Пролог. Девятихвостый Лис

Наруто и его друзья столкнулись с Четвёркой Звука. Узумаки то и дело касался проклятой печати, что неумолимо пожирала запасы его чакры, словно раскалённым железом прижигая плечо. Лёгкая слабость окутала тело, разум застилал туман. С каждой минутой состояние ухудшалось, и Наруто чувствовал это всем своим существом. Опустившись на одно колено, он заметил, как последний из врагов сложил печать, и огромный купол земли начал расти, отрезая команду от внешнего мира, лишая их всякой надежды на спасение. — Это печать… — простонал он, невольно отдёрнув руку от злосчастной метки. — Надо успеть спасти Саске… Кхм… Плевать на себя, я должен сдержать обещание. Нуж… — Эй! Наруто! Очнись! — Шикамару тряхнул его за плечо. — Мы в барьере! Нужно придумать, как этот купол разрушить… — Позвольте мне кое-что попробовать, — прохрипел Наруто, собираясь с силами. — Расенган! — выкрикнул он, формируя сферу чакры на ладони. Наруто обрушил Расенган на барьер. Техника пробила брешь, но внезапно исчезла, словно её и не было. — Что только что произошло? — Киба оскалился, обнажая клыки. — Что-то поглотило чакру, которую я использовал для Расенгана, — ответил Наруто, чувствуя, как силы покидают его. — Наруто, ты можешь снова использовать эту технику? — спросил Неджи, проницательно глядя на друга. — Да, сколько угодно! Я же создаю её из собственной чакры! — Узумаки вновь сконцентрировал энергию, готовясь к новой атаке. — Бьякуган! — воскликнул Неджи, активируя додзюцу и пронзая взглядом толщу барьера. — Так вот в чём хитрость! — заключил он, проанализировав структуру защиты. Наруто отменил Расенган, ожидая объяснений. — Этот барьер поглощает нашу чакру, поэтому твоя техника не сработала, — пояснил Хьюга. — Дыра, созданная Расенганом, зажила сама собой. — Что ж, хорошая новость в том, что я не использовал всю мощь Расенгана, — отозвался Наруто, неосознанно придерживая больное плечо. «Оно меня сковывает, — с горечью подумал блондин. — Но это подождёт». — Плохая новость в том, что нам всё ещё нужно выбраться отсюда, — напомнил Шикамару, внимательно наблюдая за тем, как следы от атаки блондина исчезают на глазах. — И что теперь? — спросил Киба, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — Неджи, используй свой Бьякуган, — Наруто выдохнул, скрестил пальцы и создал несколько клонов. Затем он вновь начал формировать Расенган. Наруто и его клоны устремились к стене, углубляясь в землю. Остановившись, они стали ждать, и вскоре заметили, что дыра, проделанная Наруто, заживает медленнее, чем проходы, созданные клонами. — Теперь я понял! — воскликнул Шикамару, проанализировав полученные данные. Он рассматривал кратеры, отмечая, что в некоторых местах они срастаются медленнее, чем в других. Наруто бросил взгляд на Чоджи, который без слов понял друга. — Правильно, Чоджи, ешь как можно больше чипсов, они тебе понадобятся, — подбодрил Наруто, наблюдая, как тот открывает новую пачку. — Хорошо, вот план, Киба и Акамару бьют по стенам техникой «Клык над клыком», — начал Шикамару. — А после Неджи использует Бьякуган, чтобы указать Наруто, куда метать кунаи. — Я понял тебя, Шикамару, — кивнул Хьюга. — И я, — согласился Киба. Он бросил Акамару боевые пилюли и съел одну сам. Акамару прыгнул на Кибу. — Гацуга! — взревел Киба, и они с Акамару превратились в смертоносный вихрь, прогрызаясь сквозь стену барьера. Неджи активировал Бьякуган, выискивая слабые места. — Наруто, на тридцать градусов правее! — крикнул Неджи, выявляя наиболее уязвимую точку. — Есть! — отозвался блондин, метнув кунай точно в указанное место. — Хорошо, Чоджи, теперь всё зависит от тебя, приятель, — подбодрил Шикамару. — Я справлюсь, — кивнул Чоджи, сосредотачиваясь. — Бей туда, где воткнут кунай, — скомандовал Наруто. — Техника увеличения! Человеческий танк! — закричал Чоджи, разрастаясь до огромных размеров. Его тело превратилось в подобие шара, руки и ноги втянулись внутрь, и он начал вращаться с огромной скоростью. Чоджи обрушился на место, утыканное кунаями. Ниндзя Звука, создавший барьер, попытался отбросить Чоджи, но тот напирал с ещё большей силой, пока, наконец, они не прорвались наружу. Барьер рухнул. — Это было потрясающе, Чоджи! — восхитился Шикамару. — Теперь мы готовы идти, — сказал Наруто. Но внезапно он рухнул на землю, а проклятая печать расползлась по его телу. Небесно-голубые глаза в последний раз увидели склонившегося над ним Шикамару, и он потерял сознание. — Чёрт, Наруто! Ярость и жажда мести давно поселились в его сердце. Условия в печатях джинчурики оставляли желать лучшего. И с каждым десятилетием счёт к людям рос. Его же, без преувеличения, можно было назвать воплощением ненависти. Да, Кьюби ненавидел людей. Хотел стереть в пыль жалких букашек за то, что они использовали его как дойную корову и дрянной инструмент. Он долгое время мечтал вырваться на свободу. Сначала из Узумаки Мито, затем из Кушины. И в один прекрасный момент ему это удалось… у жены Четвёртого начались роды, и печать ослабла. Казалось бы, вот она. Вот она — долгожданная свобода. Однако, словно насмехаясь над ним, ублюдок с шаринганом подчинил его своей воле, чтобы разрушить Коноху. И его гнев достиг небывалых высот. Он понял, что больше всего на свете ненавидит Учих с их проклятыми глазами… Его новый сосуд — Узумаки Наруто. Его он тоже ненавидел. Трудно любить своего тюремщика и камеру в одном флаконе. Так он думал. До тех пор, пока этот балбес не столкнулся с отбросом, и гребаная метка не оказалась связана с ним. Курама готов был разорвать себя от злости из-за этого предсмертного подарка — явная гравировка кандзи означала, что с кончиной мальчика придёт и его конец. Что его до ужаса не устраивало. А чтобы выжить ему, великому, придётся идти на уступки, лишь бы малец не сдох и не забрал его с собой в могилу. Для этого необходимо направлять чакру в печать Минато. Чакра Кьюби влияет не только на тело джинчурики, но и на его разум. И если аккуратно начать воздействовать на него, то можно добиться, чтобы печать ослабела гораздо быстрее, и пацан смог попасть в своё подсознание и поговорить с лисом. А там — дело за малым… Наруто не понимал. «Что происходит?» Ночная тьма обволакивала его, позволяя видеть лишь яркие звёзды. Внезапно Узумаки ощутил нечто странное, нечто безумное и опасное. В груди гулко застучало, и Наруто быстро помчался к источнику этого ощущения, присутствие которого не давало ему покоя. Спешно возвращаясь к источнику своих страхов. Глаза различили знакомую дорогу домой. Ему несказанно повезло оказаться в местности, где он любил бывать в детстве, сбегая от ненавистных косых взглядов, причинявших боль его душе. Однако думать о том, как он сюда попал, не было времени. Миновав знакомые тропинки и вскоре ощущая приближение к дому, он вспомнил, что во время битвы с одним из членов Четвёрки Звука его внезапно накрыла пелена тьмы. А после пробуждения у джинчурики подкосились ноги. Узумаки с ужасом смотрел на происходящее. Картина просто не укладывалась в его голове. На деревню напали! За что?! Он услышал пронзительный крик совсем рядом и поспешил к раненому шиноби. Деревня, окутанная пламенем сражений, горела, а вдали простирался огромный силуэт Девятихвостого Лиса, чьи лапы отнимали жизни. Наруто побежал спасать тех, кого мог. Дома были объяты огнём. В лазурных глазах отражался адский отблеск пожаров. Наруто немедленно создал максимальное количество клонов и стал выводить всех, кого мог. Узумаки посмотрел на силуэт Девятихвостого и побежал к нему, а вдали заметил и почувствовал, что гражданских начали эвакуировать. Лапа бушующего Кьюби едва не настигла его, но чьи-то руки схватили его, спасая от гибели. Его глаза расширились, когда он увидел, как коготь пронзил молодого парня, словно тряпичную куклу, и тот безвольно упал замертво. — П-помогите!.. — услышал Наруто молящий голос. — Я иду! Наруто не смог! Грудь шиноби была жестоко изуродована. Пострадавший попытался вскрикнуть, но спустя секунды пал замертво. Джинчурики с ужасом заметил, что ничего не может сделать, его тело стало словно призрак, неосязаемым. Прямо на его глазах его товарищ погиб! В ужасе он смотрел на безжизненное лицо, не сумевшее произнести ни слова перед смертью. Руки затряслись от шока. Не оправившись от увиденного, он увидел то, что навсегда запечатлеется в его памяти. Наруто увидел, как в ночной тьме могучий силуэт Девятихвостого Лиса, разрушающего деревню, сеял хаос. Люди и дети в панике пытались спастись, отбиться от мохнатого чудовища, но все попытки казались тщетными. Очевидец пытался дотронуться хоть до чего-нибудь или использовать чакру, но все попытки провалились. Клоны не по своей воле стали исчезать, передавая все воспоминания. Слёзы затопили его лицо ручьём, руки непрерывно тряслись, отчаяние и боль заставили его словно в предсмертных муках смотреть, как умирает деревня. Лишая его самого дорогого. Не в силах смотреть на слёзы, крики и боль других, он рухнул, не в силах сдержать всё, что было увиденно с разных ракурсов его развеянных двойников. Кьюби принялся разрушать всё, до чего мог дотянуться. Кушина наслаждалась этим, забравшись на то, что когда-то было монументом Хокаге. Лица Первого и Второго сохранились очень плохо, разваливаясь на глазах. На месте же лиц Третьего и Четвёртого зияли огромные дыры. Если в этих убежищах кто-то и скрывался, им очень не повезло. — Как это понимать, Кушина?! Прикажи Кьюби остановиться! — Джирайя был в ярости. Кушина видела его таким лишь однажды, в далёкой юности, когда Орочимару сбежал из деревни. Кушина лишь расхохоталась. Он серьёзно считал, что ещё можно чем-то напугать? — Это меня уже не касается. Хотите останавливать его, останавливайте. Теперь его уже можно контролировать шаринганом, — она достала кунай, поранила палец и сложила серию печатей. Спустя мгновение перед ней сидела огромная сова...