~~~

Ночь Самайна опустилась на Зачарованный лес. Туман, пришедший с внезапной волной студеного воздуха, густо окутал землю. Свет молодого месяца не смог пробиться сквозь плотную мглу: его бледные лучи ломались и рассеивались в мельчайших холодных каплях. В ту ночь никто не высовывал носа на улицу. Детям строго-настрого наказывали: выйдешь — не вернешься. Те, у кого не было дома, забивались в любой укромный угол, натягивали на голову дырявый плащ или платок, крепко зажмуривались, стараясь казаться как можно меньше, слиться с тенями ночи, скрыться от глаз Тьмы. Глаз, горящих адским огнём. Туп. Туп. Туп. Глухой ритмичный звук разносился далеко по округе. Туман окружал, запутывал... Туп. Туп. Откуда стук? Спереди или сзади? Туп, туп — билось холодное безжалостное сердце Самайна. Размытые огни плыли над землёй. Они ритмично опускались и поднимались в такт зловещему звуку, вырываясь из злобно ощеренной щербатой пасти и горящих провалов глаз. По утоптанному земляному тракту, кое-где схваченному тонкой наледью, стучал корявый посох. Качался из стороны в сторону надетый на навершие уродливый тыквенный фонарь. Опираясь на посох, Джек брел по миру в поисках пристанища и покоя. Полуистлевшая одежда лохмотьями висела на дряхлом костлявом теле. Длинные седые волосы, прикрытые засаленной, когда-то щегольской шляпой, тонкими прядями развивались вокруг лица, похожего на обтянутый землистой кожей череп. Взгляд бесцветных глаз невидяще уставился вдаль. Джек не молил ни о рае, ни об аде — их двери были закрыты для него навсегда. Лишь в одном месте он мог бы обрести покой, которого так жаждала его иссохшая душа. И этой ночью он постучался в нужную дверь. Дверь Тёмного замка. Тук, тук, тук. Высокие стрельчатые створки из мореного дуба, окованного широкими полосами железа, распахнулись, за ними притаилась густая темнота. Джек мялся на пороге. Он ждал. — Входи, дорогуша! — звонкий высокий голос раздался у самых ушей Джека, хотя внутри проема, по-прежнему, никого не было. — Или ты ошибся замком? Джек с опаской переступил порог и вздрогнул от резко захлопнувшейся за спиной двери. На стенах вспыхнули огни канделябров, осветив широкий коридор, упирающийся во вторую дверь, пониже, украшенную красивой резьбой. Она медленно бесшумно отворилась. Джек прошёл внутрь огромного зала, большую часть которого занимал длинный дубовый стол. На другом конце комнаты жарко пылал камин, в котором без труда можно было зажарить целого быка. В многочисленных подсвечниках весело плясали огоньки, позволяя без труда рассмотреть искусно вышитые гобелены тёплых, охристых оттенков, чередующиеся с высокими, в полтора человеческих роста, окнами. Красные бархатные портьеры, перевитые тяжёлыми кистями из золотых нитей, скрывали ночную мглу, создавая ощущение защищённости от всего мира. Во главе стола, откинувшись на спинку высокого деревянного трона и сложив домиком руки, сидел Тёмный маг. Румпельштильцхен. Его худое, резкое лицо, шея и кисти рук, сплошь покрытые мельчайшими чешуйками, мерцали, как потемневшее от времени золото. Джек подошёл к краю стола и замер. Маг выжидающе посмотрел на него с чуть кривоватой улыбкой, а потом приглашающе повёл рукой в сторону гостеприимно отодвинувшегося стула. — Присядешь? Или за столетия забыл как это делается? — насмешливо спросил Румпельштильцхен. Джек со вздохом сёл, опершись на свой посох. — Тросточку можешь отставить, не убежит, — хихикнул маг, изящно перебирая в воздухе пальцами. Костлявые руки Джека еще крепче вцепились в отполированное за бесчисленные годы скитаний древко посоха. — Не... — голос Джека звучал неуверенно, с придыханием, иссохшее горло почти забыло, как издавать звуки. — Не выпущу, — прошелестел он. — А, — небрежно отмахнулся маг, — как знаешь. Так что привело тебя ко мне, дорогуша? Неужели желание поболтать у камина? — Я ищу смерти. — Прости, дорогой, — смеясь протараторил маг, — но тебе никто не говорил, что ты уже мёртв? — Я ищу покой. — Нагулялся? — понимающе приподнял брови маг, но через миг принял серьёзное выражение: — А в чем мой интерес? — Я отдам тебе фонарь, — посох Джека звонко ударился о каменный пол. — Как ты мог заметить, мне хватает светильников, — ехидно ответил маг и повёл рукой: повинуясь ему, огни свечей засияли ещё ярче. — Мой фонарь прояснит любой, даже самый мрачный и запутанный путь. В нём уголёк адского огня. Румпельштильцхен так и впился взглядом в фонарь Джека. — Покажи! — маг требовательно протянул руку, но Джек покачал головой: — Ты получишь его, как только я перестану скитаться по свету и обрету покой. — Как скажешь, дорогуша, — маг щелкнул пальцами и Джек рассыпался серым дымящимся прахом и втянулся сквозь прорези в тыквенный фонарь. — Нееееееет! — постепенно затихая, умолк последний крик Джека-Фонаря. — Покой не обещаю, но скитаться ты перестанешь, дорогуша, — Тёмный маг усмехнулся, небрежным движением руки отправил тыкву в хранилище артефактов и принялся с интересом рассматривать маленький уголек, держа его кончиками длинных плотных ногтей. По поверхности уголька, по трещинам, то и дело пробегали огненные змейки. Румпельштильцхен подбросил уголек, поймал его и крепко сжал в ладони. — Аах, — из груди мага невольно вырвался полустон-полувсхлип: такой боли он ещё не испытывал. Даже адский огонь не мог причинить вреда Тёмному магу, не сжигал его плоть, но боль, ужасная боль впилась в руку голодным демоном, прошила молнией голову. Поток ярких видений, не чета прежним, противоречивым и путанным, хлынул в сознание: сердце, лебедь, книга, странная жёлтая повозка из грохочущего железа, девушка с огромными глазами на строгом лице с чуть опущенными уголками рта, молодой мужчина, так похожий на его потерянного сына... — Бей! Мой мальчик, — из глаз Румпельштильцхена потекли слезы, и он рухнул на колени, протягивая руки, словно пытаясь ими кого-то ухватить. — Бей, сынок, я найду тебя! Потухший уголек, выпавший из рук Тёмного, рассыпался в пыль.