не я — само прошлое Райнера, используя меня как рупор. Неужели это была моя сверхспособность, данная “титаном”? Так это всё было правдой?! Словно кто-то мне об этом сказал, и я знал, в чём нуждается каждый, видел причины этого в его прошлом.       Даже при неярком освещении стало заметно, как Райнер побледнел. Он вышел из оцепенения и шарахнулся от меня.       — Да кто ты вообще такой?       Спектр его эмоций сменился на страх и злость, но я не успел это уловить, так как со спины ко мне подошла Микаса.       — Армин, ты не видел Эрена?       Не нужно было иметь какие-то сверхспособности, чтобы заметить, как Микаса нервничала. Я взял её за руку и пожалел об этом тут же. Мне стало тошно от всего, что я увидел.       Бессонные ночи, порезанные вены, кровь и слёзы. И секс. Секс с Эреном. Хотя ту дикость, что предстала перед моими глазами, скорее, можно было отнести к насилию.       — Почему ты раньше ничего не рассказывала? Про тебя, про Эрена? — тут же выпалил я. Шоковое состояние мешало мне держать язык за зубами.       Микаса не ответила. На её глазах моментально проступили слезы. Вырвав свою ладонь из моей, она тут же убежала. А я ведь хотел всего лишь помочь! Как ей саму себя было не жаль?       Информации становилось слишком много, она забивала каждый байт моей памяти. Ещё минута и, казалось, голова взорвётся. Наверное, потому я так отрывочно запомнил то, что происходило сегодня.       Где-то в глубине сознания ещё теплился тот самый Армин, который не мог пробиться через титановую броню. Всё худшее, что было в других и во мне самом, преследовало меня и росло, как на дрожжах.       Воспоминания вечера смешались во мне, превратившись в сознании в абстрактное кино. Я не мог понять, то ли я сидел, то ли стоял. Был трезв или ещё пьян? Я дрейфовал по памяти, как разбитый парусник. Или те обломки в море грязи и порока — это реальный я, который был здесь и сейчас?       Гулким звоном прокатился стон Энни, ударяясь о стенки моей черепной коробки. Она была со мной уже не так флегматична, как при знакомстве. Энни материлась, как заправский сапожник; закатывала глаза.       — Да, Армин! — Энни жадно глотала воздух и кусала губы в кровь. — Блядь!       Мы с ней случайно столкнулись в коридоре, пока я искал Эрена. Стоило лишь раз коснуться её, как я буквально захлебнулся в Энни. Она не могла ничего почувствовать, но очень этого хотела. Единственное, что моя новая знакомая могла ощутить в полной мере, — секс. Так она, очевидно, замещала все остальные радости жизни, больше ей недоступные.       Энни тянулась ко мне и сама, как паучиха, затягивала меня в глубины своего гадкого прошлого. Я всё видел и чувствовал, пока она сжимала мой член внутри себя. Я трахал её и видел образы всех тех, кого она любила и ненавидела. Я знал все её пороки и боль, которую она в себе носила, и слушал, как Энни умоляет трахать глубже, быстрее, резче.       Ногти Энни впивались в мою кожу, двигались то вверх, то вниз, оставляя за собой бордовые полосы. Я отвечал тем же, оставлял укусы на шее, притуплял её боль поцелуями. Тело горело адским пламенем, но душа возносилась вверх. Я чувствовал себя на вершине мира. Королём вселенной. Что мне стоило отжарить Энни и пойти за добавкой к какой-нибудь другой девке? Навалять тому бугаю — Райнеру? А грёбаные экзамены? Да хоть десять!       Энни оказалась права — секс под дурью крышесносный. Я трахался как одержимый, как никогда раньше. Подо мной извивалась самая сексуальная девушка, каких я видел раньше только в порно, и мне было непривычно наплевать на рамки норм и приличий. Настоящий я, трезвый я, только блеял бы перед этой красоткой в надежде получить хоть один взгляд.       Никакой оргазм из прошлого не стоил и секунды того, что я испытал в ту ночь. Считай и не кончал никогда, если истинное удовольствие было на самом деле таким.       Я протяжно застонал, спустив прямо в Энни, и тут же моя реальность смешалась с чужой. Я видел всё глазами неизвестного мне парня. Подо мной абсолютно так же стонала Энни, но кричала она имя "Бертольд". Видел, как руки затянули петлю на моей шее. Как табуретка вылетела у меня из-под ног…       Я резко очнулся, жадно глотая воздух. Не было ни удушья, ни верёвки вокруг шеи, но я едва дышал, а в груди болело. Перед глазами я видел что-то тёмное и плотное. Меня похоронили заживо? Что вообще происходит? Постепенно солнечный свет пробивался сквозь пелену, и я немного успокоился.       Всё тело болело. Голова раскалывалась. Я с трудом смог сесть и вдруг понял, что дышать мне всё это время мешал бумажный пакет на голове.       Я сидел на лужайке перед домом, где была вечеринка. Полуголый. Грудь саднило, и на бледной коже виднелись царапины с засохшей кровью. Меня обрадовало, что хоть штаны были на месте и я не светил на всю улицу яйцами.       Вдалеке послышались звуки полицейской сирены.       Я оставался на месте и даже не дрогнул. Убегать я не собирался. Поздно, некуда, да и сил у меня не было.       Добро пожаловать в реальность.       Я считал, что монстры существуют только на книжных страницах, в мифах. Но собирая обрывки воспоминаний, я встретился с совершенно иной картиной. Лучший друг оказался абьюзером и наркоманом. Подруга детства — жертва этого абьюза. Все новые знакомые, с кем мне “повезло” встретиться вчера, мучились от проблем, поедаемые ими изнутри.       И я, Армин Арлерт, отличник, староста класса, оказался втянут в какое-то дерьмо. Я попытался вмешаться туда, куда меня никто не звал. Пытался помочь тем, кто сам себе помогать и не хотел. А вдобавок — предал собственные убеждения. И наплевал на доверие деда. Самый главный в моей жизни экзамен был провален. Экзамен на хорошего человека. Да и как теперь судить о хорошем? С приближением воя полицейской сирены я понимал, что меня загребут первым и заключат под стражу. О поступлении в универ можно забыть. Эта мечта рассыпалась в одночасье.       Всё свелось в единую точку, открывшую мне глаза.       Чудовища существуют.       И всё это время они жили внутри нас.