Глава 2

      И вот, сегодня вступительные тесты для академии шиноби. Я бы сказал, что усердно готовился к ним все 9 месяцев, что я здесь, но меня, очевидно, приняли бы даже, если я вовсе не пришел. И все же показать себя хочется. Уж я не прослыву классным дураком, да и Хокаге надо показать, что он не зря на мой рацион деньги переводит.       А показать есть что. Физические показатели продолжали улучшаться невероятными темпами. В контроле чакры я дошел до того, чтобы прилепить ко лбу лист, не растирая его в пыль, а теоретических знаний, я уверен, мне хватило бы для завершения академии.       Так что сейчас я стоял перед огромным комплексом Академии Шиноби Конохагакуре но Сато с чувством гордости и предвкушения. Наконец я сделал еще шаг к становлению могущественным шиноби. Даже если ничему практическому нас до второго года учить не будут, я все равно получу доступ к профессиональным преподавателям, из которых можно будет выманивать знания.       С этими мыслями я прошел сквозь ворота и направился к главному зданию. Согласно брошюрке, выдаваемой всем детям с достаточным уровнем чакры при выселении из приюта, именно там проходили вступительные испытания. Найти нужное место было просто – туда стекались настоящие ручейки из детей. Огромный зал был забит спиногрызами до отказа. И не просто так – каждый год академия принимала около 500 человек, хотя часто набор увеличивали, чтобы восполнить особо крупные потери, как после мировых войн или атаки Кьюби. Но в данный момент в зале было не меньше 3 тысяч детей, среди которых уже будут отобраны наиболее подходящие. Слава богу тут еще не было клановых – им место в академии гарантировалось договорами заключенными при основании деревни. Так что в реальности из 3000 присутствующих отобраны будут едва ли 350.       На трибуне перед толпой стоял строго вида пожилой человек в стандартной чунинской форме – явно директор или какое-то другое официальное лицо. Моя пунктуальность сыграла мне на руку – не прошло и 5 минут с моего прихода, как выступающий начал речь. Затягивать он не стал и после краткого приветствия с похвалой нашего патриотизма перешел к тому, как будет проходить испытание.       Всего вступительное испытание состояло из 4 этапов. Проверка чакры проводилась с помощью специального артефакта, который светился, когда его касался человек с достаточным количеством чакры. Этот этап отсеял бы большую часть абитуриентов, так как у гражданских детей в отличие от сирот никогда не было возможности провериться. Из-за этого большая часть толпы пришла просто на обум, не имея никакого понятия, есть ли у них шанс стать шиноби.       Вторым этапом был медосмотр, где приглашенные из госпиталя ирьенины могли подтвердить результаты первого теста более точно и определить общее здоровье поступающего.       Прошедшие же оба первых этапа дети могли приступить к теоретическому тестированию и проверке физической подготовки. Результаты этих двух этапов вместе с определенным ирьенином объемом чакры послужили бы основой для распределения по классам. Самые одаренные дети попадали бы в класс A, а для каждой последующей буквы понижался как уровень образования, так и студентов. Попасть в класс А могли даже не все клановые ученики. В каждом классе гарантировалось половина мест для бесклановых студентов. Но это был единственный класс, после выпуска из которого генины гарантированно получали джонина-наставника. В классах B, C, и D команды в зависимости от состава могли получать джонина или чунина, в то время как начиная с класса E всех выпускников автоматически направляли в корпус генинов.       Дослушав речь, я воспользовался тем, что стоял в конце зала, и попал в начало одной из десятка длинных очередей, ведущих к столам с артефактами-определителями, которые представляли из себя каменный шар на постаменте, исписанном символами. У подходящих кандидатов шар начинал светиться мягким белым светом. Магглов, на которых он никак не реагировал, приглашали на выход, преуспевшим же детям сидящий за столом шиноби предлагал представиться и заполнял по их словам анкету, с которой абитуриент направлялся по этапу.       Шар на меня среагировал ожидаемо, без каких-нибудь демонстрирующих мою избранность спецэффектов. После чего выдали бумажку, заполненную надиктованными данными, которые состояли из моего имени, даты рождения и адреса, на который слать письмо о приеме. Дальше эти бумаги мы сдавали какому-то шиноби за столом, который сортировал их по стопкам и распределял по кабинетам, куда детей вызывали уже по именам.       Дождавшись громкого объявления своего имени с посылом в 7 кабинет, я туда и отправился. Там меня встретил дедок божий одуванчик в белом халате. После короткого допроса на предмет наличия жалоб, он сложил десяток печатей и подрубил какую-то медицинскую технику, из-за которой его руки окружил ореол светло-зеленой чакры. Поводив этим свечением вдоль моего тела, он комично выпучил глаза, задержавшись напротив моего живота, после чего сделал заключение: «Вы здоровы как бык, молодой человек. Проходите на следующий этап». Я вежливо поблагодарил и вышел из кабинета, направившись на место проведения письменного тестирования по наклеенным на стены стрелкам.       Ждать тестирования пришлось больше часа – надо было, чтобы все испытуемые прошли медосмотр. Сам тест состоял из нескольких десятков вопросов и нес цель проверить не уровень знаний, а скорее общие способности к обучению детей. Там были задания на чтение, вопросы с развернутым ответом и другие задания, помогающие выявить детей способных к мышлению.       Куда больший интерес, чем тест, для меня представляло то, что я увидел первого сюжетно важного персонажа после Хирузена. Через ряд от меня что-то усердно черкала, покусывая кончик карандаша, невероятно очаровательная из-за своей сосредоточенной мордашки розоволосая девочка. Я подумывал подойти к ней познакомиться между этапами, но решил, что в этом нет особого смысла, раз мы будем в одном классе, а общение с шестилетним ребенком само по себе не особо интересное занятие.       После тестирования и более чем через три часа после начала испытаний мы, наконец, перешли к последнему этапу - физической подготовке. Нас разбили на 10 групп и развели по разным спортивным площадкам. Само физическое тестирование состояло из самых стандартных упражнений: отжимания, приседания и бег на 1.5 километра. При этом первых двух упражнений надо было выполнить максимальное количество повторений за минуту. Показать лучший результат среди бесклановых детей было смехотворно легко. Я превысил результаты второго места более чем в два раза. Уверен, даже если бы не мой блат, место в первом А классе мне было бы гарантировано. После этого нас отпустили, сказав, что результаты придут в течение недели.

*****

И вот, спустя еще 3 недели наступил первый учебный день в академии. Зайдя в класс, номер которого был указан в письме о приеме, я на десяток секунд замер, разглядывая маленькие реалистичные версии знакомых по мультику персонажей. Перестав пялиться, я пробрался на задний ряд и сел рядом с Шикамару, который никак не отреагировал на мое приближение, оставшись лежать лицом в парту. По другую сторону от него сидел пухлый румяный мальчик, который не мог быть никем кроме Чоджи.       Вскоре после меня в класс зашел учитель – молодой шиноби в чунинском жилете с бледным горизонтальны шрамом, пересекающим переносицу. Откашлявшись, чтобы привлечь внимание знакомящихся детей, он начал занятие.       — Здравствуйте, дети! Я Умино Ирука, буду вашим классным руководителем до самого выпуска. Я рад видеть каких прекрасных шиноби мне предоставлена честь взрастить и надеюсь, что вы все будете стараться хорошо, оправдывая мои надежды. Теперь давайте проведем церемонию представления, когда каждый из вас будет выходить перед классом, называть свое имя и рассказывать что-то о себе. Пойдем по списку, первый – Абураме Шино.       По очереди все дети стали выходить, представляясь и добавляя факты о себе. Я узнал несколько интересных вещей о своих одноклассниках. Например Саске, который еще был вполне жизнерадостным ребенком, заявил, что его любимая еда – томатный суп. А Киба признался в нелюбви к кошкам из-за их странного запаха – вот уж кто точно подтверждал любые стереотипы. В конце концов наступила моя очередь.       — Всем привет, я Узумаки Наруто. Мне нравится тренироваться и узнавать новое, а не нравится пустословие. Моя мечта – стать сильнейшим ниндзя деревни и Хокаге. Позаботьтесь обо мне, — с поклоном закончил я и удалился на свое место. Надо мной никто не смеялся, в реальности как минимум половина детей, особенно бесклановых, называли своей мечтой нечто похожее. Все-таки на то она и мечта, чтобы быть чем-то далеким и амбициозным.       После того, как все представились, Ирука вернулся на свое место перед доской и начал наполовину историческое, наполовину пропагандистское вводное занятие о том, что значит быть шиноби Конохи.       

*****

      Вообще первый год в академии не оправдал даже мои не самые высокие ожидания. Теоретические занятия были невероятно унылыми из-за того, что там рассказывали то, что я уже давно знал. Физическая подготовка, которая на первом курсе была единственной практической дисциплиной, просто тратила мое время, не давая никакой значимой нагрузки.       В итоге на уроках я по большей части либо спал, высвобождая ночное время под собственные занятия (благо мои навыки мгновенно засыпать в любом месте прекрасно перенеслись в этот мир), либо тренировал контроль чакры, пытаясь двигать листья по невидимым со стороны частям тела. Физ-ру же я стал попросту прогуливать, как и большинство клановых детей, которые вместо этого обучались клановому стилю тайдзюцу по месту проживания.       На второй год стало куда интереснее. К физической подготовке добавилось тайдзюцу и букидзюцу – искусство обращения с метательным оружием. Стандартное тайдзюцу Конохи действительно отличалось от всех земных боевых искусств, которые были мне знакомы. Даже по тем основам что нам преподавали можно было увидеть, что оно было адаптировано для сверхлюдей, сила которых при той же массе тела намного превосходит обычную человеческую.       Стоит отметить, что на всех уроках тайдзюцу, которые включали спарринги и были обязательными для посещения клановыми студентами, я надирал задницы. А вот на занятиях по букидзюцу стабильно занимал второе место после Саске – либо даже неактивный шаринган давал значительный бонус к меткости, либо честолюбивый пацан дома задрачивал единственный навык, в котором он может меня превзойти.       Следующим интересным этапом обучения должно было стать освоение базовых ниндзюцу, которое началось во втором семестре четвертого курса после полутора лет освоения базовых манипуляций с чакрой, но к этому моменту я уже мог на базовом уровне выполнять все из них, научившись по методичкам, взятым из библиотеки. Вместо этого данный год ознаменовался для меня другой большой радостью – на мое десятилетие Хирузен, подточенный бесконечным нытьем, подарил мне фуин-утяжелители.       Я задолго до этого отказался от идеи самому накопить на такие до выпуска из академии. Оказывается, даже самая дешевая версия, максимальной нагрузки которой едва хватило бы мне восьмилетнему, стоили 290 000 Рьё. Те же навороченные, которые мне вручил Хокаге, вероятно изготавливались на заказ и стоили на порядок больше. Они состояли из тканевых нарукавников, наголенников и широкого пояса, на которые были щедро нашиты исписанные местными рунами пластины из чакропроводящей стали. Подарок королевский.       Работали они, когда в них направляли чакру, создавая сопротивление любому движению тела, пропорциональное объему влитой энергии. Энергию направлять надо было непрерывно и точно отмеренным потоком, так что их использование было также неплохим упражнением на концентрацию. С таким продвинутым инвентарем я наконец смог отказаться от импровизированных снарядов в виде валунов и бревен, которые я использовал до этого.       Также я выпросил у старика, который занимался нашим обучением ниндзюцу в академии, бумагу для определения сродства. Таким образом я подтвердил знание о своем сродстве с воздухом и получил новое занятие для особо скучных уроков – пытаться разрезать лист, вместо того чтобы гонять полдюжины таковых под одеждой. На освоение этого упражнение у меня ушло больше месяца, несмотря на мой совсем неплохой на тот момент контроль. Тогда я уже освоил хождение по деревьям, попутно оставив в леске на тренировочном полигоне сотню деревьев с глубокими рытвинами в форме стоп.       Правда освоив преобразование чакры, я выяснил, что обучение стихийным техникам можно пройти только на последнем курсе, и то только если досрочно сдать на отлично владение базовыми. Так что вместо того, чтобы учиться крутым ниндзюцу, я засел за освоение других преобразований, выбрав сначала огонь, который должен хорошо сочетаться с моим природным элементом, а потом молнию, потому что считал ее самой крутой стихией.       

*****

      Последний седьмой год академии был действительно насыщенным. Главным событием стал состоявшийся за неделю до моего дня рождения разговор между мной и Хокаге на нашей ежемесячной посиделке за раменом.       — Ну что, Наруто, через неделю тебе 13. Что ты хочешь получить на день рождения? Может тебе нужно какое-нибудь оружие, не подумывал о освоении меча? — дружелюбно выспрашивал старик.       — Знаешь, джи-джи, есть кое-что. Я недавно видел, как какой-то джонин создал клона, чтобы тот проверил, открыт ли магазин снаряжения. Я точно знаю, что стихийные клоны бы для этого не подошли – они не возвращают воспоминания. Это какая-то техника для разведки?       — Хм, как всегда любознательный. Эта техника называется теневое клонирование, она создана Нидайме. Эти клоны действительно несколько умнее стихийных и почти неотличимы от людей по виду и возможностям, но в противовес они куда хрупче и затратнее по чакре, чем их аналоги. И они тоже возвращают воспоминания вместе с остатками чакры при развеивании. Я даже использую их для разбора документов.       — Значит ли это, что их можно использовать для тренировок ниндзюцу и контроля чакры? И вообще всего, что не будет повреждать хрупкую оболочку? — задал я наводящий вопрос.       — Ха, кто о чем, а ты, как всегда, о тренировках, — ухмыльнулся старик, — Но нет, обычно их для этого не используют. Они сами по себе потребляют много чакры, так что обычно шиноби может создать всего парочку таких клонов, чакры у которых хватит всего на пару техник.       — Но я-то не обычный шиноби, ты сам говорил, что у меня чакры уже больше, чем у тебя, — не повелся я на его уловку.       — Хм, для тебя это действительно может сработать. Правильно я понимаю, что именно эту технику ты хочешь как подарок? — вопросительно посмотрел на меня он. Получив согласный кивок, он призадумался еще на секунду, — Знаешь, я научу тебя модификации этой техники, Массовому теневому клонированию. Она считается запретной, так как из-за неумелого использования может вызвать смертельное истощение чакры. Но тебе такая судьба явно не грозит. Да и контроля не пустить в технику лишнюю чакру тебе хватит.       — Спасибо, джи-джи! Я буду осторожен.       

*****

      Так на свой день рождения я получил свиток с техникой, которая должна была дать огромный толчок моему развитию. Освоить ее оказалось действительно несложно, хотя я не могу представить, чтобы такой неуч, как канонный Наруто освоил ее за пару часов, когда не может даже выполнить обычный буншин.       Уже на следующий день я сложил короткую серию печатей, которая завершалась нестандартной крестообразной (хотя я видел, как Ино использовала такую в своей технике переноса сознания). Передо мной появилась моя точная копия. Я рассматривал его с полминуты, не находя никаких признаков, что он был просто техникой, перед тем как заговорить.       — Как ощущения?       — Вообще ничего необычного – все чувства в норме. Я даже ощущаю одежду на себе как обычную. Хотя я чувствую себя немного странно из-за своей клоновости. Сложно описать, но я как будто лишен свободы воли. По крайней мере ты можешь быть уверен, что я не попробую убить тебя и занять твое место.       — Приятно слышать, — ухмыльнулся я в ответ. Странно было разговаривать с самим собой. Он говорил буквально то, о чем я подумал, — Ну что же, давай проверим возврат воспоминаний и твою прочность.       С этими словами я ткнул его пальцем в живот. Он остался на месте, смотря на себя с интересом. Я ткнул посильнее, он уцелел. На третий, уже достаточно сильный тычок он наконец распался облаком чакро-дымка, а ко мне вернулась большая часть потраченной на него чакры. Немного напрягшись, я действительно смог найти воспоминания, где я веду этот разговор с другой стороны.       Эксперимент можно считать успешным. Теперь я буду неостановим!       

*****

      В течении следующих двух недель я экспериментировал с техникой массового теневого клонирования, проверяя сколько тренирующихся в течении дня клонов я могу выдержать, не заполучив переутомление или инсульт. В итоге я остановился на 60. С этим количеством к вечеру у меня начинала болеть голова, но к утру эта боль проходила. Когда я попробовал 65, болело еще 2 дня.       Благодаря использованию клонов, я смог освободить себя от всех нефизических тренировок и даже домашних обязанностей. В течении последнего курса обучения я выработал стратегию использования клонов.       5 из них пытались разрезать водопад, в качестве второго этапа преобразования чакры воздуха. Ещё по 5 тренировали сжигание листка и создание разрядов между пальцами. Эти два упражнения я успел освоить на минимальном уровне еще в прошлом году, а теперь буншины доводили их до совершенства. Еще 15 клонов поровну делились для освоения стихийных техник, к которым я наконец получил доступ в рамках факультатива для особо умелых в ниндзюцу студентов. Еще 10 клонов старательно пытались овладеть Техникой Телесного Мерцания на достаточном для использования в бою уровне. Даже если бы я не мог использовать ее сам из-за большой рискованности, то клоны с каким-нибудь рассенганом или райкири, подлетающие к врагу на огромной скорости, были бы серьезным подспорьем. Также 10 клонов боролись с извечной проблемой – по мере увеличения моего объема чакры повышать контроль было все сложнее. Но я не сдавался так что сейчас они занимались продвинутыми упражнениями, которые я подсмотрел в учебнике для ирьенинов.       Еще пятеро занимались работой с фуиндзюцу, которое являлось еще одним факультативом-поощрением для продвинутых учеников. Правда за весь год нас так и не научили создавать что-то сложнее разных запечатывающих и взрывных печатей.       У последней же пятерки не было каких-то постоянных занятий. Они занимались всем подряд: убирались, готовили, посещали все занятия в академии, кроме тайдзюцу, выискивали в библиотеке разные мелкие D-ранговые техники вроде выпутывания из веревок и маскирующего плаща, после чего осваивали их.       Благодаря этой пятерке я мог почти все время присутствовать на полигоне, где вся эта толпа располагалась. В конце концов без меня эти тренировки очень сильно упали бы в эффективности. Я каждый час развеивал клонов и создавал их заново, чтобы они обменивались опытом.       Из-за такого убийственного для любого не-джинчуурики режиму я добился за этот год невероятного прогресса.       Мой контроль достиг минимального уровня ирьенина B-ранга, судя по используемому учебнику, и это несмотря на выросший еще в полтора раза резерв. Хотя дальше будет только сложнее – мало того, что я достиг условного софткапа, после которого у любого шиноби прогресс в этом компоненте значительно замедлялся, так я еще и вступал в пубертатный период. Для чакроюзеров этот период был еще важнее, чем для остальных людей. В период с примерно 13 до 17 лет у них росли не только волосы в странных местах, но и очаг чакры. Именно из-за этого только поистине одаренные шиноби могли достигнуть уровня джонина до совершеннолетия. До 17 большинство шиноби не могли развить ни нормальный контроль, ни резерв чакры.       Теперь я с гордостью мог сказать, что освоил три элементальных преобразования. Хотя те несколько воздушных техник, которые я смог получить в академии, все еще получались мощнее и легче, чем те, что были основаны на стихиях огня и молнии, я все равно мог выполнять весь свой арсенал техник всего парой печатей.       Больше всего я гордился освоенной самостоятельно способности выжигать фуин-печати собственной чакрой без использования чернил. Хотя даже на простейшую взрыв-печать мне требовалось несколько секунд концентрации, это все равно было впечатляюще. Этим навыком не владел даже наш учитель фуиндзюцу в академии, и никаких письменных инструкций я тоже не нашел. Так что все обучение мне пришлось основывать на нескольких советах старика Хокаге.       Даже мое тайдзюцу скакнуло за этот год, благодаря всему пущенному на него освободившемуся времени.