Часть 1

– Ты никого никогда не спасёшь! Сказать по правде, я удивлён, что ты вообще был способен хоть на что-то, хотя, о чем это я!? Сколько жертв, сколько потерянных жизней, и каждая из них – твоё поражение, Гарри Поттер! Каждая их смерть – твоя персональная, личная ответственность! Налитые кровью, сверкающие алым пламенем в мрачном блеске свечей, едва освещавших тёмную комнату, глаза лорда Волан-де-Морта гипнотизировали, не давая отвести взгляд. Напоминавшее маску, бескровное лицо с разительно отсутствующим носом каждый раз содрогалось в приступах зловещего хохота, словно из мрачной пещеры вырывавшегося из бездны его горла на свет, мимо приоткрытых сиреневых губ и гнилых зубов. А всегда напоминавший змеиное шипение, голос только усугублял этот эффект, хотя по иронии судьбы, частично именно на Гарри он был потерян.  Поттер и сам прекрасно владел парселтонгом, и поэтому хоть в этом нюансе, но обычный для остальных волшебников гнетущий и нагоняющий ужас эффект как раз в его случае не действовал. Что абсолютно не исключало эффекта сказанных Волан-де-Мортом слов, ведь каждое из них сейчас било наотмашь, словно знаменитым кинжалом Беллатрикс раня самую душу и пронзая сердце. Как-то абсолютно некстати в голову пришла совершенно неуместная сейчас мысль, что родители Гермионы были дантистами, и та непременно отметила бы плачевное состояние зубов самого тёмного волшебника современности. Впрочем, эта крошечная капелька юмора, проблеском надежды едва коснувшись сознания и одновременно заставляя кончики губ дрогнуть в подобие улыбки, вмиг растворилась в удушающем чувстве безысходности, словно болото затягивая Гарри с головой в пропасть.  Ведь именно Гермиона сейчас должна была стать очередной потерей Гарри… – Вот именно! – костлявый палец Волан-де-Морта взметнулся вверх, несколько раз поучительно помахав у самого носа Поттера. – Гермиона Грейнджер! Твоя бесценная, я бы сказал, грязнокровка, но мы ведь оба понимаем, что как раз мне это абсолютно неважно. И вообще, не говори моим соратникам, у некоторых из них, знаешь ли, на эту тему просто пунктик, а ты же сам понимаешь, моим Псам нужно давать то, что они хотят, но твоя Грейнджер – просто сокровище. Статус крови в сторону, но такую способную волшебницу и умницу-красавицу ещё поискать надо, а ведь она ещё и предана тебе! На какое мгновение Волан-де-Морт умолк, словно ожидая реакции Гарри, а потом его губы вновь исказились в издевательской улыбке. И внутри Поттера вновь всё заледенело, когда Тёмный Лорд ожидаемо продолжил свои издевки, нанося следующий удар. – Точнее, Гарри Поттер, твоя Гермиона Грейнджер была всем этим. Была тебе предана, была твоей подругой, была самой умной и способной волшебницей. Но уже очень скоро всего этого не будет. Гермиона Грейнджер навсегда исчезнет из твоей жизни, позабыв не только тебя, но и саму себя. – Нет! – отчаянный протест вновь беззвучным криком сорвался с губ Гарри, как всегда не возымев ни малейшего результата. Лорд Волан-де-Морт продолжал издевательски хохотать, и в отчаянной попытки обрести контроль, Гарри всем телом рванулся вперёд, одновременно приходя в сознание… И обнаружив, что хотя Тёмного Лорда больше рядом с ним не было, тьма не отступал, а его персональный кошмар никуда не делся. Гарри по-прежнему сидел в палате больницы Святого Мунго у постели своей навсегда ускользающей от него подруги, Гермионы Грейнджер. Которую, как не так давно в его собственном сознании отметил  Волан-де-Морт, он должен был сейчас навсегда потерять. И в которой раз за последние месяцы, накрыв пальцы Грейнджер своими собственными, Гарри, словно молитву, зашептал в мертвую тишину. – Не исчезай, – почти лихорадочным, словно спазм, движением его рука сжалась поверх неподвижной ладони Гермионы, а на глаза навернулись слёзы.  Гарри никогда не плакал. Даже в далеком детстве, когда его совершенно незаслуженно обижали или ненавидели без видимой причины. Он не проронил ни слезинки во время учебы в Хогвартсе, даже когда ему порой казалось, очередное из их бесконечных и опасных приключений станет его последними. Когда на него нападали дементоры, когда они с Гермионой скрывались от Пожирателей смерти в тот злосчастный, холодный и голодный год. Гарри не плакал, когда их притащили в Малфой-менор, когда кричала под пытками Гермиона, а он не мог ей помочь… да много ещё когда.  Причин отчаиться и дать волю слезам всегда было предостаточно, вот только Гарри ни разу не поддался слабости. А сейчас внутри что-то сломалось. Словно наконец лопнула растянутая до предела пружина, и так долго скрываемые внутри эмоции вырвались наружу. И уже взрослый мужчина, Гарри не стыдился своих слез. Прекрасно понимая, что сейчас теряет так много, как никогда прежде.  В конце концов, когда у него отобрали родителей, ему был всего лишь годик, и несмышленый карапуз так и не понял, что произошло. Когда Сириус исчез в Арке, ему казалось это нестерпимо больно. Но в конце концов, он знал Блэка не так долго, и крёстный не успел стать неотъемлемой частью его жизни. Потеря Альбуса Дамблдора несомненно была ударом, но нельзя сказать, что старый волшебник и директор Хогвартса занимал в его сознание какую-то отеческую роль. Альбус несомненно был ему важен, он являлся для Поттера якорем или кругом безопасности, но он не был неотъемлемой частью его существования.  Когда в день его совершеннолетия пришлось попрощаться с Дурслями, единственными близким родственниками, даже если с технической точки зрения в волшебном мире у него осталось кровное родство, он тоже не почувствовал потери особенно остро. Петунья никогда не была добра к нему, и только в минуту прощания позволила себе впервые обронить несколько фраз о собственной сестре. О том, что потеря Лили для неё болезненна. А протянутая рука Дадли стала, наверное, первым жестом доброй воли со стороны собственного кузена.  Даже когда в тот злосчастный год от них ушел Рональд было не так больно. Но каждый раз, в каждой из этих ситуаций рядом с ним была она. Гермиона Грейнджер, подруга, опора, почти сестра. Впрочем, почему почти? Она была ему ближе, чем кто-либо другой в его жизни. Являлась той, кто никогда не предал, никогда не усомнился, никогда не повернулся не только спиной, но даже не сделала шаг в сторону. Всегда, в каждой ситуации, в каждый момент, когда ему казалось, что хуже быть уже не может, Гермиона была рядом.  А теперь она должна была исчезнуть. Навсегда раствориться из его жизни, забыв обо всём, что их связывало. Гарри никогда уже не сможет обсуждать с ней проблемы, решения которых обычно становились намного более ясными именно после её слов. Даже если Гермиона была не совсем права, её ум, её логика, её здравый смысл, её умение анализировать ситуацию – всё это позволяло в конечном итоге прийти к верному ответу. А зачастую она просто предоставляла этот ответ, каким-то образом приходила к нему в собственном уме и выдавала готовое решение проблемы. И как раз этого больше не будет. Ни лорд Волан-де-Морт, ни его преданные безголовые Псы и своры оборотней, ни голод и испытания проведённого вместе в скитаниях года, никакие испытания, ни война, ничто не смогло отобрать у него Гермиону. И вот сейчас Гарри Поттер навсегда её терял…