Просто Хеталия

– Россия, – надо же, ни "Империя Зла", ни "Рашка", а именно Россия. Альфред сегодня удивляет. – Давай будем едины! И смотрит этими яркими синими глазами. Но, что с ним не так? Почему он смотрит с восхищением, с некоторой любовью что-ли? Перед ним ведь его "Заклятый враг". Почему Альфред так смотрит на него, Ивана? Россия в растерянности. А в помещении тишина, никто не смеет и слова сказать. Ещë немного и помещение взлетит на воздух от скопившегося волнения и напряжения. Взгляд Англии так и говорит: «Какого хуя, Америка?». Многие осоловело смотрят то на Россию, то на Америку и есть в этом что-то смешное. И Россия смеëтся. Он смеëтся громко, раскатисто и половина наблюдателей в ужасе передëргивается. А Ивану смешно. Так смешно, будто бы Альфред рассказал всем хороший анектод. Он смеëтся и смеëтся, до тех пор, пока горло не начинает разрывать от боли. На глазах выступили слëзы, а на лицо сама собой явилась безумная ухмылка. Альфреду не смешно. Он обходит стол, разделяющий его и Россию, смотрит оппоненту прямо в глаза и повторяет: – Россия, давай будем едины. В синих глазах – раскаяние и холодная решимость, в лилово-чëрных – неверие, смех, боль. – Не смешно, Федя. Не смотря более ни на кого, Россия разворачивается и уходит из зала. Его никто не догоняет, но никто и не гонит – все застыли, подобно статуям и даже время, казалось бы, замедлило свой ход. И тут на всë помещение разносится икание. Страны отмирают – начинают приходить в себя, оглядываться в сторону двери, а кто-то падает в обморок. Кто-то кричит проклятья в сторону Альфреда, но он не слышит - в его ушах звенит шум от захлопнутой двери и он ничего не может, кроме как смотреть в сторону двери и орать в своëм сознании. Ему стыдно, ему больно, ему противно с самого себя. – Прости... *** Иван в смешанных чувствах возвращается в свой номер.