Часть 1

      Это конец. Погоня отстает совсем немного, ничтожную каплю, но тем не менее тянется за ней, накидывая на ее шею импровизированные петли толстых веревок, заставляя задыхаться от нехватки воздуха. Или же она бежит так быстро, что забывает дышать? Со всех сил пытается преодолеть жалкие метры, желая скрыться или хотя бы оторваться на пару-тройку минут, которые, скорее всего, не даруют долгожданное спасение.       Каждая попытка спастись обрывалась в самом начале, однако, сейчас ее очередной план находится в стадии выполнения и медленно пересекает четверть деления, что уже радует, давая призрачную надежду. Возможно, у нее получится, возможно, давно покинувшая удача вновь обернётся к ней и протянет руку.       Осенний ветер воет, словно голодный зверь, пробираясь сквозь чащу высоких, голых деревьев. Листья, похожие на опавшие, засохшие лепестки, кружатся в воздухе, образуя мрачную, кроваво-красную завесу. Девушка проносится через мощные стволы, выставив ладони перед лицом, чтобы не остаться с выцарапанными глазами и лицом. Пальцы, как на руках, так и на ногах, коченеют, постепенно утрачивая чувствительность.       Она не успела разглядеть, в какую сторону он кинулся и находился кто-то ещё рядом с ним, потому что вырвалась почти в ту же секунду, как только оказалась на земле.       Осенний лес, обычно тихий и умиротворенный, превратился в дьявольский лабиринт. Каждое дерево мерещилось чудовищем, каждый звук – смертельным предупреждением. Пленница десептикона сбилась с пути, потеряла ориентацию, в панике побежав куда глаза глядят.       Он точно идет за ней. Дэдлок.       Тело бьёт дрожь, в голове, под аккомпанемент бешено пульсирующей крови проносятся картины произошедшего. Отчаянно не хватает воздуха, но сделать глубокий вдох не получается из-за быстрого бега. Девушка хватает тонкими искусанными губами холодный воздух, быстро проникающий в легкие и щиплющий изнутри. Мышцы мелко дрожат, непроизвольно сокращаясь.       Он точно где-то рядом. Просто прячется. Просто играется, но держит близко к себе.       Она знает об этом, но всё равно устремляется вперёд, не обращая внимания на уставшие ноги, которые скользят по мокрой, грязной листве, и вот-вот в любой момент может упасть из-за своей неосмотрительности. Корни деревьев мешают, вынуждая ее петлять из стороны в сторону, что только отнимает драгоценные секунды.       Временами слышится странный шепот, который словно озвучивает ее собственные, но искаженные и злые, мысли. "Ты потерялась", шепчет ветер. "Тебе никто не поможет", шелестят листья. "Он уже рядом", твердил... свой же голос?       Находясь в заточении у одного из опаснейших десептиконов, можно было с лёгкостью сбиться с счёта дней, проведенных подле него. Или месяцев…? А может быть, даже год? Нельзя точно сказать, сколько он пытал её, держа в качестве своей маленькой белковой игрушки, управлять которой вскоре стало проще простого, всего лишь основательно промыв мозги.       Дэдлок всегда внушал ей, что он – единственный, кто никогда не причинит вреда, никогда не оставит и защитит от тех мерзких людишек и ботов, смеющих посягнуть на её непорочность. И он всегда, независимо от ее мнения, найдет в самом укромном месте, даже если туда ранее не ступала нога трансформера.       Но она все равно сбежала.       Девушка знает, что он найдет ее, а Дэдлок, в свою очередь, всегда знает, где она, как будто её мысли для него – открытая книга.       Он идет по следам, медленно, неспешно. Кон криво усмехается, слыша где-то неподалёку хруст ломающихся веток. Не приближается, но и не выпускает из поле зрения. Режим тепловизора в его оптике активируется в следующую секунду – и вот уже известно направление ее побега.       Это игра, правила в которой устанавливал Дэдлок, а она была не больше, чем обычной жалкой добычей, на которую устроена охота.       Страх оседает в голове, принуждая остановиться, осмотреться или приложить толику усилий, чтобы подавить грызущую внутренности тревожность, но пленница фиолетовозначного категорически запрещает самой себе оборачиваться, словно, если голова повернется хоть на миллиметр назад, то он в тот же момент догонит ее. Но на самом деле она просто до ужаса боится, что увидит его силуэт, идущей за ней. А так, у нее остается хоть мнимая доля шанса, за которую она хватается окровавленными руками.       Ноги совместно с напуганным и практически не думающим разумом приводят ее к оврагу, спуск по которому остается единственным путем отступления. Остановившись буквально на долю секунды, она переводит дыхание, уперевшись ледяными руками в колени, после чего начинает осторожно спускаться вниз.       Вокруг шумит лишь неистовый вой ветра и вороны, пролетающие высоко в небе. Изнуренный мозг думает, что их безобразное карканье, словно жуткие насмешки судьбой над ней. Нервно сглотнув вставший поперёк горла ком, девушка добирается до середины спуска, как можно скорее преодолевая жалкие метры.       Резкий нехарактерный для леса хлопок, раздающийся слева от неё, выводит из себя, заставляя сиюминутно потерять равновесие. С вырвавшимся пронзительным криком она катится вниз по обрыву. Выглядывающие корни и лежащие ветки неприятно царапают лицо. В попытке ухватиться пальцами хоть за что-нибудь, она беспомощно скользит ладонями по клейкой грязи, прилипающей ко всей одежде.       Спустя мучительное мгновение её тело останавливается, оказываясь на самом низу. Больно. Адски больно. В следующий момент горькие слёзы безостановочно стекают по раскрасневшимся щекам, покрытым грязью.       Жалкие всхлипы вырываются наружу, окровавленные руки дрожат, а нога, рана на которой открывается еще больше, начинает нестерпимо пульсировать и саднить. Ткань джинсов на правой ноге разорвана до колена, а кровь, перемешанная с землей, вызывает приступ тошноты и липкого страха, закрадывающегося под холодную кожу.       Ее глаза не могут даже посмотреть туда, она и без того понимает – ее голень разорвана до такого состояния, что ей не удастся справиться с этим одной. И без медицинской помощи точно не обойтись. Но, как назло, у нее с собой абсолютно ничего нет. Даже платка, чтобы остановить кровь.       Девушка так и продолжает лежать на промозглой земле, утопая в грязи и опавших листьях. Тучи сильнее сгущаются над темным, мрачным лесом, который поглотил её, как и Дэдлок.       Тёмно, холодно, мерзко. Резкий пронизывающий ветер запросто проникает сквозь одежду, обжигает тело. Тошно и противно.       Панические мысли пульсируют в голове, словно бьются об стенки головы, пытаясь вырываться наружу. Она понимает, что должна встать и продолжить двигаться вперёд. Подняться на ноги и бежать дальше.       Но она больше не может. Медленно приходит осознание - ей не спастись. Силы на продолжение побега стремительно утекают сквозь пальцы, а от прежнего рвения и стремления на свободу не остается и следа, растворяясь вместе с ее призрачными мечтами о спокойной жизни вдали от него... Десептикона.       Дэдлока, который сейчас стоит поодаль от неё.       Дэдлока, наблюдающего за ней.       Зрение замыливается, отобрав у нее возможность рассмотреть белого робота, медленно направляющегося к её побитому, лежащему телу. Голова становится чересчур тяжёлой, а руки словно примагничены к земле.       Стоит Дэдлоку подойти к ней, присесть на одно колено и дотянуться острым металлическим когтем до девичьей щеки – она тут теряет сознание, отключаясь.       — Тц-тц-тц... Неужели ты настолько наивно полагала, что тебе удастся сбежать от меня? — с едкой улыбкой Дэдлок проводит по ее подбородку, повернув безвольную голову к себе.       Возможно, она сможет сбежать в следующий раз.       Если, конечно, ей удастся пережить эту ночь.