Акт.1 Потеря себя

      Лучи солнца пробивались сквозь витражные окна комнаты их номера, попадая на лица мирно спящей парочки, которые легли спать только ранним-ранним утром.       Риндо немного поморщился от неприятного жгучего яркого света, что попадал на его глаза. Голова Эцуко лежала на его груди, а правая нога закинута на тело Хайтани, словно он был её большой подушкой, которую так и не хотелось отпускать из своих рук. Рин лишь ухмыльнулся такому милому виду девушки: растрепанные светлые локоны, окутывающие её плечи, сонное спокойное личико и тихое сопение.       Младший Хайтани легонько дотронулся ладонью до щеки Эцуко, слегка поглаживая её. Сейчас на его душе чувствовалось некое безразличие, смешанное с покоем. Он не думал ни о чём и не жалел о своих решениях, лишь только действовал и жил по сценарию, который сам же прописал на ближайшее время. Всё шло хорошо, и это главное.       Хаттори немного приоткрыла свои сонные глаза. Сначала она даже не до конца осознала, где находится, — всё же усталость после бурной ночи и поздний отход ко сну дают о себе знать. Но как только увидела того, с кем сейчас лежит на одной кровати, картинки сами по себе начали всплывать в её голове. Лицо Эцуко немного покраснело от горячих сцен, которые проносились перед её глазами, словно фантомы, из-за чего девушка немного зарылась в одеяло, дабы скрыть своё смущение. Риндо заметил это и решил немного подразнить младшую Хаттори. — Доброе утро, милая. — он немного приподнял её голову за подбородок и посмотрел в уставшие, голубые, словно небо, наполненное небольшими кучками облаков, глаза. — Ты так покраснела, нету случаем температуры? Или твой градус распущенности и сексуальности с ночи так и не пришёл в норму?       Эцуко лишь фыркнула на его слова, а её лицо выражало до боли детское недовольство, будто бы маленького ребёнка поймали на очередной шалости, хотя тот активно пытался скрыть её. — Рин! — Хайтани лишь посмеялся на недовольный тон девушки. Всё же Хаттори и правда мило выглядит, когда злиться. — Ладно-ладно, не кипятись, вдруг градус снова повысится. — Эцуко немного толкнула его в бок и ещё больше зарылась с головой в одеяло. — Ну, куда ты спряталась? Я не кусаюсь. Давай, бабочка, вылезай из своего кокона, полюбуюсь тобой перед тем, как ехать в офис.       Девушка сразу же вылезла, смотря на него своими жалобными глазками, будто бы в душу. В них читалось некое непонимание и будто бы страх, который она сама не могла объяснить, — чувство, когда до боли родной тебе человек уходит из твоей жизни, напоследок прощаясь с тобой. — А разве у тебя сегодня не выходной? — К сожалению, Эцу, у руководителей Бонтен по факту нет выходных, поэтому мне нужно уезжать на работу прямо сейчас. — Хаттори изменилась в лице, а уголки её губ немного опустились вместе со взглядом. Сейчас она напоминала маленького грустного котёнка, брошенного на произвол судьбы. — Ну-ну, малыш, не расстраивайся, это же не последняя наша встреча. Завтра я постараюсь провести с тобой как можно больше времени. — Может, ты уйдёшь со своей работы? Я хочу находится рядом с тобой дольше, чем сейчас.       Риндо только тяжело выдохнул на её просьбу. Младшая Хаттори точно была как маленький ребёнок, требующий огромное количество внимания и любви. Но, к её сожалению, от младшего Хайтани получить такой щедрости будет просто невозможной задачей: как минимум из-за его работы и статуса. — Эцу, котёнок, я не могу. Тем более сейчас у нас лимит встреч. Только не расстраивайся, милая, скоро мы будем видеться чаще и больше. Потерпи немного, мне нужно закончить с основной работой на этот месяц, хорошо? — Ладно… хотя с материальным состоянием моей семьи, ты бы мог уже не работать в Бонтен. — правда, которой Риндо не позволит сбыться в своей жизни. — Эцу, я не могу так. Всё же мне нужно быть примерным будущим мужем и приносить деньги в нашу семью самому. Хоть и не самыми стандартными способами. — по-другому Рин просто не мог выразиться о своей работе. Всё же не каждый второй будет крутится в криминальной сфере. — Уже строишь планы на наше будущее? — небесные глаза вдруг засверкали не-то от солнечных лучей, не-то от слов Рина об их семье. — А почему нет? Можно же немного поговорить и помечтать об этом. — Хайтани посмотрел ей в глаза. Душа Эцуко отражала счастье, которое лилось водопадом и не смело останавливаться. Будто бы это был момент, о котором Хаттори могла только мечтать. — Просто это было неожиданно… может, для начала познакомишься с моими родителями? — оно. — Хах, не думаю, что они будут против того, чтобы я брал тебя в жёны. — всё же, они сами заварили эту кашу. — Но если хочешь, я был бы рад приехать на семейный ужин. Какие цветы любит твоя мама? — нельзя же приезжать с пустыми руками. Тем более к такому семейству. — Даже не знаю, отец дарил ей множество букетов. — Эцуко немного задумалась, пытаясь вспомнить все моменты, когда такая ситуация могла произойти. — Знаешь, наверное, тюльпаны. Когда папа дарит ей их, она словно светится изнутри. — Значит будут они. А как я могу к ней обращаться? — Масако. — «честность», имя что было контрастно женщине, которая носила его. — Значит, можешь передать госпоже Масако, что злой и ужасный убийца — Риндо Хайтани, в скором времени наведается к вам домой. — от своей же иронии, Рин рассмеялся, заливая комнату смехом. — Не правда! Ты очень даже добрый и прекрасный мужчина, Рин. — Хаттори лишь посмеялась за ним вслед.       Всё же это было и правда самое беззаботное и спокойное утро в их жизни. Наполненное любовью, которая затопит весь Токио.       Эцуко и Риндо собирались по своим делам, периодически попивая кофе, которое было предоставлено в каждом номере отеля, где они остановились. Эти двое выглядели как пара на совместном отдыхе, которая перекидывалась какими-то бытовыми фразочками и разговаривала ни о чём. Им было комфортно вместе в данный момент. Хоть их первая встреча вышла, мягко сказать, нестандартной и не самой лучшей. Сейчас же Хаттори и Хайтани привыкали друг к другу постепенно, но очень эмоционально, пожирая свет друг друга, чтобы лучше понять душу партнёра. Они были словно ангел и демон, которые перешли границы дозволенного, и теперь ангел постепенно поглощал демона, совершая самые страшные грехи, что приведут к смерти. А демон поглощал ангела, постепенно пропуская свет в свою темную душу, которого всё же не хватит для полного очищения. — Всё же, мы вчера немного перестарались… — Эцуко смотрела на своё платье. А понимание того, что нужно было брать с собой хотя-бы какую-то одежду для такого случая, росло. — Да ладно тебе, всё не так плохо. — Риндо рылся в своих вещах в попытках найти телефон, который сам же закинул неизвестно куда. — Хочешь сказать, могло бы быть ещё «лучше»? — Хаттори немного насторожилась. Она конечно понимала, что у Рина могли быть отношения до неё, но всё-таки ревность брала верх. — Ну, оно ведь не порвано, благодаря мне. Я был практически на грани того, чтобы не порвать эту изысканную ткань. — Эцуко снова залилась краской, — не привыкла она к таким откровенным разговорам! — Боже, я наверное ещё долго буду привыкать к таким откровениям… — в семье Хаттори все были достаточно сдержанными на такие пошлости, кроме старшей сестры. Из-за чего Тери могло попасть за развязный язык и неумение его контролировать. — Ты что-то потерял? — Эцуко заметила то, с какой инициативой и даже агрессией Риндо раскидывает свою одежду в сторону в попытках что-то отыскать. — Да, телефон найти не могу. Он ещё и сел видимо. — главное, чтобы за время его отсутствия ничего не случилось. — Давай я помогу тебе. — девушка подошла к Риндо и села рядом с ним. — Буду признателен. Иначе я — труп. — а в его организации такое и вправду могло произойти.       Время шло, и создавалось ощущение, что они ищут эту чёртову технику уже вечность. Он будто бы сквозь землю провалился! Прошло ещё двадцать минут с тех пор, как к Риндо присоединилась Эцуко, но даже с ней поиски так и не ускорились. — Чёрт. Куда я мог его деть?! — Хайтани помнил, что точно пришёл сюда вместе с ним. Потому что писал перед этим своему секретарю, чтобы они его не теряли в случае, если всё-таки его мобильный разрядится. Хотя терять Рин его точно не собирался, а время останавливаться не собиралось, из-за чего Хайтани уже предвкушал выговор, который гордо будет ждать его в организации. — Риндо! Я нашла его. — Хаттори подбежала к нему, чтобы отдать его собственность. — Эцуко, ты просто чудо. Где он был? — нажав на боковую кнопку, благо шесть процентов всё ещё могли обеспечивать телефону рабочее состояние, Рин смог включить его и увидеть двадцать пропущенных от брата и множество сообщений. «Это что ещё за херня?» — в одно мгновение сердце Риндо забилось в бешеном ритме, а голова сразу же стала тяжёлой, будто бы алкоголь со вчерашнего вечера смог пробиться в его голову и ударить по ней. — Он лежал около входной двери, на полке. Как ты его не заметил? — Не знаю. Видимо до сих пор сплю на ходу. — его фразы стали быстрыми и однотипными. Сейчас его разум был забит тревожными мыслями из-за сообщений, отправленных Раном, в которых было то, чего Риндо боялся больше всего в этой жизни. Страх, что поглощал его с каждой секундой, распространяясь по всему телу, отдающей огромный болью. — Эцу, мне нужно уходить. Я напишу тебе сегодня вечером. Хорошо? — старается держать себя в руках, хотя знает, что не может в данный момент держать себя в руках. — Да, Рин, не переживай, всё нормально. — девушка обняла парня, тот в свою очередь ответил ей крепкими объятиями и поцелуем в висок.       Собравшись со скоростью света, Риндо вылетел из номера, будто бы за ним кто-то гонится, намереваясь убить. Он ещё раз посмотрел сообщения Рана и понял: дела набирают слишком плохой оборот.       Риндо редко испытывал такое чувство, как страх. Он не боялся ни смерти, ни войны, ни высоты. Даже глубины безграничного океана. Всё, чего младший Хайтани боялся — потерять единственного родного ему человека, с которым он прожил всю свою жизнь. С тем, кто растил его в одиночестве. С тем, кто никогда не оставлял его одного и всегда защищал. Риндо боялся потерять Рана. Старший Хайтани заменил ему и родителей, и лучшего друга. Рин прекрасно понимал: умрёт Ран, умрёт и он. Они были двумя половинками одного целого, которые не могли существовать друг без друга. Да, они ругались. Они ссорились. Но понимали: даже при самом большом конфликте, который будет раздирать их сердца из-за боли, доставленной друг другу, они никогда не бросят друг друга и будут защищать до последнего.       Сейчас младший Хайтани чувствовал как никогда то, что может потерять Рана. Даже если его ранение незначительное. Даже если он выживет. Это не значит, что Рана не попытаются убить снова.       В ушах отдавался сильнейший гул и биение сердца. Глаза не видели ничего. Риндо бежал до парковки, словно на инстинктах. Он не видел мир вокруг. Всё было словно в тумане, окутавшим весь мир и сделавшим остальных людей жалкими признаками, что окружали его. Злость и агрессия росли в геометрической прогрессии. Сейчас младший Хайтани был готов не просто убить. Риндо окутал бы всё Токио, нет, весь мир в океане крови! Давящая жажда пожирала его. Хотелось только отдать все души в ад и рай. Чтобы никто больше не ходил по той земле, куда ступали ноги братьев Хайтани.       Это было самое яркое и пожирающее чувство, которое он когда либо испытывал за всю свою жизнь. Чувство, которое могло убить даже его. Риндо стал бы утопленником в сотворённом его руками океане. Единственное, что его сдерживало — надежда на то, что с его старшим братом сейчас всё хорошо.

***

      Ран всю жизнь находится на грани жизни и смерти. Ещё с тех самых пор, когда он и Риндо стали королями Роппонги. Быть ближе к смерти — его проклятие. Но не быть на расстоянии одного шага от неё — такого старший Хайтани не испытывал никогда.       Кровь лилась ручьём из его плеча, а само место ранения онемело. Сознание затуманилось, но держаться в реальности Ран всё ещё мог. Попытки дозвониться или дописаться до младшего брата были бесполезны. Сколько бы раз он не пытался сделать это, всё сводилось к бесконечным гудкам, которые начинали его раздражать. — Блять, Риндо, где тебя носит? — мало того, что старший Хайтани был сейчас не в самом лучшем состоянии, — хотя это даже мягко сказано — так ещё и Рин бесследно исчез со всех радаров. — Господи, лишь бы с ним всё было хорошо.       Ран никогда бы не подумал, что начнёт просить Бога о помощи. Но сейчас его душа была слишком неспокойна. Он был уверен: раз он стал целью, то и Риндо тоже ей будет. С учётом того, что его любимый младший братец сейчас находится с девушкой, которую нужно защищать в первую очередь, исходя из контракта, то Рин в данный момент прибывает в самом уязвимом состоянии. Просто идеальные обстоятельства, чтобы избавиться от них за один вечер.       Надежда оставалась только на помощника Риндо. И — о чудо! Хотя бы он ответил Рану буквально сразу же, как тот написал. Увидев сообщение о том, что Рин в данный момент находится всё ещё с Эцуко и может быть вне зоне доступа, из-за почти севшего мобильника, у Рана словно камень с плеч упал. Слава Богу, его младший брат в порядке. По крайней мере, есть логичное объяснение его молчанию.       Осталось разобраться только со своим состоянием. И старший Хайтани понимал, что на фоне лишнего стресса только усугубил своё положение. Стоило только отойти от нахлынувшего напряжения, как глаза сами по себе начинали медленно закрываться, а всё вокруг словно плыло. Ночной город выглядел как призрак: разноцветные огни смешивались воедино, проезжающие машины расплывались перед глазами, а внешние звуки уже не доходили до ушей. Мёртвая тишина окутала его разум, а тело поддавалось ей, расслабляясь всё больше и больше. Если бы это чёртово место, куда его отправили, находилось хотя-бы на пару километров ближе к офису организации, то Ран спокойно смог бы доехать до конечной точки. Но теперь он сомневался в своих силах и возможностях.       Его взор был направлен на дорогу, но он не видел её. Перед глазами Рана пролетали все тёплые моменты, проведённые рядом с Риндо. И почему он видит их сейчас? Ведь Ран не умрёт от такого ранения. Возможно, ему придётся восстанавливаться достаточно долгое для него время, но ведь это не смерть. Тогда почему? Почему именно сейчас всё самое родное и сокровенно скрытое в потёмках его души вырывается наружу, нанося сердцу огромную боль, которую он пытается скрыть от лишних глаз и ушей. Хайтани понимает, что не сможет контролировать себя в таком состоянии. Кем бы он не был, Ран — человек. В самые уязвимые моменты его жизни ничего не сможет остановить так хорошо скрываемые эмоции. Он знал это. По этой же причине никогда не создавал повода для их проявления. Но такие ситуации: бесконтрольные, неподдающиеся его власти, убивали в нём личность, которая была выстроена для внешнего мира.

***

      На дворе стояла холодная зима. Снег, словно белоснежное одеяло, укутал улицы, а снежинки блестели от падающего на них света от фонарей. Для Японии это было редкое явление. Но два ещё маленьких брата решили остаться дома в этот вечер, дабы лишний раз не мёрзнуть на улице.       Ран и Риндо сидели в гостиной, включив какой-то фильм, чтобы разбавить эту молчаливую, но такую уютную и по настоящему домашнюю обстановку. Младший лежал на плече брата и заинтересовано смотрел за происходящем на экране телевизора. Старший, напротив, чуть ли не засыпал от такого скучного, по его мнению, сюжета. — Риндо, может быть что-то другое посмотрим? Фильм скучный, просто пиздец. — Ран как всегда начал ныть младшему, если тому что-то не нравилось. — Да ладно тебе, интересный сюжет. Просто ты слишком придирчивый. — старший лишь недовольно вздохнул и закатил глаза.       Всё же Ран попытался вникнуть в суть происходящего в фильме. Хотя получалось у него так себе, поэтому он был готов уже заснуть. Но его внимание привлекла одна сцена: детство главной героини, то, как она проводила время в кругу полноценной семьи, где были родители, бабушки, дедушки и братья с сёстрами. Ран никогда не думал о их с Риндо родственниках. Да они толком ничего не знали про этих людей. Будто бы Хайтани появились на этот свет, а их семья исчезла из этого мира.       Сердце как-то больно ёкнуло. Старший приложил правую руку к месту, где было это неприятное ощущение. Ему было больно от того, что он не смог познать любви от родителей и в целом от человека, который был бы старше него. Ран будто бы с рождения был тем самым ребёнком, который повзрослел сразу же, как только появился на этот свет, — не познал детства и яркого мира. Его глаза изначально видели всё в серых красках. Хотя иронично то, что радужка старшего была куда ярче, чем у младшего брата.       Риндо почувствовал движение со стороны Рана. И повернул голову, чтобы посмотреть, не уснул ли он в конечном итоге. Но стоило Рину увидеть лицо брата, которое выражало некую скорбь и обиду, тот сразу же насторожился. — Ран, всё нормально? — младший поменял своё положение и сел прямо напротив него, чтобы получше разглядеть эмоции старшего: постараться прочитать его и понять в чём же дело. — Рин, скажи, а я правда даю тебе столько же, сколько дают родители своим детям? — голос был тихим, даже необычным для Рана. Он никогда не разговаривал настолько спокойным тоном, в котором можно было услышать только скорбь и всю серьёзность вопроса. — С чего вдруг ты решил спросить об этом? — Риндо даже немного перепугался от настолько неизвестного для него брата. Он никогда не видел его таким. — Просто… задумался. Я ведь и сам не знаю этого чувства. Смог ли я дать тебе то, чего сам не познал в детстве?.. — он хотел продолжить, но неожиданно остановился, будто бы кто-то сказал ему не показывать дальше эту сторону Рана Хайтани. — Впрочем, не бери в голову. Просто мои мысли.       Для Риндо, не знающего слабостей старшего брата, этот момент стал переломным. Он ведь никогда не интересовался тем, насколько могло быть тяжело старшему с ним. Хотя тот отдавал ему всё. Ран на протяжении всей жизни заботился о младшем не как брат, а как родитель. Он отдавал ему не просто всё: всего себя. — Знаешь, я понятия не имею. Мы оба не знаем, что такое семья. Но ты столько сделал для меня, чтобы я жил так, как сейчас. Без условно, Ран Ты стал тем, кто даже выстроил мою личность полностью. Наверное, именно это не есть хорошо. Но на самом деле, в нашем с тобой мире это даже было нужно сделать. Если бы не ты, я бы долго не протянул. Но, будучи таким же ребёнком, как я, тебе были не страшны трудности. Ты только делал для нашей лучшей жизни. — старший повернул голову в его сторону и встретился с такими же аметистовыми глазами, видя в них своё отражение. — Родители… любой человек может стать для другого таковым, если задуматься. Ведь не всегда людей, которые разделяют с тобой одну кровь, можно назвать этим словом. Для некоторых ими становятся учителя или взрослые являющиеся родственниками других детей, или же братья и сёстры. Как ты, Ран.       Одному из королей Роппонги было не свойственно выражать свои эмоции. Старший Хайтани всегда носил лишь маски, даже перед младшим не показывал своего истинного лица, чтобы лишний раз не беспокоить того своими переживаниями, коих было очень много. Он чувствовал одиночество, которое приходило к нему в ночных кошмарах и уходило бесследно, оставляя Рана в пустоте, где нет ничего: не эмоций, ни кислорода, ни чувств, ни ощущений. Это и была та самая бесконечная пустота, которая окутывала его, превращая в куклу. Куклу, которая была живой в недрах души. Но этого никто никогда не видел. Ровно до этого момента.       Дорожка слёз сама по себе бежала по его щекам. Ран был в ступоре. Он не знал, что ему делать. Никогда прежде младший брат не видел его таким. Уровень пульса поднялся из-за страха. Страха того, что Риндо не примет его настоящего.       Младший Хайтани в этот вечер понял, что значит выражение «читать человека как открытую книгу. " Сейчас его старший брат стал той самой книгой, которая была окутана металлическими цепями, соединёнными тяжёлым замком. Но неожиданно замок рассыпался в прах. А цепи сломались полностью и уже не подлежали никакому восстановлению.       Этот вечер стал переломным моментом для этих двоих. Ран смог открыться единственному близкому для него человеку, а Рин осознал то, насколько тяжело было его брату все эти годы. Нет. Всю жизнь.

***

      Голова гудела от криков, что звучали вокруг Рана. Кто-то поднял его на ноги. Нет. Их было двое. Сейчас он доверял лишь своим ощущениям, так как глаза совсем не хотели открываться, а в голове до сих пор была эта картина из прошлого. Это был самый счастливый момент в жизни старшего Хайтани. Ему удалось получить ответную поддержку и опору, которая оказывается всегда была рядом с ним. Риндо пробыл всю ночь с братом, выслушивая его накопившиеся мысли и переживания. А Ран был в полном шоке с того, когда на утро понял, что это всё было не сном. Он и правда смог сделать это. — Чёрт! Да хули ты такой тяжёлый! Такеоми, тащи этого придурка сам! — Да заткнись и иди нормально, Санзу! — Давайте быстрее! — Какучо уже был на пределе от таких «потрясных» новостей связанных со старшим Хайтани, — ему одного хватило, а тут ещё и второй! — Иначе он потеряет ещё больше крови! Коконой, ты в курсе где сейчас Риндо? — Со своей девкой, скорее всего. О чём он только думает, когда его брат находится в таком состоянии? — на самом деле все были шокированы тем, что Риндо так и не появился. Хотя младший Хайтани никогда в жизни не оставил бы Рана в таком состоянии. — Не делай поспешных выводов. Возможно и у него что-то случилось, а мы об этом не знаем. — Хитто посмотрел в след мужчинам, уходящими в глубь офиса, а сам вновь задумался.       Какучо прекрасно понимал: Риндо никогда в жизни не поступил бы так с Раном по своей воле, оставляя того в гордом одиночестве в самый страшный момент его жизни. Будто бы всё шло по сценарию одного человека. И теперь два брата находятся порознь, а значит, от них легче всего избавиться. — Надеюсь, что нет. Одного раненного нам достаточно. — иначе проблем только прибавится, а такого расклада никто не хотел. — Майки доложили о произошедшем? — Да, приказал найти этого человека. Хотя я уверен, Ран сказал своим людям сделать тоже самое. — И как успехи? Докладывали? — Нет, будто бы там никого и не было. — Какучо думал над тем какие проблемы их будут ждать в случае, если это будет не единственное нападение на руководителя Бонтен. — Чувствую утром прольётся много крови. — и его слова оказались правдой.       Раннее утро выдалось холодным. Ран лежал в палате, утопая в океане картин прошлого. Он был словно в бреду: тело горело и ужасно ломило, дыхание постоянно сбивалось, капельки пота стекали по его лицу. Большая потеря и заражение крови дали о себе знать. Стоило с самого начала ехать в больницу, которая была куда ближе, чем здание Бонтен, хотя это и было куда опаснее, так как Хайтани могли попытаться убить уже там.       Охрана в организации усилилась. Теперь была полная суматоха. Агрессия витала по всему зданию. Попытки отыскать Риндо были просто бесчестны. На часах было 8:57. По хорошему младший Хайтани должен был уже выйти на связь. Но от него не было ни единой весточки после последнего сообщения, отправленного его помощнику.       Все люди, которые были вместе с Раном, сейчас принимали свою смерть, которую дарил им номер два Бонтен — Санзу Харучиё. Раз уж руководитель задания не в состоянии, то это не значит, что своё слово он не сдержит. В подвальном помещении были слышны множество криков, будто бы души сгорали в котле Ада и умоляли пощадить их, дабы их смерть была не мучительной. Но раз уж провалились, то нужно отвечать за свои поступки. Такой случай не будет караться обычным выговором.       На этажах выше царила суматоха, похожая на час пик в метро, где люди спешили по своим делам, не замечая других. Также и здесь. Многочисленные отсчёты, поиски и крики начальства, у которых нервы уже были на пределе.       Время шло, а наш потерянный мальчик так и не объявился. Хаджиме был готов его прибить. Во-первых, за не выполненную работу, во-вторых, за то, что не выходит на связь. Попытка посмотреть его место положение по геолокации была стёрта в пыль, потому что та просто напросто отключена. — Чёртовы братья Хайтани! — неожиданно в его кабинет постучали, а на пороге он увидел невысокую брюнетку: одну из его подчинённых. — Простите, господин Коконой, у нас тут появилась одна проблема… — боже, он был готов уже прикончить всех в этом месте своими руками. — Говори. — в его голосе был неописуемый холод: попытка держать себя в руках, чтобы не сорваться на бедной девушке. — Нам только что звонили с предложением о сотрудничестве… сказали, что не потерпят отказа и… — от такого наглого заявления, услышанного с её уст, у Коко начинала ещё больше болеть голова из-за злости и нахальства незнакомых ему людей. — И что? — он не стал слушать её объяснения дальше, просто не видел в этом смысла. — Ты правда считаешь именно это сейчас проблемой? — нервы Хаджиме были на пределе. Они — Бонтен. Никто не имеет права указывать им. — Нет, я не… — Тогда вон из моего кабинета. И чтобы по таким пустякам меня никто не беспокоил. Иначе отправлю к Санзу. Он как раз ещё развлекается. — Д-да! Я поняла, простите! — она выбежала из кабинета, пропитанного зловещей и нагнетающей аурой, дабы лишний раз не нарываться на неприятности.       Как только его мимолётная головная боль вышла, Коко потёр виски, чтобы привести мысли в порядок хотя-бы на небольшой промежуток времени. Часы уже пробили 10:03, а от Риндо не было никаких вестей. — Главное, чтобы он был жив, иначе мы потеряем сразу двоих.

***

      Жизнь — то, что не поддаётся никакому контролю человека. У каждого она своя. Её сюжет всегда разнообразен: у кого-то жизнь интересная, наполненная самыми красивыми и счастливыми моментами, у кого-то, напротив, это чёрная пучина Ада, что пожирает душу человека с каждым днём всё больше и больше, но всё ещё остаётся интересной с точки зрения наблюдателя. Кто-то живёт по кольцевому принципу: каждый день проходит как по сценарию, хорошо отыгранному и никогда не меняющемуся. Другие, напротив, ведут двойную жизнь, пожалуй, самую отвратительную и больную, которая есть. Такие никогда не смогут понять, кем являются на самом деле. С друзьями они будут открытыми, весёлыми и задорными. А в одиночестве — закрытыми, ненавидящими всех и всё в этом мире. Они никогда не поймут себя и не найдут свободы жизни, поскольку не знают сами, чего хотят и что им нужно.       Жизнь разная, но у всех короткая. Правило существования человечества, неизменяемое с годами. Но боятся ли этого люди на самом деле? Боятся ли они потерять себя Или же это страх за других? Ведь мы никогда не узнаем, что испытывает человек, когда умирает либо уже мёртв. Но прочувствовать всю боль, когда родная душа находится на грани жизни и смерти, можно сполна.       Риндо не замечал ничего вокруг себя. Он ехал с бешеной скоростью, чуть ли не врезаясь в другие машины на своём пути. В таком состоянии садится за руль было самым опасным решением, но Рин даже не думал об этом. Сейчас Хайтани боялся только одного — опоздания. Опоздание перед тем, как увидеть Рана в последний раз живым. На фоне стресса и самых страшных мыслей, что пожирали его разум с каждой секундой всё больше и больше, он перестал контролировать свои действия окончательно. Сейчас весь город для него стал одной большой помехой, которая мешала ему добраться до конечной точки. Другие водители сигналили ему вслед, но Риндо даже не слышал их. На светофоры он тоже не обращал никакого внимания. Перед глазами только дорога до Организации. Больше ничего.       Риндо доехал до офиса за пятнадцать минут. Рекордное время с учётом того, что находился он в десяти километрах от неё, а забитые дороги в Токио были вечной проблемой, которая никогда не исчезала. Выйдя из машины, младший Хайтани побежал сразу же в медпункт, где находились палаты, в одной из которых должен был быть его брат. По крайней мере, он надеялся увидеть Рана там живым.       Взгляды и голоса, направленные в его сторону, он также не замечал. Совсем не реагировал, поскольку это было сейчас не так важно. Даже выговор, который Риндо с большой вероятностью получит, не волновал его в данный момент. Всё в один момент стало пустым местом.       Мимолётно спросив у медсестёр о место нахождении Рана, тот пулей направился туда, где, к его счастью, живой лежал старший брат. Распахнув дверь, Риндо увидел дорогого ему человека, что мирно спал на кушетке, окутанный белыми одеялами.       Душа постепенно начала успокаиваться, дыхание приходить в норму, а тревожные мысли отходили на второй план. Тело расслаблялось после долгого напряжения, из-за чего ноги и руки немного подрагивали. Риндо аккуратно закрыл дверь и, прислонившись к ней спиной, спустился вниз. Поджав ноги к груди и опустив голову на коленки, он пытался успокоить себя окончательно, но эмоции брали верх над ним.       Рин редко плакал, если только в детстве его можно было назвать сентиментальным. Но чем старше Хайтани становился, тем больше учился контролировать свои негативные эмоции. Сейчас же сделать это удавалось с трудом. Врать он не будет. Ему правда страшно. Каким бы стойким не был Риндо, но последние события, произошедшие за столь короткий срок, окончательно выбили его из душевного равновесия. Контракт, нападение на Рана, актёрская игра. Всё это пожирало его настоящего. Сейчас Рин не знал: что ему правда нужно от этой жизни?

***

      Красоты вечернего Банкога, столицы Таиланда, всё же были и правда неописуемы. Особенно с высоты пятидесятого этажа многоэтажки. Закаты, наполненные оранжевыми и жёлтыми красками, так и манили наблюдать за ними перед ночами, что будут наполнены громкой музыкой в клубах и бесконечным потоком людей, который исчезнет только к позднему времени.       Девушка с чёрными короткими волосами сидела за своим рабочим столом, попивая кофе, параллельно печатая что-то на своём ноутбуке. Аура в комнате, — просторной, обставленной белой мебелью, не имеющая ничего лишнего — была тихой и умиротворенной, словно рай для того чтобы проживать самую спокойную и размеренную жизнь.       На экране её телефона отобразился входящий звонок. Это был её лучший друг и верный помощник — Ода Акихиро. Взяв мобильный в руки и приняв входящий вызов, Хаттори сразу же услышала новости, которые точно не могла ожидать. — Тери, это провал! Они отказали нам моментально! — вот этого ей ещё не хватало. — Чего?! Я там такую сумму им предложила, а они взяли и отказались?! Серьёзно?! — больше её месячного дохода, который был совсем не маленьким. — Серьёзней некуда! Что будем делать? — да уж, осуществление плана «Б» в её планы не входило, но деваться некуда. — Покупай билеты в Токио. Мы возвращаемся. — последнее место, где Хаттори хотела бы оказаться сейчас. — Будем действовать сами, раз наши люди не способны справиться с такой простой задачей, как сотрудничество с Бонтен. У них было уйма времени на это. Я не собираюсь ждать ещё, тем более в тот момент, когда мы уже начали действовать. Отступать сейчас — глупо. — Ты уверена? Но твой отец сейчас тоже активно ведёт с ними дела. Не будет ли это помехой? — будто бы ей это не было известно. — Не будет. Он прекрасно справляется со своей задачей, которая кардинально отличается от нашей. Не думаю что мы вообще как-то пересечёмся с ним. Хотя если же он решит помешать нам, то сам наведёт на себя проблемы. Не думаю, что отцу хочется потерять ещё парочку миллионов. — Ладно, как знаешь, а какой будет план действий по прибытию? — Акихиро понимал, если Тери решилась, то уже не отступит. По этой же причине спорить с ней было бесполезно. — Ода, о каком плане речь? Ты что, забыл мои методы переговоров? Я же копия своего отца! — в её голосе была полная уверенность, казалось эту девушку даже не пугал факт того, с кем Хаттори предстоит иметь дело. — Боже, Тери, только без глупостей. Это всё-таки не мелкая организация. — та лишь цыкнула на его слова. Её бесило, когда кто-то пытался «помочь» ей и сказать «как будет лучше». — Не волнуйся, ты же будешь со мной, так что всё пройдёт просто прекрасно. — Я в этом и не сомневался. На какую дату брать билеты? — На послезавтра. И забронируй отель, не хочу заявляться к себе домой. Боюсь, сердце матери не выдержит. — сарказм чистой воды, что слетал с её губ. — Без проблем. Я скину тебе билеты, можешь начинать собирать чемоданы. Мы возвращаемся домой.       «Да, домой. Вот только, мой дом далеко не там. В Токио лишь организация, которая поможет свергнуть Коджи Хаттори с моего места.»