Пролог

      Утренний кросс начался как обычно. Да и что может произойти необычного, если я почти ежедневно бегаю по этим знакомым как пять пальцев лесным тропинкам возле моего загородного домика уже 15 лет? Но в самой дальней точке кругового маршрута, примерно в 5 километрах от дома, я начал понимать, что эта пробежка отличается от всех других. Усталость навалилась неожиданно: вроде еще 5 минут назад бежал как ни в чем не бывало, размеренно втягивая хвойный воздух носом и счастливо щурясь от просвечивающего через кроны сосен утреннего солнца. В следующий же миг я уже жадно хватаю воздух ртом не в силах насытить организм живительным газом, а по спине начинает струиться липкий холодный пот. Это заставило меня остановиться, уперевшись руками в колени. Со мной явно что-то не так – еще вчера эта дистанция даже не сбивала мне толком дыхание: я бегал ее только чтобы взбодриться перед завтраком и последующей утренней тренировкой. Но сегодня я стоял здесь, посреди леса, задыхаясь, а в боку начинало все сильнее колоть. Еще секунда и я понимаю – колет не в правом боку, как обычно бывает от бега, а в левом. Все сильнее и сильнее. Желчь начинает подкатывать к горлу. Понять, что происходит, несложно. Надо срочно возвращаться домой.       5 километров это много или мало? Для пухлого завсегдатая фастфуда, который впервые решил выйти на пробежку, это будет тяжелым испытанием. Я, в свои лучшие годы, наверное, смог бы пройти эту дистанцию на руках. Сейчас же это смешное расстояние казалось мне непреодолимым. Терпимая боль в левой части груди превратилась в адскую пытку, постепенно расползаясь по всему телу. Ноги как будто вяло волочились за телом вместо того, чтобы гордо нести его в место назначения. Накатывающая тошнота заставляла каждые несколько минут тормозить, опершись на дерево – я был уверен: стоит мне наклониться, чтобы сблевать, я упаду в лужу собственных отходов и уже никогда не встану. Наверное, эту прогулку по лесу кто-то мог бы сравнить с подъемом на Эверест, но я в свое время покорил 6 гор “Восьмитысячников”, и даже при восхождении на самую опасную из них я был уверен в себе, своих силах, своей подготовке. Сейчас же я был уверен, что умру, потому что по лесочку брел не закаленный тысячами часов тренировок атлет, а разбитый вымотанный старик-инвалид. Кажется, только гордость заставляла меня продолжать волочиться от одной сосенки к другой в попытке умереть сражаясь, а не смирившись.       И вот из-за деревьев виднеется коттедж, последнее титаническое усилие, чтобы втащить свое тело в дверь. Смартфон лежит там же, где я его и оставил, выходя на пробежку. Я устремляюсь к нему, но ноги окончательно подводят, складываясь под моим весом как две вареные макаронины. Падение на пол почти не чувствуется – слишком сильно болит вся левая половина тела, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Теперь дотянуться до лежащего на середине обеденного стола телефона – несбыточная мечта. Да, впрочем, и без разницы: добраться до дома и вызвать скорую было скорее вызовом самому себе, чем реальной попыткой спасения. Нет никакой надежды, что я смог бы прожить сначала 20 минут, которые потребуются скорой для того, чтобы добраться до этого захолустья, а потом еще и всю дорогу в больницу.       Потратил всю жизнь на спорт и вот те на – помираю от инфаркта. Лежу на полу с болью в груди и не могу даже нормально вдохнуть. Все гордился, что я чуть ли не самый здоровый и физически подготовленный 53-летний человек, а против наследственности не попрешь. Только отложил этот исход на 20 лет по сравнению с отцом и братом. Мир постепенно темнеет. Последняя мысль глупая и мелочная: «Хорошо хоть, что кот уже полгода как помер от старости – не объест мне лицо».       

*****

Вдруг зрение проясняется. Ничего не болит. Перед глазами порядком облупленный потолок. Наверное, я в больнице. Ну вот тебе и инфаркт – паникерство и ипохондрия. Видимо, просто пищевое отравление или что-то типа того. Хотя все равно непонятно, как меня нашли, если до телефона я так и не добрался, а домработница должна была прийти только в пятницу. Неужто я 3 дня там провалялся? Отбрасываю эти бессмысленные размышления и оглядываюсь по сторонам в поисках кнопки вызова медсестры- она то мне и объяснит, как я сюда попал. Но вместо того, чтобы найти кнопку, я понимаю – обстановка явно не больничная. Я лежу в маленькой пустоватой квартирке-студии. Хотя не такая она уж и маленькая. Такое впечатление создает странно огромная мебель. Умом я понимаю, что это не нормально. Зачем кому-то пропорционально увеличивать размеры дешевой на вид мебели во всех плоскостях. Но одновременно с этим какое-то ощущение внутри говорит мне, что мебель такого размера — это совершенно обычная ситуация. Я приподнимаюсь сильнее и понимаю, что от тех ужасных ощущений, с которыми я терял сознание вчера(?) не осталось и следа. Тогда ничто не сдерживает меня от того, чтобы встать и выяснить, что происходит. Встав, понимаю, что чувствую себя бодро. Даже не просто бодро – бодрее чем когда-либо в своей жизни. Очередная странность в копилку со странностями. В самой комнате мало что есть для исследований: кровать, стол, стул, шкаф и маленький кухонный уголок. Из комнаты же ведет две двери: одна, судя по наличию замка, ведет наружу, вторая тогда, по логике, должна скрывать за собой санузел. Сразу за этой мыслью дает о себе знать мочевой пузырь. Принимать решение о том, какую дверь открыть первой больше нет необходимости – я устремляюсь в туалет. Вся обстановка в санузле тоже странно увеличена. Душевая кабинка может легко вместить троих человек и высотой, наверное, в добрые 4 метра. Унитаз на уровне моего паха – мне еле хватает роста, чтобы, сняв шорты, использовать его по назначению. Закончив с этой процедурой, я смываю воду и иду к раковине, чтобы сполоснуть руки и умыться. Забираюсь на специальную приступочку перед раковиной. Очень удобно, без нее я бы не достал до крана, раковина тоже была на уровне моих глаз. Подняв взгляд, я замираю – из зеркала на меня смотрит милый круглолицый мальчуган с яркими соломенно-блонднистыми волосами и странными отметинами в виде кошачьих усов на щеках. Через минуту вглядывания в отражение меня начинает разбирать истеричный смех от абсурдности ситуации. Насмотрелся бурятских мультиков, потом начитался фанатского творчества по мотивам, да так что теперь моя предсмертная галлюцинация — это не лучшие моменты из моей яркой жизни, и не мои величайшие сожаления, а попаданство в мир одного из аниме. В следующий миг мне как будто ударили кувалдой по голове, в затылке запульсировала боль, и я почувствовал, как из носа заструилась кровь. Если бы не ухватился за раковину, перед которой стоял, то наверняка опять бы сверзился на пол. Но в этот раз боль пришла не просто так - вместе с ней пришли воспоминания предыдущего владельца тела.       

*****

      Наруто на момент моего появления было 6 лет. И он уже месяц как жил в этой квартирке. В Конохе и вправду действовала эта странная практика выселять детей-сирот в 6 лет из приюта и выделять им квартиру в общежитии с пособием для самостоятельной жизни. Конечно, их не бросали совсем на произвол судьбы. В последние несколько месяцев перед шестилетием сирот обучали азам того, как содержать себя и квартиру в порядке, а в течение нескольких лет после заселения в общежитие их раз в несколько недель посещал специальный человек, удостоверяясь, что с ними все в порядке. Что интересно, согласно воспоминаниям Наруто, для него таким посетителем-надсмотрщиком выступал сам Хокаге, который заходил каждую субботу и выспрашивал, все ли у дитятки в порядке.       Таким образом, так как день рождения у Наруто был 10 октября, а на первый курс академии шиноби принимали только с 6 лет, то до поступления в сентябре мне оставалось ждать больше 9 месяцев. Значит за 9 месяцев мне надо изучить Рассенган и теневых клонов, а также стать ультра-супер-пупер-шиноби.