Часть 1

На школьной сцене сновали ученики, вызвавшиеся быть актëрами на предстоящем спектакле и теперь судорожно репетирующие роли до автоматизма перед выступлением, которое должно было состояться уже через три дня. Тимофей Зонтов смотрел на них из укромного местечка возле стены, обложившись заготовками для декораций. В руке он держал кисть, которой ловко орудовал, добавляя кускам фанеры яркие цвета. Его движения были точными и ловкими — результат долгой тренировки художественного навыка, — но, несмотря на это, художник вздрогнул, едва не испортив результат, когда его окликнул учитель, взявший на себя художественное руководство: — Тиша, подойди сюда! Ученик послушно встал и, аккуратно переступив через плоды своего труда, приблизился к преподавателю. Тот одобрительно улыбнулся: — Смотрю, твоя работа почти закончена. Молодец. Но это не все декорации, которые нам понадобятся. Не переживай, — поспешно добавил учитель, заметив, как глаза Тимофея встревоженно распахнулись. — То, чего не хватает, можно забрать у вашей учительницы русского. На время ремонта актового зала она забрала некоторые декорации к себе. Сможешь принести их? Хотя бы часть, которая потребуется для спектакля? Тимофей кивнул и спросил настолько тихо, что учитель переспросил, и пришлось повторить громче, косясь на ребят, возбуждавших внутри лëгкую тревогу: — Как я пойму, какие нужные? — Ты же художник, у тебя глаз намëтан на поиск красивого, — учитель похлопал Тимофея по плечу. — Выбери что-нибудь подходящее для спектакля. Ты наверняка уже запомнил сценарий: почти на всех репетициях сидел, красил декорации. — Запомнил, — покорно кивнул ученик и, помявшись, уточнил: — Но вдруг я принесу что-то не то? — Ещë раз сходишь, не переживай. До спектакля же есть время. Но лучше его не терять, — учитель протянул ученику записку с адресом и многозначительно указал взглядом на дверь. Тимофей, спохватившись, кивнул и выскользнул в коридор, где почти не было учеников: кто-то, кому повезло иметь сегодня менее жестокое расписание, уже ушëл, а остальные сидели на последнем уроке, бросая обречëнные взгляды за окно. Сегодня, однако, в их глазах витало меньше тоски, чем если бы день был солнечным: в ливень на улицу не слишком хотелось, и внутри теплилась надежда, что дождь закончится прежде, чем урок, и домой удастся добраться, не вымокнув до нитки. Натянув куртку, Тимофей водрузил на голову пушистые наушники и, заметив, что любимый шарф, с которым он не расставался даже на уроках, немного сбился, бережно его перевязал. После он достал из рюкзака зонт и направился к выходу, как вдруг кто-то требовательно схватил его за плечо: — Ну привет, Зонтик. Тимофей вздрогнул, узнав картавый говор, и осторожно повернул голову. К сожалению, его догадка оказалась верна: за спиной стоял самый язвительный парень параллели, Валера, требовавший называть себя Вару, а в случае неподчинения демонстрировал обидчику розыгрыши из видео «Топ-10 самых жестоких пранков». — П-привет, — пробормотал Тимофей и попытался отойти, но руки только сильнее сжали плечи. — Отдавай зонт, пока по-хорошему прошу, — потребовал Валера, протянув руку. — Не могу, — едва слышно пролепетал Тимофей, боясь даже представить, что последует за отказом. — Это ещë почему? — Вару довольно ухмыльнулся, глядя на то, какой эффект произвëл на собеседника, и продолжил, словно играя с жертвой: — Хочешь, чтобы я промок и заболел? Какой же ты жестокий! — Не хочу! — искренне возразил Зонтик и, стушевавшись, добавил: — Просто не могу… Меня за декорациями отправили, им нельзя под дождëм намокнуть. «Чëрт, спросят ведь, куда зонт делся, если он не принесëт эту дурацкую фанеру для сцены! — сокрушëнно подумал Валера. — Эта Тряпка, конечно, сдаст меня с потрохами…» — Если тебе до остановки, то это как раз недалеко от дома, где декорации, — осторожно заговорил Зонтик. — Так что… можем пойти вместе? «Что я делаю?! — внутри Тимофея бушевал настоящий шторм страха. — Вдруг он по дороге зонт отнимет?! Или в лужу толкнëт?! Но… Но если я ему не помогу, он может пострадать из-за меня… Я не хочу доставлять другим проблем». — Как-то по-гейски, — фыркнул Валера, но через полминуты напряжëнного молчания вздохнул: — Ладно уж, лучше так, чем в этой тюряге торчать лишний час. Погнали. Кивнув, Тимофей просочился на улицу вслед за попутчиком и открыл зонт, стараясь держать его ровно посередине. Валера сильнее натянул шапку и с язвительным любопытством взглянул на Зонтика: — А чë ты в театральном забыл? Тишка, который трясëтся от любого шороха и едва открывает рот в разговоре, будет выступать на сцене? Я должен это увидеть! — Я не выступаю, — Тимофей пристыженно отвëл взгляд. — Просто с декорациями помогаю. — Мальчик на побегушках, значит, — хмыкнул Валера. — А как они вообще тебя заметили? Ты все перемены по углам, небось, сидишь. Не поверю, что сам пошëл и предложил помочь, у тебя для этого кишка тонка. — Учитель заметил, что я рисовать умею, — стесняясь, признался Тимофей. Зонт в его руке дрогнул, окатив Валеру десятком ледяных капель. — Дай сюда, — пострадавший выхватил у него зонт. — Ничего тяжелее карандаша ты, видимо, держать не умеешь. Все художники дрыщи. — Прости, — Тимофей удручëнно вздохнул. Вару коротко взглянул на его искренне расстроенное лицо и, хмыкнув, бросил: — Забей. Через пять минут спутники добрались до дома. Валера великодушно разрешил Зонтику зайти за декорациями прежде, чем проводить его до остановки, потому что это была отличная возможность погреться, скрывшись в подъезде от порывов холодного ветра, пронзающих, как стальные мечи. Когда же Тимофей вышел из квартиры, едва удерживая коробку в руках, Вару, закатив глаза, отобрал еë у него. «Над таким жалким даже издеваться не хочется», — подумал он, краем уха слушая фонтан благодарностей, которыми одаривал его попутчик, завладевший своим зонтом. Дорога обратно пролетела быстро, и когда парочке оставалось только перейти дорогу, чтобы попасть обратно в школу, из-за угла вдруг вылетела машина. Ребята успели отступить достаточно, чтобы сохранить свои жизни, но не тепло и сухость своей одежды. — Вот же… — слова Вару заглушил гудок откуда-то с шоссе. — Декорации… — прошептал Зонтик, оглядывая коробку, внутрь которой тоже залилась грязная лужная вода. — Погнали в школу, там разберëмся, — Валера, поëжившись, потянул Тимофея в сторону здания. Когда они вошли, то поспешили к крючкам, чтобы повесить на них мокрые куртки в надежде, что те хоть немного обсохнут. Тимофей пристроил зонт у стены, а Вару поставил коробку на первое попавшееся место на полу возле себя, встряхнув уставшие руки. Но эта поспешность до добра не довела. Когда Зонтик, приобняв себя за плечи для тепла, сделал шаг назад от крючков, чтобы не мешать Валере, то запнулся об эту самую коробку. — Лошара, — хмыкнул Вару. — Побрейся, а то за своими патлами ничë не видишь. — Валерий! К парочке подошëл учитель и, протянув Тимофею руку, помог встать. Он оглядел обоих учеников, а затем и коробку, после чего строго нахмурился: — Из-за твоих розыгрышей декорации испачканы. Поздравляю, ты остаëшься в школе их отмывать. А те, что не отмоются, будешь восстанавливать. — Это не из-за него, — робко возразил Зонтик, но учитель, не услышав его, продолжил: — У тебя не больше двух часов, я зайду проверить, как идëт работа. Давай, живо. Вару бросил испепеляющий взгляд на Тимофея и, подхватив коробку, двинулся в сторону туалета. Бросив коробку на кафельный пол, он с досадой пихнул еë ногой и для полного удовлетворения пихнул ещë и стену. С минуту простояв в молчаливом раздражении, он буркнул себе под нос: — Вот так и помогай. Когда он приступил к чистке декораций, дверь робко скрипнула, и в помещение просочился Зонтик. — Проваливай, — заметив его краем глаза, потребовал Валера. — Прости… — Тимофей нерешительно помялся на месте, но не ушëл, а наоборот, набравшись смелости, сделал шаг навстречу Вару. — Мне очень жаль, что я струсил и не смог сказать правду. В качестве извинения я могу сам всë вымыть. — Ага, чтобы меня обвинили ещë и в том, что я тебя запугал и заставил вместо меня работать? — Валера нахмурился. — Тогда хотя бы помогу, можно? Вару перестал тереть загрязнившуюся фанеру и испытующе повернулся к Зонтику: — Опять струсишь! — Нет, — уверенно отозвался Тимофей. — Когда я перед кем-то виноват, мне как-то проще становится высказываться. Наверное, потому, что стыд намного неприятнее, чем спор с кем бы то ни было… — Допустим, — Валера отошëл в сторону, позволяя Зонтику встать рядом и взять из коробки новую декорацию. — Но если всë повторится, ты пожалеешь. Тимофей судорожно кивнул и принялся оттирать грязь. Вару, задумчиво взглянув на него, незаметно улыбнулся уголком рта: «Хоть он и Тряпка, а вернулся. С ним хоть не так противно наказание отрабатывать».