Часть 1

*** Джовхар очень хороший друг, по крайней мере Марем в этом уверена. Он часто приглашает Марем и Сурхо в свою резиденцию, так же часто приезжает в гости к Сурхо. Странного напряжения между старшими Марем не замечает, или просто не хочет замечать. Для нее Джовхар тот самый добрый дядя-друг, который разрешает побегать по огромным коридорам, полистать книги на полках, по вечерам разжигает камин, если Марем просит. Он позволяет Марем по-царски восседать на кресле в кабинете Грозного, а если он там работает, то даёт Марем листы и карандаш, даёт ей рисовать, сидя на диванчике. А когда увидел, что Марем одного простого мало, послал кого-то купить хороший блокнот и цветные карандаши. Теперь Марем рисует куда лучше. Готовить Марем умеет, только вот высота кухни у Джовхара ей не подходит, приходится двигать дорогущий стул за неизвестно какие деньги, главное не испачкать. Вот и сейчас Марем подвинула стул, потянулась в шкафчик за миской. Ей очень хотелось приготовить тосты, сразу для себя, Сурхо и Джовхара. Грозный уже не один раз ел её готовку, постоянно нахваливал, не исключено, что преувеличивал. Но вроде съедобно. Магас ставит стеклянную миску на стол, спускается со стула и случайно задевает посудину, что с диким грохотом разбивается об пол. Как и говорят: все будто в замедленной съемке. Вот миска стоит на столешнице, вроде даже в центре, а юбка все равно задевает и посудина летит, переворачивается, отскакивает от пола и...Разбивается. Девочка стоит на плитке, а вокруг осколки. На глазах слезы наворачиваются: она разбила миску Джовхара. Так ещё не может пойти за совком, её окружают осколки. Остаётся стоять и ждать. О, Сунжа наверняка будет ругаться. Долго и много, Марем мало того, что разбила, так еще и без разрешения полезла на кухню. Ну посидела бы пару часиков голодная, ну не разбила бы она миску. Зря она вообще согласилась сюда ехать, могла бы и у Асада посидеть, не мешалась бы здесь.. В проеме возникает растрепанный и явно сонный Грозный с непонятной гаммой эмоций на лице. Рот изогнулся в кривой, глаза распахнуты и бегают по всей кухне, брови сползлись, образуя не самые приятные морщинки.  Наверняка злится. Нет, он точно злится. Очень сильно. Страх накатывает волнами, одна хуже другой, а Сунжа куда-то уходит. В горле ком, а руки трясутся, нет уж, на помощь от Грозного рассчитывать не стоит, сама виновата. Аланская садиться на корточки, обхватывает голову руками, слезы капают на подол и тут же пропадают, оставляя мокрые пятна. Ей надо было быть аккуратнее, следить за своими действиями, ей нужно было поймать миску. —Марем, ты как, не порезалась? —Джовхар убрал веник в сторону, укладывая жесткую ладонь на дрожащую спину Магас, пытаясь улыбнуться, словно намекая на то, что все в порядке.—Не переживай, эта миска старая была, ничего страшного. Едва ли Джовхар понимал, что улыбка его была похожа на оскал и очень пугала. Марем в ужасе подскочила с места и убежала по очищенной дорожке, а Грозный в непонимании проводил девочку взглядом. Неужто он ее так напугал? Да нет, быть не может… В руках он крутит крупный осколок, все еще думая над произошедшим. Сзади слышаться аккуратные шаги Сурхо, который тоже проснулся от шума, аккуратно подходил к другу. —Джовхар, что случилось? Марем сильно напугалась и толком ничего не объясняет…—Назрань встал, опираясь об столешницу.—Только не говори, что ты Марем напугал.. —Похоже… как раз и напугал…—со звоном осколок упал обратно на пол, а Сунжа упер руки в колени.—Я не понимаю, чем? —О, знаю я чем. Ты после двух чеченских кампаний совершенно другим человеком стал. Ты не улбаешься, в общении с тобой надо подбирать нужные слова и темы. Ты стал значительно вспыльчивее, меня даже превосходишь моментами. Относительно нормально общаться с тобой можем только я и Марем, у остальных есть проблемы. —Грозный ничего не отвечал, лишь немного повернул голову в сторону Сурхо.—А еще у тебя есть некоторые проблемы с мышцами лица. Ты просто разучился ими управлять. Тебя стали сильно боятся, а тебе это было в удовольствие. Вот ты и наступил на грань: Марем начинает опасаться. Ты уверен, что такое происходящее тебя устраивает? Хм, а знаешь. Я пойду с Марем погуляю. Мне кажется, тебе сейчас нужно побыть одному и подумать. —Да, да, конечно..—интонация в голосе не понятна, а Сунжа поднялся с пола и вцепился в веник, Назрань так и не понял реакции. Лишь, пожав плечами, пошел собираться на прогулку с Марем *** Вернулись гости уже вечером. Джовхар сидел в гостиной в окружении пустых рамок для фотографий и горящего камина. На столике стояла одна из помилованных, черт знает какого года, фотография. Наверное еще дореволюционная, там счастливый Джовхар обнимает еще Петровск. Сунжа уже не помнит, где и при каких обстоятельствах сделана фотография, но он скучает. Скучает по тому времени, по младшему "брату". Скучает по своей улыбке, ведь на этой фотографии он лучезарно улыбается. А из камина на него смотрит собственная фотография с ужасным оскалом. Зло ткнув кочергой в фотографию, дополнив картину фразой "да сгори ты уже наконец", Сунжа лениво потянулся за лежащей рядом стопкой рисунков. Тихо пискнув Марем схватила брата за локоть, ну вот и ее рисунки сгорят, а она ведь так для друга старалась.. звук режущейся бумаги эхом отдавался в голове Аланской, смотреть она не решалась. А Джовхар старательно вырезал каждый рисунок, аккуратно укладывал в рамку, потом пожалуй еще цветную бумагу положит. Ну вот сдались ему эти жуткие фотографии.. Лучше по всему дому будут рисуночки Марем, чем фотографии. А может потом, когда появятся новые фото, несущие множество теплых чувств и мыслей, поставит еще… —Джовхар, что у тебя тут творится.. сейчас лето, ты куда камин развел.—Джовхар в ответ пробормотал слова приветствия и качнул головой, будто говоря "забей". Марем забрала из рук брата две миски и подошла к Грозному, протягивая посудины ему. Слова благодарности, "Марем, не стоило", и Магас убегает в комнату. Сурхо принаимает решение уйти следом за сестрой, оставив Джовхара в все том же прекрасном обществе. Уже вечером, едва рамки встали на свои места, а миска заняла место погибшей, Грозный стоял перед зеркалом в прихожей, периодически косясь на фотографию с братом, временно занявшую место на полке. Пальцами он приподнял уголки губ, создавая подобие той лучезарной улыбки. Едва он убирает пальцы улыбка превращается во все тот же оскал. Как же все надоело. Вот жил же спокойно более десяти.. или не десяти? Лет.. тридцати наверное. Жил себе спокойно, не думал над тем, что с улыбкой и мимикой что-то не так, его устраивал всеобщий страх перед столицей Чеченской республики. Только сейчас он понял, что происходило все это время. Все это время в его присутствии разговоров на личные темы не было. Да какие личные… в его присутствии только работу обсуждали. Один раз услышал простую шутку про религию и пальнул в Гошу. А вот остальные, даже вспыльчивый Сурхо, просто попросили больше так не шутить или объяснили, что им не приятно. Но Грозный решил стрелять. Повел себя как последний неадекват.. еще же несчастный Владивосток напугал. Как интересно получилось: сам часто гадости про окружающих говорит, а вот про себя говорить не дает. Надо будет перед Вовой извинится… и перед братьями кавказцами. Нет, не перед всеми… Хотя все же перед всеми, всем он неприятно успел сделать. Из зеркала на него смотрят свои же орехового цвета глаза, будто отливающие алой кровью. Вот сколько он в зеркало смотрел, а этот противный отлив заметил только сейчас. Хотя, наверное, ему просто кажется. Или в ореховых глазах действительно плескается кровь. А чья? Наверное тех, кого Джовхар пристрелил… убил, пытал.. В отражении он видит Марем, прижимающую к себе листок. Одним быстрым движением Джовхар переворачивает фотографию и поворачивается к Аланской, что уже подходит к Сунже. Не брезгуя Грозный опускается на колени, оказываясь на одном уровне с Марем, протягивающей ему рисунок. С листочка бумаги цвета топленого молока на него смотрел Джовхар. Точь-в-точь. Только на рисунке улыбка. Нормальная. И взгляд добрый. Марем молча стояла перед ним, словно ожидая реакции. Едва Грозный перевел на нее взгляд младшая заключила его в крепкие объятия.Сам не понял, как из глаз потекли слезы, скатываясь по шершавой щеке, путаясь в бородке, изредка падая на платье.  Когда он последний раз плакал? В 2009 наверное... Когда понял, что борьбе за независимость конец. Тогда он рвал все документы, что под руку попались. Плакал громко. Хотя вернее кричал. Никого вокруг не было, только он и осознание... А сейчас он плачет тихо, крепко обнимая Марем, прижимая к себе рисунок. Нет, это последняя капля, пора что-то делать... —Я не знаю, почему ты не улыбаешься, но я знаю, что у тебя все получится!—Марем хлопает Сунжу по спине, словно бы утешая. Довольно улыбается, когда слышит тихое "угу". *** Проснулся Джовхар от кошмара. Давно ему не снились ужасы... Только раньше он видел то, как их накрывают огнём, боль от ударов по городу, смерть своего народа, а сейчас ему снится то, как он убивает. Бедных молодых парней, которые случайно зашли не в тот подъезд. Перед пробуждением он вновь увидел, как врачу отрубили кисти рук за то, что он отказался лечить. А ведь раньше он спокойно к этому относился.  Тихо спустился по лестнице выпить воды, больно уж в горле пересохло. Свет не включает, зря что ли в плане указал подсветку ступеней? Удивляется горящему на кухне свету, аккуратно заглядывает. Марем очень аккуратно делает печенье, тихо-тихо раскатывает тесто, сидя на стуле, по лицу видно, в процесс вовлечена. Что ж, водичку можно и из под крана выпить. А на будущее ставить кувшин у кровати, видимо, кошмары долго ещё будут беспокоить...  Уснуть Сунжа так и не смог, собственные необузданные мысли не давали задремать. После предрассветной молитвы стало как-то легче, противные мысли ушли на задний план. Нет, спать он все так же не мог, но лежалось уже приятнее. Ближе к утру с кухни запахло пирогами, ну и мастерица. Печеньки Марем оказались прекрасны. Долго еще стояли в чаше, медленно поедаемые Грозным в перерывах. Пусто на душе стало, когда последнее лакомство пропало. *** Работать Джовхар предпочитает из резиденции. Красивый кабинет, уставленный не дешёвой мебелью для него привычен и комфортнен. Он знает, какие книги где стоят, где что лежит, стоит. Только вот фотография с Асадом, что раньше пылилась в шкафу, стоит на столе, заняв место противной фотографии. Рядом устроился рисунок Марем. Вот уже два часа он не дает покоя Джовхару. Может ли это быть как-то связано с тем, что Джовхар никак не может привыкнуть к отстроенному городу? Что ж, настало время прогулок. Из принтера он достает карту, ручкой отмечает 9 районов: центр и 8 "лучей". С каждой новой прогулкой он замечает, что дома ему нравятся, ему нравится город. Сам себе нравится! Мелочь, а уже хорошо... ***