Глава 1. Чувства после.

Глава 1

Осень. Чувства после.

Если бы вы знали, что самое счастливое время в вашей жизни однажды превратится в огромное количество воспоминаний, в бессонные ночи, в постоянную тревожность, в трещины на вашей стене, которые удивительным образом складываются в знакомый портрет, вы бы согласились повторить этот милый опыт без возможности его поменять? Я – да. И пусть прошлое приносит боль, любить его меньше всё равно не получится. Его звали Лис и от лиса в нём почти ничего не было. Ему бы больше подошло имя Кот или Хомяк, у него были рыжие крашенные волосы, чуть не достававшие до плеч. Каждый раз, как я его видела, в голову закрадывалась мысль: «Вот бы завить ему волосы в маленькие-маленькие кудряшки». Его руки всегда были теплые, в отличие от моих, а глаза – это действительно зеркало души. Глаза у него были прекрасные, не скажу, что они были большие, но они были серо-голубые, как слегка мутное море, в которое хотелось нырнуть, даже если заранее знаешь, что никогда более не вынырнешь, даже если тебя не пускали к этому морю, даже если ты сам не хотел туда идти – ты шёл, и через секунду уже не боялся оставить жизнь в этих глазах, и тебе уже самому хотелось бросить жизнь там, лишь бы не уходить, лишь бы не уходить… Я узнала Лиса, когда тот был ещё Лисёнком. Он рисовал, и рисовал много, он любил это дело, а ещё… Он любил меня. Любил меня. Я знаю это, знаю. Наша первая встреча было абсолютно нелепой: я так громко рассказывала какой-то глупый анекдот, а Лис был настолько рассеянным, что когда я выкрикнула: «Вдруг к нему подходит другой лось, и говорит: ПОДВИНЬСЯ!», Лис решил, что я обращаюсь к нему: «Кто меня звал?» Это случилось много лет назад, в «Домике искусства», но о нём позже. Лис был всего на год младше меня, но почему-то я всегда чувствовала ответственность за это странное и забавное существо, за это непонятное существо, полное любви и… неясной для меня даже сейчас пустоты. Воспоминания давят. Мы давно уже не дети, я не знаю где Лис сейчас. Да он и не Лис уже вовсе, я не знаю где он, я не знаю как он, я не знаю кто он, я не знаю, что с нами стало, и есть ли вообще это волшебное «мы». За окном уже давно не то первое лето, не тот июнь, за окном уже идет седьмая осень, ноябрь – я их считаю, мне больше ничего не остается кроме бесконечной учёбы и счёта. Завтра тринадцатая неделя в учёбы, с утра будет холодно, завтра будет три пары, завтра я снова не дождусь даже простого «Привет. Как ты?» А мне так хочется ответить: «Плохо, очень плохо, опять болею, опять скучаю, снова хочется спать и выпить кофе с тобой. Приходи – поболтаем, возьмём ореховое латте и банановый раф». Я более не смею вмешиваться в жизнь Лиса, хотя порой очень хочется, хотя порой я просто не могу себя удержать. Чтобы не сорваться я убегу. Я обязательно убегу, просто не сегодня. Семь утра, я еду в центр города в переполненной маршрутке с тяжелой сумкой, в которой почти ничего нет – и какого черта она ощущается как рюкзак с кирпичами? Возможно, потому что раньше я эту сумку почти никогда не носила сама. Как только Лис видел меня с ней, я всегда слышала: «Отдай, тебе нельзя тяжелое, побереги спину, старушка». Мой ответ на это всегда был один и тот же: «Я старше всего на год. Что за молодежь такая пошла?» Ха-ха, он бы посмеялся над этой шуткой... Или нет? Это уже не важно. Это уже ничего не изменит. В голове творится каша. Люди выходят и заходят, я слышу, как пикает терминал на выходе у автобуса, все расплачиваются картами, уже почти никто не носит наличные. А мы с Лисом в детстве носили. Покупали за наличные «воздушный» пластилин из маленького ларька у автобусной остановки, и бог знает что только из него не лепили. В голове творится каша. Или я уже говорила это? Мысли сменяют друг друга слишком быстро. Я перестаю думать о прошлом только когда сплю (и то не всегда помогает) и когда погружаюсь в учёбу с головой. Поэтому большая часть моего дня теперь занята изучением новых материалов и повторением уже пройденных тем – сначала университет, потом домашняя работа, потом чтение, потом ещё что-нибудь придумаю, лишь бы не слышать собственные мысли. - Девушка, можно пройти? – неприятный на вид мужчина хочет протиснуться в толпе людей к выходу. - Да, конечно – мне остается только прислониться к сидениям посильнее, чтобы неприятное взаимодействие с внешним миром закончилось. На самом деле с утра в тесном автобусе все люди неприятные, даже я сама. Мне бы хотелось послушать музыку, но наушники в сумке – я не могу достать их так, чтобы не растормошить всех людей вокруг себя, поэтому еду дальше. Спустя где-то сорок минут мой персональный ад закончен – я расплачиваюсь и выхожу из этой консервной банки на колёсиках. На улице холодно. Вчера тоже было холодно, и завтра будет холодно, и послезавтра тоже будет холодно. Я это знаю, мне это нравится. До места учёбы дохожу быстро, потом долго ищу пропуск, поднимаюсь в аудиторию и… мои мысли наконец-то пусты, я не слышу ничего кроме новой темы по английскому, не вижу ничего кроме кучи новых слов по латыни, не занимаюсь ничем, кроме записи очередной лекции по истории. Учебный день проходит быстро. Я прощаюсь с друзьями, с одногруппниками, с «просто знакомыми» и снова остаюсь наедине с Лисом. С лисом, которого нет. Мне страшно, что будет после окончания университета, ведь у меня остался последний курс. Последние полгода.