Часть 1

Провербиальному, то есть, другими словами – уже давно вошедшему в поговорку – дьяволу непременно следует носить вещи от Prada. Во всяком случае, именно этот посыл с некоторых времён приобрёл популярность в сознании людей всех стран, и не в последнюю очередь – благодаря влиянию Голливуда и его братьев и сестер-киностудий.  Гламуризация демонов разных эшелонов, ведьм (всех возрастов, сексуальных, симпатичных и не очень), вампиров (непременно веющих силой и могуществом), оборотней (тут уж создатели пользовались картой-бланш) и прочей нечисти играла свою роль. А другими словами, перепрграмировала сознание народа в отношении всех сущностей, против кого испокон веков наши предки настраивали детей с самого несмышленого возраста, вместе с фольклорными преданиями пытаясь донести до чутких умов основной посыл: от темных личностей лучше держаться как можно дальше. Но демон в образе женщины, из ночи в ночь преследующей Гермиону Грейнджер в её кошмарах, абсолютно точно ничем не запоминал Мерилл Стрип - изысканную блондинку с идеальной стрижкой и непременно облачённую в творения самых фешенебельных дизайнеров одежды. Сказать по правде, в отличие от своей знаменитой голливудской тезки, облаченной в Prada, дьявол из ночных кошмаров Гермионы по-настоящему наводила ужас.  Растрепанные волосы, от природы когда-то явно ниспадающие на плечи иссиня-чёрными, упругими завитками, теперь беспорядочным, диким облаком вперемешку с сидеющими прядями обрамляли осунувшееся лицо с ярко выделенными скулами, запавшими щеками и испорченными, гнилыми зубами. Её губы, вновь от природы практически идеальной, красивой формы, теперь всегда были искривлены в безумном оскале, отнюдь не вызывая желания вспомнить о красоте своих очертаний.  Что можно было стократ повторить и в отношении глубоко посаженных, сверкающих тем же сумасшедшим блеском глазах, фиксирующих любого своего собеседника (и почему-то Гермионе была абсолютно уверена, что в большинстве случаев – невольного) взглядом из-под тяжелых век. Абсолютно чёрные, как самая тёмная, безлунная ночь, когда на небе не разглядеть ни звездочки, эти глаза казались бездонными, словно всепоглощающая бездна Ада.  Являвшаяся Грейнджер в сновидениях и преследующая Гермиону, стоило той лишь сомкнуть веки после особенно тяжелого дня, эта женщина однозначно была дьяволом. Или хотя бы демоном какого-то более низкого круга, как почему-то услужливо подсказывало сознание каждый раз, когда, при свете дня, избавившись от своих ночных кошмаров, Грейнджер пыталась логически осмыслить все то, что нашептал ей в кромешной тьме собственный разум. Или подсознание, если все-таки верить всем бесчисленным психологам, к которым Гермиона без устали и по списку из интернета обращалась за помощью. А они все были на удивление единогласны в своих профессиональных выводах: вечно осыпавшая Грейнджер оскорблениями, Белла – почему-то Гермиона была абсолютно уверена, что именно так звали её персонального демона – черпала вдохновение исключительно в сомнениях и неуверенности в себе самой Грейнджер. И каждая новая неудача, какой бы незначительной или крохотный она ни была на самом деле, вызывала отклик её внутреннего демона. Беллы.  – Жалкая, никчёмная, мерзкая, маленькая грязнокровка! – Гермиона даже не была уверена в истинном значении последнего слова, но именно так из ночного кошмара в ночной кошмар называла Белла её в своих издевательских речах. – Ты сегодня в которой раз доказывала, насколько на самом деле ничего из себя не представляешь! А теперь, просто чтобы закрепить этот урок, я ставлю тебе на память небольшой подарочек. Презент, так сказать, между нами девочкам, чтобы ты всегда помнила обо мне!  А потом левое предплечье словно огнём опаляла нестерпимая боль, и Гермиона в которой раз просыпалась от собственных криков. А потом ещё долгое лежала в постели, не в силах успокоиться и укротить нервную дрожь, борясь с собственным бешенным сердцебиением и пытаясь успокоиться, уговаривая саму себя, что на самом деле – она в безопасности, что всё хорошо, а её демон ей всего лишь приснилась.  И потирая чистое, ничем не запятнанное предплечье, все-еще нывшее фантомной болью, словно на нем был шрам. Но постоянно бросавшая на собственную руку обеспокоенный взгляд, Гермиона созерцала лишь чистую, ничем не замаранную кожу.  А потом, исключительно чтобы отвлечься, Грейнджер вновь и вновь пыталась заставить себя переключить собственные мысли на какой-нибудь глупый и даже смешной вопрос. Например, если ее подсознание черпало вдохновение из Голливудских источников, почему Белла не была одета в туфли или платье от Prada. Ведь не могли эти повидавшие виды, потертые комбатные ботиночки на небольшом каблуке или чёрное платье с разрезами под руками и таким упругим корсетом, словно его вытащили из старинного сундука чей-то ненормальной прабабки, ассоциироваться с дьяволом, который в сегодняшней культуре двадцать первого века непременно носит Prada или какие нибудь ещё умопомрачительно дорогие шмотки.  А ведь именно так одевались все известные ей демоны и дьяволы, сошедшие с экранов Голливуда, включая знаменитого Люцифера и Мэйз из бешено-популярного сериала.  И к слову, именно эту помощницу дьявола, а не самого «большого босса», порой и напоминала Гермионе Белла.  Впрочем, все те же почтенные психологи и психотерапевты в таких случаях непременно ей напоминали, что Грейнджер вновь фиксируется не на том, на чем следует. Что это абсолютно неважно, почему её личный демон на самом деле напоминают ей фанатичного последователя дьявола, а не «его самого». А Грейнджер несмотря ни на что почему-то была абсолютно уверена, что за «этой Беллой» стоит кто-то другой, ещё более зловещий. Иногда Гермионе даже казалось, что в кромешной тьме её ночных кошмаров сверкают налитые кровью, алые глаза с вертикальными, змееподобными зрачками истинного Дьявола. Или звучит шипящая речь, вновь вызывающая ассоциацию с тем же самым пресмыкающимся. Вот только каждый раз, когда Гермиона начинала говорить об этом с кем бы то ни было (то есть, с очередным терапевтом, ведь все её родственники, друзья и знакомые как-то странно затихали и мгновенно умолкали, стоило ей лишь завести разговор о своих ночных кошмарах, и конечно же, заметив их реакцию, Гермиона очень быстро перестала им что-либо рассказывать) ей мгновенно напоминали, что это не основное.  Главное - понять причину её неуверенности в себе, беспочвенную по мнению абсолютно всех вокруг, хотя и абсолютно не безосновательную, если верить им же. Очевидно, что  несмотря на все свои достижения, Гермиона по-прежнему сомневается в самой себе. Вот только сама Грейнджер на каком-то инстинктивном уровне подозревала кое-что другое: её потеря памяти каким-то образом влияет на всё это. Но как раз на эту тему её психотерапевты абсолютно не хотели разговаривать. Они советовали просто двигаться вперед, жить дальше.  И Гермиона старательно и с присущим ей усердием пыталась сделать именно это, каждый раз игнорируя, что её ночной демон – Белла – тоже стала неотъемлемой частью этой самой жизни, как и потеря памяти.  А её дьявол по-прежнему никогда не носила Prada, на самом деле одеваюсь весьма странно и абсолютно не заботясь о собственном внешнем виде. Ещё один «интересный момент» по мнению всех психотерапевтов сразу…