ó

      Кабинеты в этом здании уже были пусты. Рабочий день давно закончился, но я решил задержаться. Когда стало понятно, что мою регенерацию можно использовать в лечебных целях, я начал этим злоупотреблять. Сначала пересадка маленьких и не очень участков, но потом я успокоился и заменил трансплантацию пудрой. Она имела не перманентный, кратковременный эффект, но в большинстве случаев этого становилось достаточно: химическая коррозия, ранее являвшаяся приговором для любого манекена, отступала.       Правда, это не останавливало меня от навязчивой мысли о чём-то более глобальном. Окружение наконец стало обращать на меня внимание, когда я немного поработал над цветом и видом своей внешности. Этого было недостаточно. Это далеко не предел. Я могу сделать что-то ещё.       Совсем скоро будет моё первое выступление, буквально считанные часы. Не солгу, если скажу, что я бы не справился без Шарли.       Я доделывал свои дела в больнице, хотя это и мой выходной день. Пудры хватало хоть на несколько месяцев постоянного использования, но я пополнял запасы каждый раз, когда считал, что моя ткань затянулась достаточно. Недавно я заменил свои заурядные по всем параметрам руки на более полезные, так что и материала для пудры у меня ныне было гораздо больше.       Я видел, что окружающие смотрят на меня с неподдельным восхищением, так что было понятно — поступал я верно. Та точка, которой я достиг, конечно, не апогей. Прекрасно понимался тот факт, что предел ещё очень далеко. Но я уже был в пути, так что в будущем будет легче.       Время уже поджимало и я оставил часть пластика в герметичном пакете. Всё таки может подождать.       Я находился в одном помещении с Шарли. Было видно, что она тоже ждёт не дождётся предстоящего выступления. Когда-то я и подумать не мог, что окажусь здесь, а теперь это могло стать поворотной точкой в моей жизни.       Из воплощения заурядности я стал абсолютно неповторимым. Я уверен, не было никого, кто мог бы встать мне вровень.       Этот день всё изменит.       Мой выход был превосходным. Всё внимание было приковано ко мне. Я не успел начать, как весь зал заполнился восхищением и аплодисментами. Весь страх будто рукой сняло и цепь с шеи спала. Номер, что я тщательно планировал ещё давно. Танец, что во всей красе покажет, на что я способен. Движения, которые пробудили загнившую в прошлом жизнь.       Я уже не обращал внимание на пустеющие ряды. Мой разум поглотила идея. Крылья — это символ свободы. То, что я наконец мог продемонстрировать. Я сам смог раскрыть, даже больше, я смог их породить. Я знал, что я теперь должен делать. Ранее не подозревая, я пытался опуститься ниже во впадину, но теперь я смог увидеть свет. Свет, к которому я буду стремиться. Свет моей идеи. То, чего ради я мог теперь жить.       Я чувствовал себя прекрасно. С этим могло сравнится лишь воспоминание о первом настоящем пациенте. Ощущение триумфа, когда я смог на что-то повлиять. Когда в тот раз я позволил Шарли впервые без страха строить долгосрочные планы, так и в этот раз. Вновь я мог решить, какой будет моя судьба.       Совсем скоро зал оказался практически пуст. Выступление, похоже, уже подошло к концу. Но это не остановило меня. Я продолжал свой танец. То, что могло выдать мои эмоции напоказ, в их голом состоянии без никаких фильтров. Я делал это не ради незнакомых мне людей, а ради самого себя.       В моей голове всплывали воспоминания о днях, когда я только устроился в местную больницу. Белый, как чистый лист. Заурядная работа с бумагами, заурядные познания, заурядная внешность, заурядная личность. Этого теперь не существует. Теперь всё будет хорошо. ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО       Я расправил крылья, стоя на краю сцены. То, ради чего всё это выступление и затевалось. Финал выступления. Я застыл в этом положении и наконец получил возможность перевести дыхание. Вот и всё. Кульминация была достигнута. Мой разум стал абсолютно чистым, исчезли любые мысли, которые до этого с верхом наполняли мою голову.       Только сейчас я смог заметить одну вещь. Зал был абсолютно пуст. Похоже, люди не выдержали.       Я осторожно опустил крылья, и руки приняли свою изначальную форму. Ощущение земли под ногами вернулось ко мне. Теперь я могу вернуться в закулисье к Шарли.       Она сидела на полу, её взгляд был потерян. Совсем недавно она, казалось, была вне себя от этой затеи, что сейчас произошло? Я присел рядом с ней и слегка коснулся её плеча.       — Ты как?       Около пяти минут прошло, пока она не заговорила снова.       — Нормально.       — Тебе помочь подняться?       — Я сама справлюсь. — Сказала она, принимая положение поудобнее.       Я не мог сказать, что она реально была в порядке.       — Ты дрожишь.       Она не ответила.       Я не мог понять, что находилось в её голове, хоть и сильно хотелось понять. Всё прошло ровно так, как планировалось, но сейчас её что-то сильно напугало. Я мог сказать, когда она точно не была в настроении на конструктивных диалог, так что вместо попытки вытащить информацию спросил:       — Я закажу тебе такси, хорошо?       — Я дойду, спасибо.       Шарли поднялась на ноги и неуверенно зашагала к выходу, похоже, забыв свою сумку на одном из кресел.       Я подхватил её за ремень и догнал свою подругу, осторожно протянув.       — Может, этим вечером обойдёмся без приключений? Мне не сложно.       Её взгляд остановился на мне, словно я нёс откровенную ересь. Длилась эта пауза словно часы, и я, поёжившись, решил в моменте забрать свои вещи.       Как только я вернулся к ней с портфелем в руках, она вновь заговорила и отвернулась.       — Делай что хочешь.       Я чем-то её расстроил, это очевидно, но было бесполезно заставлять её говорить. Это означало бы, что надо давить, а давить на людей я не люблю.       Я пешочком вернулся к себе домой, как только её подобрал заказанный мною таксист.       Я не мог найти себе место. Всё было так, как планировалось, но уже возникало ощущение, что первоначально в самом плане были изъяны. Вскоре Шарли написала бы и мы б поговорили о том, что её внезапно забеспокоило, но казалось, что сегодня всё было иначе. Что-то было не так, а я не мог понять, что именно.       В зеркале на меня смотрел я сам. Всё, что оставалось от моей заурядности — это один глаз и часть лица. Их белоснежность оставались напоминанием о том, с чего я начинал. Мне в какой-то момент хотелось с ними что-то сделать, но Шарли сказала, что       на фоне всего остального они выглядят контрастно. У меня появилась мысль. Могли ли эти изменения оттолкнуть её? Нет, это бред.