Жертва во благо человечества

*** Майкл всегда знал, что все в мире делиться на плохое или хорошее. Середины не существовало. Он не видел и отказывался видеть полутона. В отличие от всех других, что за войну прочно окрасились в серые тона, Майкл понимал как важно было придерживаться намеченной границы между своими и чужими, сохранять стойкость своим убеждениям и принципам. Это была война за умы и души стоящих за ним людей. И проигрывать в ней он совсем не собирался. Слишком многое стояло на кону. Не только его репутация, но и его жизнь со свободой. Сколько лет он потратил на сбор данных, сколько недоспанных ночей он провел за анализом и систематизацией полученных фактов, а сколько раз он в порыве очередной идеи напрочь забыл о потребностях своего организма, будь то еда или вода. Сколько сотен часов он составлял, разбирал, собирал и шлифовал свои теории. Его теории, которые многие презрительно называли конспирологическими, были ни чем не меньше, чем наследием. А глупости и оскорбления могли говорить только бараны и прочие недалёкие люди. Сколько их было, не счесть, только Майкл вовсе не обижался. Напротив, возглас не доверия из уст профанов его только вдохновлял и давал сил продолжать работу на благо всего человечества. Раздавшийся стук в дверь стал сюрпризом. Он никого не ждал. Да и вообще с тех пор, как он начал свою работу над проектом, он быстро растерял всех своих друзей, а семья. А семьи у него и так никогда не было. Наука, одна лишь наука, вот кто был его настоящей семьёй. И это его вполне устраивало. В дверь снова постучали, на этот раз настойчивее. Догадок насчёт того, кто же это мог быть у него совсем не было. Но продолжающейся грохот мешал работе и он, отложив все свои записки в сторону, встал, с удовольствием размял затекшую спину и медленно побрел из комнаты в коридор. Новый удар по двери, заставил его выкрикнуть: — Подождите, я сейчас! Подойдя к двери вплотную, он потянулся за дверной ручкой, даже не взглянув в глазок. Открыл дверь и с удивлением посмотрел на двух мужчин, одетых в добротные чёрные костюмы. — Да? — растерянно отозвался Майкл, смотря на незнакомцев. — Вы Майкл Спирс? — спросил один из них. — Да, это я, — озадачился учёный, не встретив в глазах собеседника никакого дружелюбия. Напротив, те были холодны и серьезны, как истуканы. — А в чем собственно дело? — У нас приказ об вашем аресте, —тут перед глазами Майкла показался белоснежный конверт с гербом Национальной службы безопасности. — Вам придется проехать с нами для допроса. — Допроса? Зачем? Я ничего не нарушал... — У нас приказ доставить вас к начальству, вот ему вы и сможете задать все вопросы. Собирайтесь. «Какой-то за бред», — пронеслось в голове Майкла, пока руки искали лёгкий весенний плащ и натягивали его на ничего не понимающее т ело. Наконец, поправив воротник плаща и по новой зачесав волосы, Майкл выпрямился и вымолвив: — Я готов. Два часа спустя он сидел в темной допросной комнате. Серые казённые стены навевали уныние, но отчаиваться было не в правилах Майкла. С любопытством истинного ученого, он тщательно измерил длину или ширину комнаты, оценил взглядом примерную высоту потолка. В общем делал, что мог, только бы не ощущать съедающего изнутри беспокойства и не терять расположение духа. — Добрый день, мистер Спирс. Будучи погруженным в свои мысли мужчина не услышал как едва слышно скрипнула дверь и за ней появился незнакомец крайне канцелярского вида. Строгий костюм, белоснежная рубашка, идеальный узел галстука, ровная стрижка под прибор, аккуратные очки в тонкой оправе. Если бы Майкла попросили описать, как в его представлении выглядит государственный служащий, он бы просто показал на этого человека. — Добрый, наверное. Может хотя бы вы объясните почему меня арестовали? И почему мне на голову одели мешок, как в этих дурацких бандитских фильмах? — Кхм, как бы это корректнее выразить, — протянул сотрудник неизвестного ведомства, присаживаясь на прикрученный к полу металлический стул. — Понимаете ли, мистер Спирс, ваша деятельность привела к весьма неблагоприятным последствиям для всей нашей страны. — Боюсь, я не совсем вас понимаю. Я только собирал и анализировал общедоступные источники. Ни к каким тайнам и правительственным секретам доступа у меня не было. Так как я могу вредить этим стране? — И все же факт остаётся фактом, ваши публикации, а в частности ваш сайт вызывает очень нездоровые настроение в обществе, чего мы допустить никак не можем. Дестабилизация внутреннего порядка грозит нам потерей всех достижений в последние десятилетия. Само существование нашей страны окажется под угрозой, — и тут незнакомец сделал длительную паузу, будто желая подвести черту под сказанным выше, а после добавил: — В связи с чем у вас есть два простых решения выхода из сложившейся ситуации. Хотите узнать, какие? — Извольте, буду премного благодарен. Майкл старался сохранять внешнее спокойствие, не смотря на царящий внутри раздрай. Он ведь сколько всего ещё не закончил, а ведь его работа была делом всей его жизни! Хотя, по правде, глубоко внутри он догадывался, какие варианты ему мог озвучить сей представитель рабовладельческого строя. — Итак, вариант первый: вы публично отрекаетесь от всех своих теорий, признаете их ложными и тогда уже через час вы снова будете свободным человеком. — Ясно, а второй вариант? Первый вариант был для него вовсе не приемлемым. Его репутация была тем, чем он дорожил больше своей жизни. Ее потеря это потеря всего. Нет, это совсем не приемлемая цена. Хотя и второй вариант был почти очевидным. — А второй вариант — это изъятие всех ваших наработок и заключение вас под стражу на пожизненный срок во избежании так сказать дальнейшего рецидива. — Ясно. — И так, что вы выберите? Оба варианта были совершенно не приемлемы. Выбором их двух зол. Хотя, с другой стороны, может сейчас он оказался под нависшей угрозой реального пожизненного тюремного заключения авторитарным правительством, но помимо страха, он испытывал удовлетворение от того, что заблаговременно подстраховался на такой случай. Ещё пару лет назад он оцифровал все свои разработки и перенес из на облачное хранилища, а хитроумная программа выложит все его находки в открытую сеть Интернета, если в течение каждого дня он не подтверждает отмену. — Я не буду отрекаться от своих убеждений! Вы можете делать со мной, что хотите, но я не изменю своего мнения. И рано или поздно, но мир узнает правду! И вы ничего не сможете с этим сделать. Он знал, что его наработки помогут воспрять человечеству и сбросить с себя оковы слепого рабства. И светлое будущее мира будет не за горами, даже если сам он этого не увидит.