***

      Эмлин считал себя гением, озаряясь на свою комнату. Глубокая ночь, шторы задёрнуты, но в комнате темно не было — в каждом углу и вообще поверхности стояли свечи, тусклым светом освещая весь его дом. По углам красовалась лично вырезанная им паутина, а на стенах и потолке свисали летучие мыши. Он даже сильно потратился на наряды своих прекрасных кукол, что теперь будут украшать глаза его друзей! Или же пугать… Как бы они ни выглядели, в глазах Луны они были прекрасны. Сам же сангвин надел на себя парадный костюм, на плече которого была маленькая тыква.       Как хорошо, что в этот праздник ему и не нужно наряжаться!       В дверь наконец-то позвонили. Первый на его хеллоуинской вечеринке!       Эмлин напустил на себя важный вид и с неким высокомерием направился к двери, гадая, кто же первый прибыл в его обитель, кто же будет его первым помощником в эту ночь!       И открыв дверь, он застыл. На пороге оказался мистер Мир… Мистер Герман Спэрроу. Тот был всё таким же высоким, с безразличным лицом, но глаза горели его ярко-красным цветом. Одежда его уже не состояла только из строгого костюма. К его неизменному внешнему виду сзади добавился ещё и плащ. А опустив взгляд ниже, Эмлин заметил… коробку с печеньем.       Мило…       Эмлин так и не понял, в кого вырядился этот безумный авантюрист, но он боялся сказать что-либо по этому поводу. Он мог лишь улыбнуться и пропустить Германа внутрь. Тот кивнул, входя и сразу же где-то пропадая.       Будто хозяин здесь.       Дверь быстро была закрыта, чтобы не нагонять в помещение холод, но это не помогло, так как в помещении находился Герман!       Эмлин лишь надеялся, что в скором времени прибудет ещё кто-то, скрасив эту неловкость.       Пока Эмлин копошился на кухне с посудой и едой, стали по-тихоньку прибывать остальные гости: Форс, что была в костюме иллюзиониста, вместе с Сио, у которой в груди был «нож», а сама она была будто в синяках и крови. Выглядели они эффектно, а Сио ещё и пугающе.       Хотя с сангвином они не сравняться, — гордился Эмлин, выпячивая грудь и вздёргивая свой нос.       Следом за ними показался Алгер, будучи мумией. Его цвет кожи как раз походил на то, будто его действительно засушили и завернули в бинты, сделав мумией. Рядом с Алгером был Деррик, которому посоветовали нарядиться Ангелом. За его спиной выглядывали два белоснежных крыла, а вместо нимба он просто чуть светился.       Эмлин хмыкнул. Он не очень любил мистера Солнце. Чувства эти были взаимными, но они могли забыть о своей неприязни в праздники.       Почти сразу за ними прибыли Каттлея с Одри. Она поправила очки и проинформировала, что нарядилась магом. Хотя Эмлину показалось, что от мага у неё только один магический шар (кажется, то был некий артефакт, а не безделушка), а сама она болей походила на какого-то шарлатана с улицы.       Одри же была чудовищем Франкенштейна из книги императора Рассела.       Все собрались в жутко украшенной гостиной, хотя жуткой она была лишь из-за человекоподобных кукол, смотрящих будто тебе в душу. Но пугали они не всех: Каттлею они чем-то сильно заинтересовали, как и Германа, что сейчас делился со всеми собственноручно испечёнными печеньями.       Мистер Мир в будни охотится на высокоуровневых потусторонних, а в выходные дни выпекает печенье, — подумал Деррик.       Одри, наблюдавшая за этой картиной, хихикнула.       Алгер в это время как-то наставлял Деррика, стараясь не обращать внимание на Германа, чьи действия не укладывались с его характером — так думали все.       — Мистер Герман… что у вас за костюм?       Герман отвлёкся и поднял взгляд на говорящего. То была Форс. И вместо того, чтобы что-то сказать, он просто открыл свой рот, выставляя на показ свои острые клыки.       Вампир! — подумали остальные.       Сангвин! — возгордился Эмлин. — Безумному авантюристу нравятся сангвины! — И после этого он стал гордо обводить собравшийся взглядом, пока, наконец, кое-что не понял.       Кто-то отсутствует. Но Эмлин не мог понять, кто именно.       Кто же, кто...       Через время он всё же осознал: на его вечеринке не было мистера Звезды!       Да как он мог не явиться!       Эмлин метнул взгляд в Германа. По собраниям (да и не только), ему показалось, что они двое весьма близки и удивительно, что авантюрист не предупредил об отсутствии своего друга.       — Он будет, — даже не взглянув на «господина этого вечера», сказал Герман.       И действительно, пока гости болтали, рассказывая истории о своих путешествиях, в окно постучали. Не успела сидящая рядом с окном Сио встать и открыть его, как мистер Звезда сам с этим справился и вальяжно расселся на подоконнике, демонстрируя всем свои чёрные собачьи уши и такой же чёрный пушистый хвост. Только это и было изменением в его повседневной одежде.       — Гав!       После этого хвост новоприбывшего гостя радостно завилял, будто требуя похвалы на его вживление в роль. Но этого никто не оценил и лишь Форс достала свой блокнот, что-то записывая, видимо, для новой книги.       Уши Леонарда опустились, будто у настоящей собаки, а хвост перестал вилять.       Он сейчас начнёт скулить, как Сьюзи…        — Леонард, у вас отлично вышло это представление! — похвалила Одри, не желая, чтобы в этот день здесь кто-либо был расстроен.       Звезда сразу же «засветился», слез с подоконника и прошёл ко всем остальным, садясь рядом с Германом, не прекращая вилять своим новым атрибутом.       Каждый участник рассказывал какие-то байки, услышанные от других людей, кто-то вспоминал жуткие истории из заданий или опасных дорогах, встреченных в путешествиях, чтобы как-то напугать собравшихся.       Но никто не мог переплюнуть Деррика с его рассказами из Забытых Богами Землях. Вся их жизнь там — один сплошной кошмар.       Каттлея, после пересказа одной из историй Деррика, а позже и Алгера, вдруг погрузилась в раздумья, чего не заметили остальные, кроме Одри. Та вопросительно взглянула на подругу, после чего мисс Отшельник заговорила:       — Нам ведь об этом празднике рассказал господин Шут?       Сио после её вопроса тут же воскликнула:       — А давайте помолимся Шуту!       Деррик её поддержал:       — Пожертвуем конфеты и… — тут его взгляд упал на печенья, испечённые мистером Миром, что очень уж напоминали одного богохульника, — печенье.       Эта идея казалась странной, но в то же время логичной. Весь клуб Таро праздновал этот праздник, о котором им когда-то сообщил Шут, а они празднуют его без него!       Хозяин вечера не возражал: помог найти всё для ритуала, пока остальные выбирали среди вкусностей самые-самые для своего Бога.       В это же время, в Замке Сефиры, достопочтенный Шут слушал молитвы своих верующих, пока не отвлёкся на голоса из рядом сияющих алых звёзд. Коснувшись одной он увидел весь клуб Таро, а следом за этим на его столе оказались сладости.       Шут, оказавшийся застигнутым врасплох, сперва ничего не понял. А увидев их костюмы, украшения, не смог удержать смешка. Взглянул на конфеты, а когда узнал старого «друга» в печеньях, повеселел ещё больше.       Он отвёл свой взор и сразу же пространство стало изменяться: на стульях появились различные мрачные украшения, на столе горели свечи, а сам Шут… Шут стал котом, покрытым серым туманом. Должен же он тоже быть в каком-то костюме.       И после этого весь клуб Таро затянуло в это пространство.       Нет, я так старался, украшая дом! — кричал внутри Эмлин, узнав место, в котором оказался, за что Шут отправил ему в руки какую-то маленькую куклу. — Ну ладно, раз кукла…       Одри, вновь заметив родное место, пропела:       — Сладости или гадости, мистер Шут? — и сделала реверанс.       За ней повторили все остальные члены клуба.       Господин Шут мяукнул, приветствуя их в ответ.       Наконец, вся семья в сборе.